Любовь и сафари

—Чонгук-ши, тебя зовёт директор, и он в ярости, зайдите к нему, пожалуйста, — просит миловидная бета. Она бежала со всех ног из кабинета начальника так, что длинные каштановые волосы растрепались, а щеки предательски покраснели. —Нуна, а что случилось? Я вроде бы хорошо показал себя на прошлом матче по баскетболу, —искренне недоумевает омега с оленьими глазами. —Я тоже! Иди и спроси, мне страшно, файтин! — подбадривает бета. Чонгук печально вздыхает и направляется к директору Чхве, кабинет которого находится за железной серой дверью с золотой табличкой и выгравированной надписью «Директор», а ниже приписка «Чхве Джи Сон». Омега дёргает ручку, открывая массивную защиту от начальника. Но его встречает лишь пустой кабинет, отличающийся ненужной и неуместной помпезностью. Чонгук садится на обитый чёрным дермантином диван, который выбивается из общего интерьера кабинета своей простотой и дешевизной. После пятиминутного ожидания в безвкусно обставленное помещение входит альфа лет сорока пяти, захлопывая с силой дверь. От неожиданности Чонгук вскакивает и с удивлением смотрит в покрасневшее от злости лицо начальника. Губы того исказились, обнажая небольшие клыки и пугая Омегу; а глаза метают искры и молнии, превращая Чона в камень. —О, ты уже здесь. Отлично. Ты знаешь зачем я тебя вызвал? —с нескрываемой злостью спрашивает альфа. Чонгук нервно сглатывает и тихим голосом, боясь разозлить ещё сильнее, произносит неуверенно: —Н-нет. —Не-е-т?! —зло тянет начальник. — А я тебе расскажу, что не так! Ты, Чон, ходил на матч по баскетболу и брал интервью у самого Мин Юнги, а потом мило беседовал, как будто вы старые знакомые. —Это была инициатива господина Мина, и-и, — начинает оправдываться Чон. —МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧЬЯ ЭТО ИНИЦИАТИВА! ТЫ ЖЕ ОМЕГА, ЧТО О НАШЕЙ КОМПАНИИ ПОДУМАЮТ ДРУГИЕ, ТЫ НЕ ДУМАЛ?! А О РЕПУТАЦИИ? ТЫ НЕ ДОЛЖЕН БЫЛ С НИМ РАЗГОВАРИВАТЬ НИ О ЧЕМ, КРОМЕ РАБОТЫ! —кричит начальник. А Чонгук хочет спрятаться от страха за золотой плинтус и не отсвечивать, бледнея от каждого слова и уже понимая, что его ждёт. Он знает об ужасном нраве и взрывной вспыльчивости характера своего директора: предыдущего секретаря, имевшего неосторожность пролить слишком горячий и слишком сладкий моккачино на любимую белую рубашку в день его (директора) плохого настроения, которое, кстати, было таковым всегда, безжалостно уволили. А тот факт, что Чхве, любивший горячий и не очень сладкий (с одной ложкой сахара) американо и успевший уже отпить глоток принесенного ему напитка, лишь усугубил положение сотрудника. —ЧОН ЧОНГУК, ТЫ УВОЛЕН!!! —в конце длинной тирады, которую выслушал омега, заявил Чхве. —Я понял свою ошибку, но могу ли я написать по собственному? — ещё на что-то надеясь, лепечет омега. —Да, — уже спокойнее говорит Чхве, доставая документы и печать. Чонгук берёт со стола начальника ручку, пишет заявление, аккуратно его подписывая, тоже самое, но более нервно и размашисто делает альфа, напоследок кидая: — Один час на сбор личных вещей, и свободен, чтоб мои глаза тебя больше не видели. На сборы понадобилось минут десять, не более: из личного у парня были только кружка, ложка, да сегодняшний обед в контейнере. Попрощавшись с коллегами, он вышел из офиса. Разгар рабочего дня. На улице почти нет людей, лишь изредка мелькают то чёрные, то серые пальто. Погода на редкость ветреная. Чонгук стоит на крыльце офиса, напротив, через широкую дорогу, за ограждением, находится точно такое же сооружение. Оно весело поблескивает отражением солнца, слепя глаза. Омега идет по тротуару медленно — сильные порывы ветра задувают прямо в глаза, мешая смотреть. Стоит порыву слегка стихнуть, парень открывает глаза, едва делает пару десятков шагов — снова новый поток воздуха в лицо. Темнота наступает неожиданно, омега даже не успевает сразу сообразить в чем дело. Какую-то бесполезную бумаженцию прибило к лицу очередным потоком. С нескрываемой злостью Чон срывает бумажку, и его глаза упираются в карту с красным крестом и адресом. Взгляд неожиданно цепляют большие буквы «требуется фотограф». Глаза быстро пробегают по строчкам объявления и начинают сиять. «Вот оно, это мой шанс!»