близкий круг

— Это твое условие? — Ястреб подкидывает пробку в руках, словно взвешивая ее и прикидывая все возможные последствия. Трудно сказать, что скрывается за этой добродушной и благополучной голливудской улыбкой, но Даби знает, пернатый говнюк сам себя наебет в некоторых вопросах и что уж там творится в непокорной птичьей голове известному одному богу. Если он есть. — Тебе уже говорили, что у тебя странные критерии приема в Лигу? — Ты уже принят, — Даби закидывает руки за голову и откидывается на спинку кожаного кресла. — Это, так сказать, мое условие пропуска на более высокий уровень доверия. Герой игриво вскидывает бровь и тянется за пультом управления, включая этот шедевр средь эротических игрушек. Пробка шумно вибрирует, подрагивает в чужих руках, Ястреб поглаживает острием когтя вертящуюся ножку. — Это не похоже на эффект римминга. — Вопросы не ко мне, а производителю. Скажи спасибо за несколько режимов вибрации. По-птичьи узкий зрачок, чуть расширяется, ястреб вроде птица и не любопытная, но взгляд так по глупо у него задерживается на слабом отблеске и мерцании. Стопор ему стопроцентно не нравится, вяло отмечает пирокинет. Да ему и самому этот громоздкий кусок не по кайфу, а что делать. Вопрос опять же к производителю. — Ну так что, Птица? Принимаешь условие? Он откажется. По крайней мере, Даби бы отказался. Шумная вибрация, лишнее внимание, куча народа, надо еще быть сосредоточенным и как-то реагировать на всю скучную дичь, что произносят ребята из Фронта. Боже. Будь выбор в данной ситуации, то он бы остался в постели. С одной конкретной птичкой и этой дурацкой пробкой. Или какой-нибудь другой интересной игрушкой. Занятно, если ему к крыльям вибратор приставить, он сразу обкончается, как подросток или… — Посмотрим, — Ястреб убирает пробку обратно в коробку и легко подхватывает ее пером, пряча за пазуху. — На собрании узнаешь. Пульт остается лежащим на краю постели. * Он идиот. Авантюрный, горячий, самый потрясающий в мире идиот. Даби понимает в чем дело с самого начала, как только герой переступает порог зала собраний и старательно аккуратно проходит вдоль кривых рядов останавливаясь на противоположном конце помещения. Походка… излишне осторожная и наигранно плавная выдает его с головой. Небось боится, что чертова хреновина из него вывалится. Она еще и включенная… Пирокинет оттягивает край и без того растянутой белой футболки и нащупывает одной рукой в кармане пульт управления. Сколько там радиус доступа? Девять метров? Прекрасно. Между ними и семи толком нет. Интересно, как ощущается нестабильная стимуляция краев входа? Те небось припухли от трения и скольжения, будут красными, натруженными. К концу собрания, в сочетании с вибрацией, Птичка из себя будет составлять сущий беспорядок. Даби переключает скорость вибрации, не спуская глаз со своего объекта наблюдения. Ястреб и в лице толком не меняется, лишь облокачивается о стену, плотно прижимая к себе огромные крылья и то ли кутаясь в них, то ли прячется за ними. За высоким воротом куртки и очками не разобрать выражения лица, но… Даби готов ставить все те немногочисленные пожитки, что у него есть, что Птичка стоит красный, как помидор. Очередной выступающий на собрании Фронта поднимает какую-то тему в основном переливая слова из пустого в порожнее, не предлагая ничего конструктивного. Можно было бы со скуки повеситься, не будь у него такого занимательного развлечения. Какая там скорость по счету? Третья или четвертая? * Поза Ястреба становится более напряженной спустя пять минут этого чертового спектакля. Парень на трибуне все не затыкается, кажется, все слишком поглощены этой утрированной злодейской речью. Ну и пусть. Даби плавно лавирует между задних рядов, перешагивая через короткие ноги уснувшего Гетена и неумолимо приближается к своей излишне притихшей Пташке. — Я думал ты умнее, — он бесстыдно лапает чужую упругую задницу сквозь ткань широких песочных штанов, проводит пальцами, чуть надавливает на стопор, буквально проталкивая пробку еще глубже. Ястреб рвано выдыхает. По виску у него стекает капелька пота, а лицо залито сочным румянцем. Если не знать, что с ним, можно даже решить, что маленькая Птичка в лихорадке. — Ты же озвучил условия, — надо отдать должное, голос героя не дрожит вопреки ожиданиям. Он максимально аккуратно ведет крыльями и старается скинуть руку пирокинета со своего бедра. — Я их выполняю. Мягкие закатные лучи словно подсвечивают всего Ястреба, кажется, что его волосы отливают чистым золотом в этом мягком свете. — Все равно, не могу поверить, что ты приперся на собрание с вибрирующей пробкой в заднице, — жарко выдыхает Даби ему на ухо и чуть притягивает к себе. — Предлагаю свалить с этого скучного