Драббл-альбом вулфстар

Пьезо предательски отказывалось работать, и Сириус, чертыхнувшись, полез в карман за спичками. Глубоко в душе он понимал, что продолжать ждать автобус было бессмысленно: на дворе стояла ночь, да ещё и праздник. Где-то в далеке послушался довольный смех детей, и он невольно скривился. – Грёбаные дети с их ебучим весельем, – Сириус глубоко затянулся сигаретой, нервно выпуская дым в ноябрьскую прохладу. Улица была пустынна - снующих повсюду разукрашеных ребетишек уже увели по домам - и Сириусу тоже пора было выдвигаться, если он хотел попасть домой до того, как проснётся Гарри, но эта загаженная кем-то автобусная остановка и только что открытая пачка сигарет его не отпускали. Здесь и сейчас он чувствовал странное спокойствие - можно сказать, умиротворение - похожее на то, которое он ощутил, сбежав из дома в свои семнадцать мятежных лет. – Не любишь Хеллоуин? – послышался тихий голос, и от неожиданности Сириус чуть не выронил спички. Парень с мусорным мешком и какой-то палкой в руках привалился спиной к фонарному столбу, смотря на Сириуса из-под чёлки с вежливым безразличием в глазах. – Люблю ли я Хеллоуин, – отрешенно переспросил Сириус, нервно хохотнув и одним глубоким вдохом прикончив сигарету. – Люблю ли я этот блядский Хеллоуин, действительно, – он отбросил окурок на середину тротуара, потянувшись к пачке снова. Парень оттолкнулся от фонаря и, сделав шаг вперёд, ткнул палкой, блеснувшей на свету металлической иглой, в окурок, тут же сбросив его в мусорный пакет. – Праздник, как-никак, – также сухо сказал он, и то, как спокойно он отреагировал на брошенный мусор, сбор которого, судя по всему, был его работой, заставило Сириуса поёжиться от давно позабытого им неприятного чувства вины. – Это у них праздник, – буркнул он, запалив очередную сигарету. – А у меня годовщина смерти брата. Парень ничего не ответил, лишь лениво ударил иглой в брошенный кем-то пакет из-под сока да сгрёб с лавочки оставленную кем-то пластиковую маску. – Разве это повод ненавидеть детей? Вопрос был настолько неожиданным, что Сириус чуть не подавился дымом. – Дети тут не причём, – прохрипел он. – Меня раздражает то, что они... Счастливые, – наконец, нашёлся он, и сам на себя мысленно выругался. Парень, стоявший уже рядом с ним, осоловело моргнул. – Поясни? Сириус судорожно выдохнул клуб дыма, отрешенно пррследив, как он проигрывает в схватке с английскими ночными туманами. – Я просто смотрю на них, и не понимаю, – Сириус пожал плечами. – Не понимаю, как это. Джеймс, он был мне как брат - лучше, чем брат, - и они все, все эти дети, все эти семьи, они его не знают. Не знали. Они живут своей жизнью, радуются чёртовым конфетам, а у меня умер брат. Как... – Сириус почувствовал, как его тело сковывает такая знакомая паническая дрожь, как слова снова цепляются друг за друга, не позволяя речи выходить складной и понятной. – Почему они не чувствуют эту боль? Почему он не был им всем братом? Почему мы, люди, друг другу не братья, чёрт побери? – он с надеждой посмотрел на своего собеседника, который продолжал его слушать с потухшим взглядом. – Ты меня понимаешь? Парень моргнул в очередной раз. – Нет, – ответил он, и Сириус смял в кулаке пачку, запоздало осознав, что сломал оставшиеся в ней сигареты, а затем почему-то сунул её в карман своей куртки. – Но я, кажется, знаю, кто поймёт. Парень стянул рабочие перчатки и залез в один из многочисленных карманов своих штанов. Выудив блокнот с огрызком карандаша, он нацарапал что-то на листке и протянул его Сириус. – Психолог, – пожал плечами парень. — Сам через дерьмо прошёл, и тебе пройти поможет. Сириус краем глаза взглянул на криво нацарапанные цифры с короткой подписью «Р. Дж. Люпин» и даже открыл рот, чтобы в лучших традициях протеста заявить, что ему не нужен "мозгоправ", но парень, не дожидаясь ответа, снова принялся за свою работу. Ещё с минуту глупо потоптавшись на месте, Сириус всё же двинулся в сторону Гриммо. «Мусор собирать - работа тяжёлая, – решил он, – а ненужную бумажку можно будет выкинуть за углом... Или за вторым. Или, может, где-нибудь поближе к Гриммо...». Но бесчисленные урны на его пути магическим образом избегали его взгляда.