—звучит в голове, и воодушевленный Гук идёт по указанному адресу. Окраина рабочего района. Здание ниже на пару этажей предыдущего места работы омеги. Большой зал оформлен весьма скромно, простая отделка стен и пола, декора почти не нет, но здание явно новое и обставлено со вкусом. Брюнет подходит к большому столу, за которым сидит парень, его маленькие и пухлые пальчики что-то усиленно печатают. Он не замечает вошедшего, и Гук решает тактично покашлять, чтоб привлечь внимание. Клацание прекращается, и миловидный альфочка с пухленькими губками, прищурив кофейные глаза, смотрит на посетителя. —Здравствуйте, это тут требуются фотографы? — нервничая, говорит омега и протягивает листовку. Альфа, долго сидевший за компьютером, проморгался, и, рассматривая листок, сказал: —Здравствуйте, да, вам на второй этаж, налево вторая дверь. Я сообщу о вашем визите господину Киму. —Спасибо, —поклонившись, Чонгук отправился по указанному направлению. Войдя в кабинет, парень попал в скромно обставленную комнату с открытыми жалюзи, через которые пробивался солнечный свет. Письменный стол был завален бумагами и документами. В кресле сидел высокий мужчина, который приветливо улыбнулся, сверкая ямочками, и Чону стало так тепло от этого, что, не выдержав, он сам слегка улыбнулся. —Здравствуйте, вы мистер Ким? Вам нужен фотограф? Зачем? —Здравствуйте, да. Нужен срочно. Командировка в Африку. Работа в журнале с фото- и видеоматериалами местной флоры и фауны. Питание, проживание, перемещение наша компания берёт на себя, а вот личные траты уже нет. Наш фотограф ушёл в декретный отпуск, поэтому мы решили подыскать замену на время. —Я бы хотел попробовать, мне как раз нужны деньги. Сколько мне заплатят за это? —Две тысячи восемьсот шестнадцать долларов вас устроит? —Да, вполне. А на сколько я туда поеду? —Где-то на месяц. Чонгук радостно соглашается и, после разговора с работодателем, окрылённый идёт домой. Но его радость длится недолго, едва успев закрыть дверь, омега чувствует вибрацию телефона: —Алло, мистер Чон? —Здравствуйте, да. —Это Мун Су Джи, я хотела бы напомнить, что вам нужно собрать вещи по истечении трех дней, так как наш контракт заканчивается. Или вы хотите перезаключить договор об аренде? —А-а-а, эм, я не уверен, но думаю, что не буду перезаключать договор. —Хорошо, я вас поняла, тогда вам следует съехать в течение трех дней, — говорит Су Джи, заканчивая разговор, а Чон успевает расслышать её недовольное бурчание и обрывок фразы: «…ненавижу сдавать квартиру омегам». Гук печально вздыхает и идет собирать вещи. Их в маленькой квартире-студии оказалось немного: два больших чемодана и пара забитых рюкзаков. Чонгук проверил договор, вылет завтра в шесть тридцать. *** Национальный парк «Hakuna matata». Это центр дикой природы, в котором хищники живут в гармонии с травоядными, образуя целую экосистему, расположенную на западе горы Килиманджаро. Удивительно прекрасный и живописный уголок Африки. Чонгук смотрит в окно джипа, с интересом наблюдая за красотами. Омега задумался о том, что хотел бы запечатлеть тут всё. Машину потряхивает на пыльной дороге, а шум камней в подколёсной нише крыльев создает ритмичный шумовой фон. Из раздумий омегу выдергивает голос Чон Хосока, который живет тут со своей семьёй: —Здорово, правда? Команда даже не смогла увидеть его морду! — начинает альфа. —Да, ладно? — поддерживает разговор младший. —Да. Он, пипец, хитрый, не так просто поймать его в кадр. Но, если это Гуки, то всё возможно! Ты справишься! — подбадривает Хосок. —Звучит круто, хëн! — улыбается Чон. —Да-а. Но парни и не догадывались, что за их машиной наблюдает предмет их разговора, тот самый редкий золотой леопард. Этот