мероприятия и заняться чем-то более полезным. Сбитое дыхание, губы в подобие кривой улыбки и ненормально расширенный зрачок. Он просто соблазн в чистом виде, если б можно было, Даби не задумываясь перекинул Ястреба сейчас через плечо и на манер пещерного человека утащил бы к себе в «берлогу» этого ненормального. Он снова надавливает пальцем на громоздкий стопор. — К примеру, допуску меня к более важным делам нашего «скромного» злодейского сообщества? — передразнивая тон спикера шепчет эта не угоманная Птица. — К примеру, засовыванием моего языка и члена в твою растраханную дырку, — нагло забирая пальцами под куртку и зарываясь ими в мягкий пух у основания крыльев, шепчет злодей. — Или… Мы можем остаться здесь. Я сменю еще пару скоростей, пока ты не начнешь пускать слюни на пол, как грязное животное. Или пока не спустишь в штаны, как прыщавый тинейджер. Только все это будет на глазах у всех. — Как грубо, — чуть прогибаясь в спине, вполголоса отвечает герой. — Но звучит, как занятный опыт. Интересно, есть вещь реально способная смутить его? Даби смотрит в эти бесстыдные золотистые глаза. Возможно, ему не понравится ответ на собственный молчаливый вопрос. Не хочется этого признавать, но пернатый выиграл их маленькую игру. По всем фронтам. Стоит винить в этом несдержанность самого Даби и его тупую собственническую натуру, но… Мозгов и остатков самообладания ему хватает лишь на то, чтобы сильно дернуть Ястреба за собой за руку и буквально выволочь эту бестолочь (которая к слову, растеряла всю свою грациозную походку) из общего зала собраний. Дверь за их спинами хлопает оглушительно громко. * — Ты в себя точно полфлакона влил? — рассматривая влажные потеки на темном белье, интересуется Даби. — Или сразу два? — Ты ее объем видел? Мне и так кажется, что я в ней утонул, — Ястреб раскидывает крылья по всему матрасу и шире разводит ноги. Не то чтобы Даби интересно, просто остатки самообладания пока держатся на честном слове и каком никаком конструктивном диалоге. Ненадолго. Он выключает пробку и обводит пальцами припухшие натруженные края входа, что поблескивают от обилия чертовой смазки, что буквально вытекает из героя, пачкает собою простыни под ним. Покрасневшие мышцы судорожно сжимаются, но вход толком и закрыться не может. Слабый стон срывается с губ Ястреба, и он забавно виляет бедрами то ли пытаясь уйти от прикосновения, то ли наоборот стараясь насадиться на пальцы. Даби сгребает в ладонь поджавшиеся яички, размазывает по всей длине члена выступившее предсемя, наслаждаясь тем, как остро Ястреб под ним реагирует на простую стимуляцию. Надо было все-таки оставить в нем эту пробку и достоять так до конца собрания. Наверняка бы было бы то еще зрелище. Злодей закидывает длинные ноги крылатого героя себе на плечи и жадно прижимается губами к разработанному входу, буквально трахая сжимающуюся дырку языком. Громкие несдержанные стоны в сочетании с похабными звуками вылизывания отражаются от голых стен комнаты. Плевать, что их кто-то услышит, плевать на всех и на все, пока эти чудесные бедра сжимают его голову и пока сам Ястреб скулит под ним, ведет крыльями и буквально задыхается от переизбытка чувств. Даби вылизывает, прижимается губами, проталкивая язык глубже, имитируя фрикции, тем временем, обхватывая член героя и надрачивая ему в быстром рваном темпе. Оттягивает крайнюю плоть, дразнит щелочку уретры подушечками пальцев и отстраняется только после того, как руку орошают густые, горячие капли чужого семени. Ястреб прячет лицо в руках, то ли стонет, то ли плачет, то ли и вовсе издает какие-то забавные птичьи звуки. Мышцы внизу живота у него все еще подрагивают, а грудь ходит ходуном. — Хей? — Даби облизывается и устраивает ладонь на слабо шуршащем крыле. — Как ощущения? Наступившую тишину рушат только рваные вздохи и шорох крыльев. Даби терпеливо ждет, пока Ястреб выплывет из послеоргазменного подпространства, размазывая остатки семени тому по низу живота. — Лучше, — слабо хрипит герой. А затем шумно сглатывая прибавляет. — Лучше, чем от пробки. Даби негромко смеется и целует выступающие ключицы Ястреба. Разметавшиеся по подушке влажные золотистые волосы и эта шалая улыбка, все это слишком манит. — Не пойму только, почему ты остановился? — скашивая взгляд на темные боксеры злодея, нагло тянет он. — Или ты спустил только от римминга мне, как… прыщавый тинейджер? И этот прищур, бог ты мой, какого язвительного монстра он затащил в койку? Говнюк. Маленькая злопамятная пташка. Даби зарывается пальцами в светлые мягкие пряди, заставляя героя доверительно открыть шею и подтягивает одну ногу Ястреба к своему плечу. — Ну что ты, герой, — приспуская боксеры тянет он. — Вечер у нас только начинается.