день максимально насыщенный для омеги, потому что он всё утро фотографировал разных животных, и вот в самый разгар дня попался на глаза тот самый кошачий. Но стоило навести на него камеру — он исчезал, как призрак, растворяясь в воздухе. А снимок получался смазанным, где видны были лишь часть хвоста и лапы. Гук, нафотографировав, только к вечеру вернулся в отель. Причиной была севшая батарейка, да забитая карта памяти. Омега решил, что почистит и зарядит камеру после душа. Чонгук, выйдя из ванной комнаты, пошёл к шкафу, чтоб взять очередную белую футболку и джинсы. Гардероб не отличался особым разнообразием, но этого должно было хватить на месяц. Чон бросает короткий взгляд на часы и понимает, что на ужин он опоздал. Парнишка тяжело вздыхает, прихватив камеру с невынутой картой, плетётся на общую террасу отеля. Закатные лучи солнце окрашивали гору и её склон в красно-оранжевые цвета. Отдыхать и работать в таком месте, конечно, круто, но Чонгуку хотелось приключений, поэтому он без раздумий согласился на эту работу. *** Чонгук. Я несильно жадный, но вот уже две недели как я страстно желаю запечатлеть кое-что на своей камере. Надеюсь у меня это получится. Время ужина, уже пора идти. Просторная терраса с зонтиками, вид на шикарный закат да сытный ужин -вот и всё, что нужно для счастья. На такой пейзаж я смотрел бы каждый день. Интересно, получится ли завтра заснять того леопарда? Он довольно милый. Мне так хочется спать, думаю, это чистый воздух так на меня влияет. *** Звук приближающихся шагов разбавляет тишину и умиротворяющую атмосферу ужина. Бормотание Чонгука и мысли о том, что он бы снова хотел его увидеть, прерываются таким приятно низким и бархатистым тембром чужого голоса: —Прошу прощения, если тут не занято, я могу сесть? — стуча по деревянной поверхности, чтоб привлечь внимание, говорит подошедший. Чонгук вздрагивает от неожиданности и отвечает: —Да… —переводя взгляд на говорившего и отмечая, что он красив, даже очень, и явно не похож на туриста. Однако, у Чона возникает какое-то непонятное чувство, что они уже где-то встречались. —Что такое? У меня что-то на лице? — спрашивает незнакомец, усаживаясь на противоположный стул. — На лице у него только красота, бли-и-ин, он такой красивый, — думает Чонгук, откровенно разглядывая молодого человека. Но его мысли прерывает такой же не менее прекрасный голос: —Тихо здесь, правда? Обычно в это время тут мало людей, — постукивая пальцами по поверхности стола, в задумчивости произносит незнакомец. — Остались лишь молодожёны и туристы ради прекрасных закатов, — продолжает парень приятно басить, заставляя внутреннего омегу Чона пищать в восхищении. —Очень спокойное время, я бы остался тут жить, — наконец-то отвечает Гук, мельком замечая парочку по соседству, которая мило воркует в объятиях друг друга. —Полагаю, вы тут ради фотографий, меня зовут Тэхён, — представляется альфа. —Я Чонгук, это моя работа, поэтому камера всегда со мной. Хочешь взглянуть? —Конечно, мне очень интересно. Можно? —Конечно, нажми на кнопку справа, — показывает Гук. —Я был тут разок, — квадратно улыбаясь, говорит Тэ. На кадре был изображён кончик хвоста и лапы золотого леопарда, да и то, что попало в кадр, было размазано. —Можешь меня потом поснимать? — протягивая камеру, спрашивает альфа, и невзначай касается рук омеги. —А-а? Да, конечно, — завороженный красотой Кима говорит парень. —А пока предлагаю пойти в более тихое место, — с лёгкой кокетливой улыбкой говорит Тэ, беря Чонгука за руку и уводя с террасы. Чонгук, словно под гипнозом, поддается, и, думая о мягких и тёплых руках с длинными пальцами, идет за ним. Так, держась за руки, они доходят до двери номера. Омега начинает судорожно искать ключ-карту, шаря по карману свободной рукой: —Ты бы не мог отпустить мою руку? Мне нужно открыть дверь. —А? Да, прости? — отвечает альфа и неохотно отпускает руку. Безуспешные и неловкие попытки открыть дверь заставляют омегу волноваться и суетиться. —Чонгук, подожди секунду, лучше вот так приложить, — показывает альфа, наклоняясь к самому уху омеги, которое предательски краснеет от смущения, и прижимается всем телом. Дверь послушно открывается, пропуская пару внутрь. — У-у меня тут небольшой творческий беспорядок, ты можешь присесть сюда, пока я быстро приберусь, — показывая на диван, запинается Гук. —А я тогда поищу нам чего-нибудь выпить, — предлагает альфа. Чонгук наклонился, чтоб поднять что-то, в это время Тэхён повернулся, и мысль застряла где-то у него в подсознании — альфа залюбовался фигурой омеги в предтечный период: упругие ягодицы омеги отпечатались на подкорке, а руки, которые хотелось гладить и целовать, будоражили воображение и не давали покоя. Мысль «я хочу тебя» ярким сполохом, словно молния, пронзила сознание альфы, мгновенно распаляя желание. — Я всё, но тут всё ещё грязно, прости, — смущаясь, говорит омега. А Ким, глядя на Гука, думает о том, что парень такой милый, когда смущается. —Ты тут как рыба в воде, давно здесь? -спрашивает Чон. —М-м, ну, можно и так сказать, я всём этим заведую, — с заминкой отвечает Ким. —Вот оно как…- задумывается омега. —Но твоя работа, тоже, я серьёзно, твои фотографии, волшебные, — заверяет альфа, не забывая подливать омеге пива и побуждая сделать ещё пару глотков. Слегка подвыпивший Чон тянется к камере, настраивая, говорит: —Ты хотел, чтоб я тебя пофотографировал. Расслабься. —Конечно, но позже, — беря его за руку, невероятно сексуальным баритоном произносит Ким. Он мягко тянет омегу, усаживая на свои бёдра лицом к себе. Моментально опьяневший от таких действий Гук расфокусированно смотрит в глаза альфы и… целует, обвивая шею. Ким жарко отвечает, гладя спину и ноги. Чонгук отстраняется, и между ними повисает ниточка слюны, которая так красиво и эротично поблескивает на свету. —Э-это мой первый раз и, эм… прости, я, ну… — смущённо бормочет Чон. —Всё хорошо, не извиняйся, я буду нежен, — шепотом отвечает Тэхён. Ким подхватывает вскрикнувшего от неожиданности парня за бёдра и несёт его в комнату, ноги последнего крепко обвиваются вокруг талии альфы, который нежно поглаживает, успокаивая и шепча милые глупости на ухо. Мягко уложив Чона на кровать лицом к себе, Тэхён начинает целовать везде, где только может, распаляя и возбуждая. Лицо, губы, шея- ей он уделяет особое внимание. Ким видит, как малыш вздрагивает от малейшего прикосновения к ней. Заветное место за ушком он ласкает с особой тщательностью. А руки в это время блуждают по телу, гладя, массируя и разжигая желание. —М-м-м, —раздается сладкий протяжный стон, давая понять, что Ким делает всё правильно. Пальцы и губы альфы скользят по чувствительным соскам омеги, отчего дыхание последнего начинает прерываться, а стоны звучать еще громче. —У малыша такие чувствительные соски. Мне стоит уделить им особое внимание, — заигрывая, мурлычет Ким. Рука альфы скользит к миленькому омежьему члену, обнажая головку. Это вызывает новый стон Чона, ноги раздвигаются сами, приглашая и давая зелёный свет дальнейшим действиям. Техëна ведёт от такого Гука: он еле удерживается от того, чтобы просто грубо не войти и не втрахивать омегу в кровать. Разум альфы мутнеет, а мысли уплывают к сексуальным фантазиям с каждым стоном и вздохом омеги. Поцелуями он спускается ниже и ниже по телу, исследуя, заставляя Чонгука стонать и выгибаться. Гук уже был готов умолять альфу о большем, но новый поцелуй и прикосновения спутывают все мысли, а податливое для Кима и такое непослушное для своего хозяина тело горит в местах, где касались губы и руки альфы. Лицо Тэхëна оказывается прямо между ног омеги, как же альфе нравится вид такого развратно откровенного своем желании, но всё ещё смущенного парня, не описать словами. Кима так возбуждает смущение этого омеги, а мысль, что Тэхён будет у него первым, греет душу и будоражит внутреннего зверя, который хочет уже взять своё, но альфа медлит, специально, растягивая удовольствие, позволял парню расслабиться и привыкнуть. Он хочет продлить прелюдию, чтоб омега запомнил свой первый раз как нечто правильное и очень приятное. Чон выглядит таким горячим и, одновременно, невероятно сладким, его хочется всего зацеловать и… съесть. Альфа обнажил блестящую от смазки головку и подул. —М-М-М! А-А-А-А! —такое громкое и протяжное, такое развратное и несдержанное вырывается из омеги. Вместе со стоном из входа потекла смазка, которая так сладко пахнет. Бесцветная жидкость пропитала простынь, оставляя влажное пятно. Тэхён не удержался и лизнул колечко мышц, и это показалось таким вкусным, словно он был всё это время в пустыне без капли воды, и только сейчас добрался до живительного источника влаги, которая сочится из омеги. Чон дрожит от нетерпения, ему кажется, что всё его тело стало одной эрогенной зоной, будто все нервы оголились. А альфа вылизывает, не пропуская ни миллиметра такого желанного омежьего тела, лишь усиливая дрожь. Последней каплей для Кима стала стон-мольба омеги войти и взять. Тэхён перевернул парня на живот, и начал медленно вводить свое крупное «возбуждение» внутрь влажного «вожделения» Чона. Глаза Гука вдруг расширились от удивления, а в раскаленный желанием мозг ворвалась паническая мысль: —П-постой, он слишком большой, он туда не влезет, ты порвешь меня, — отстраняясь, залепетал омега. —Не волнуйся, малыш, я не буду двигаться, пока ты не привыкнешь, и буду входить медленно, — покрывая тело поцелуями, шепчет, успокаивая, альфа. И он не врет, действительно, входит медленно и осторожно, раздвигая горячие стенки. Чонгук чувствует некий дискомфорт от того, что в него входит нечто большое и толстое. Это непривычно, но поцелуи альфы творят невероятное, отвлекая и разгоняя желание по венам. Войдя на половину длины, альфа замирает, позволяя привыкнуть. Но Гук сжал внутри мышцы — и показались леопардовые уши и хвост. Тут уже запаниковал Тэхён: такого раньше не было, чтоб во время секса он настолько не мог контролировать своего внутреннего зверя и своё тело. Чонгук, словно почувствовав что-то неладное, уже хотел повернуться и спросить, но его глаза накрыла большая ладонь альфы, запрещая смотреть. Ким снова целует нежно и проникновенно, отвлекая от мыслей и дискомфорта. Именно в этот момент альфа входит на всю длину с одного толчка, заставляя стонать не столько от удовольствия, сколько от неожиданно и резко пронзившей боли. —М-м-м, твой член, слишком большой, — стонет омега. —М-М-М, ДА-А-А, — несдержанно вторит альфа. Он никак не ожидал того, что Чонгук сможет его принять всего, что в нём окажется так хорошо, тепло и тесно, и что голова пойдёт кругом. Но, не смотря на накрывшее его возбуждение, оборотень сдерживается, не переходя на быстрый темп. Он, вообще, почти не двигается, позволяя омеге привыкнуть. Боль начинает стихать, снова уступая место желанию, и Гук пробует двигаться, а Ким воспринимает это как сигнал к действиям. Он медленно выходит и так же медленно входит, рука, закрывавшая глаза, скользит по губам, лаская, — толчок, и пальцы проникли в рот, играя с языком и возбуждая. Слюна стекает с подбородка, капая на подушку. Приближение течки дает о себе знать, и омега наслаждается происходящим, двигая бёдрами, посасывая пальцы и не переставая стонать от накрывшего удовольствия. Тэхён ускоряет темп, делая толчки более размашистыми и грубыми, второй свободной рукой лаская член омеги. Неожиданно Гук перестал стонать — его горло сдавливает спазм оргазма, тело начинает трястись, словно его бьют током, внутри всё сжимается, заставляя альфу несдержанно стонать и рычать от прилива возбуждения. Всё внутреннее естество омеги содрогается в оргазме, но альфа так и не кончает, позволяя Чону в полной мере насладиться его первым оргазмом. Рука Тэ снова закрывает глаза, а губы терзают чужие, играя с языком. Чонгук дезориентирован от нахлынувших чувств, не понимая, что происходит, и где он находится, но, осознавая, что хочет ещё. Хочет, чтобы альфа не переставал его касаться, целовать и так умопомрачительно ласкать. Тэхён укладывает хрупкого и маленького, по сравнению с собой, Чона на бок, спиной к себе, и начинает двигаться снова, выбивая стоны и искры из глаз. Голова кружится от удовольствия, а хвост живет своей отдельной жизнью. Чонгук почувствовал непонятные прикосновения к своей ноге. Это отрезвило, заставляя тело сжаться от страха перед неизвестным. «Вдруг это змея? А если ещё что хуже?"-мелькает мысль. Гук хочет об этом спросить альфу, но тот снова закрывает его глаза поцелуем, отвлекая и успокаивая. Рука скользит по спине и груди, обнимая, даря тепло и спокойствие, уверенность в безопасности. Член альфы попадает по простате, заставляя звезды плясать перед глазами какие-то свои невероятные танцы. Снова спазм, и снова омега кончает, но уже одновременно с альфой. Толчок от спермы внутри довольно ощутим. И уже на краю сознания, проваливаясь в посторгазменный эйфорийный сон, парень вспоминает про так и неиспользованный презерватив. *** Чонгук Я проснулся в своём номере, лежащим в постели, и в ней кроме меня никого нет. Эх, так и знал, что он уже ушёл. Вчера даже сам не понял как отключился. А когда очнулся было уже утро. Оглядевшись, мне на глаза попался клочок бумаги, лежавший на соседней подушке. Это была записка, написанная на желто-оранжевом листке: «Ночь была волшебной, Гуки, мне очень понравилось. Кое-что произошло, и мне пришлось тебя покинуть. Я вернусь. Завтрак на тумбочке. Люблю». У него даже почерк красивый. Поясницу сильно тянуло, вставать не хотелось, да и больно. Сколько времени? Черт, я опаздываю! Сборы прошли быстро и стремительно, не смотря на неприятные ощущения. Записку, ничего не придумав лучше, я засунул в нагрудный карман рубашки. И отправился к Хоби Хёну, чтоб он отвёз меня в новое место. Принять случившееся нелегко. Даже мысль о вчерашней ночи вгоняет в краску. *** Звук мотора затих как-то неожиданно быстро. Во время этой поездки омега думал о сильных, красивых и мускулистых руках, покрытых синей паутиной вен, об их касаниях и… о его члене. Мысли об альфе заставляли кровь бурлить и приливать к лицу. Сидящий за рулём Хосок лишь понимающе ухмылялся. Старший помогал с сумками, он едва поставил их на землю — рация издала противный звук. Парень извинился и отошёл. Чонгук нажимал разные кнопки, рассматривая экран и настривая фокус камеры. От привычного дела отвлёк альфа: —Гук, мне надо к другой группе, у них движок полетел, а инструментов нет, я проверю, как там они. —Конечно, Хён, поезжай, удачи. Хосок уехал, помахал на прощание рукой из окна, оставляя его одного с рацией для связи. Чонгук сделал пару снимков деревьев и отправился к горе. Забираясь по склону со всей аппаратурой, глаза его наткнулись на большой и устойчивый выступ, он казался идеальным местом для фотографий, позади него было несколько деревьев, которые, цепляясь корнями за горные породы, тянулись ветками к солнцу, причудливо изгибая их. Зелёная крона скрывала Золотого леопарда, вальяжно возлежащего на ветках и отдыхающего. Зверь увидел знакомый силуэт, который разлегся у края, выбирая лучший ракурс для съемки. Большой кот бесшумно спрыгнул, лишь ветки с листьями слегка качнулись. Он тихо подбирался к ничего не подозревающему омеге. Чонгук лежал и фотографировал открывающийся вид, вдруг низ живота начало тянуть, а на штанах появилось небольшое влажное пятнышко смазки между ног. Температура чуть повысилась, а дыхание сбилось и стало более рваным. Течка началась уж слишком неожиданно, а блокаторы остались в Корее. Внезапно его открытую шею кто-то лизнул, прямо в то место, где Тэхён оставил засос. От таких действий по телу побежали мурашки. «Не слышал, да и не видел, чтоб сюда кто-то шёл. КТО ИЛИ ЧТО ЭТО?!"—промелькнула испуганная мысль в голове Гука. Обернувшись, течный омега увидел ЕГО, того самого леопарда. —Это же… — прошептал Гук, а сердце пропустило удар. «Почему он так близко? Разве он не должен прятаться? Он голоден? ОН ХОЧЕТ МЕНЯ СЪЕСТЬ?!» — испуганно-лихорадочная догадка пронеслась в голове омеги, а сердце начало биться сильнее, ускоряя темп. А в это время леопард начал тереться об испуганного омегу и громко мурлыкать. —Если не собираешься меня есть, то зачем ты пришёл? —спрашивает Гук, не надеясь на ответ. Зверь повалил парня, продолжая лизать лицо и шею, принюхиваясь и громко мурлыча. —Ай, такой мягкий мех, ты совсем как кот, —разговаривая с леопардом, несмело гладит сильное животное Чон, отмечая про себя, что запах этого хищника ему откуда-то знаком, где-то он уже слышал его. А зверь начал поднимать рубашку носом, оголяя тело. —З-зачем ты туда лезешь, ну что за плохая киса! — робко укоряет Гук. Шершавый кошачий язык скользит по мягкой и нежной коже, оставляя влажные следы. Хвост ритмично покачивается и постукивает пушистым кончиком по твёрдой скале. Омегу вдруг бросает в жар и начинает трясти, как в лихорадке, а знакомый аромат забирается в нос. —М-м-м, —сквозь кулак пытается заглушить стон Чонгук. Грудь всё ещё саднит от вчерашних ласк, поэтому действия леопарда вызывают болезненные ощущения, но смешиваясь с возбуждением, доводят до исступления. «Почему я возбуждаюсь? Черт, у меня встал!» — удивленно думает парень, дрожа и продолжая стонать под животным. Омега слегка разводит ноги, пытаясь перевернуться, чтоб отползти от леопарда, чей концентрированный запах, очень похожий на запах уже знакомого ему альфы, заполняет лёгкие, вытесняя воздух. Гуку даже стало казаться, что он дышит только им, и это будоражило и возбуждало сущность омеги еще сильнее. —Эй! Х-хватит меня лизать, — пытается перевернуться Гук, думая: «Поверить не могу, что у меня встал на леопарда, который… тоже хочет меня… явно не съесть, — пронзает молнией мысль-догадка. — ТАК ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ, ЧОН!» Только перевернувшись, омега почувствовал, как на него навалился зверь, а возможность уйти растаяла в воздухе. — СТОЙ! ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ МЕНЯ ПОВЯЗАТЬ?! НЕ НАДО. Не-не-не, прошу не надо, — испуганно начинает Гук, ощутив, что в него упирается что-то очень большое, твёрдое и толстое. Леопард снова начинает тереться и лизать, вызывая новые стоны и еще более сильную волну желания. Видимо поняв, что так повязать течного омегу не удастся, альфа встал, придавив парня лапой, чтоб тот не пытался сбежать. А у омеги уже разум задурманен возбуждением и желанием. Чтобы хоть немного облегчить давление на набухший член, парень расстегивает пуговицу на поясе брюк и молнию. Услышав звук, альфа грозно и громко рычит, хватаясь зубами за штаны, стягивает их вместе с трусами и оголяет промежность. От резкого трения омега громко стонет, выгибается, крупно дрожа и подставляя оголенный зад. Рация начинает звонить слишком неожиданно, резкий звук побуждает ее выключить. Чон не хочет, чтобы Хосок нашел его в таком состоянии. Дрожащей рукой отключает средство связи, надеясь, что его не найдут тут под леопардом. Альфа, воспользовавшись моментом, входит во влажную дырочку омеги, вызывая полустон -полукрик. Чонгук теряет ориентацию в пространстве, а резкий толчок вызывает вспышки звёзд перед глазами. Зверь сразу срывается на быстрый и агрессивный темп, утробно рыча и заставляя омегу стонать во весь голос. Возбужденный член трется о каменную поверхность скалы, истекая смазкой и образуя лужицу предэякулята. От сильных толчков из ануса омеги текут соки, смешиваясь с лужицей внизу. Зверь втрахивал Чона в скалу, ускоряя темп, и возбуждая еще сильнее. И через минуту омеге уже было наплевать увидит ли их кто-то. Ему хотелось больше, поэтому парень приподнял ягодицы, что позволило альфе войти глубже, проникая головкой через шейку в саму матку. Спазм оргазма сжимает горло, не позволяя издать ни звука, а острые клыки вонзаются в нежную кожу, оставляя метку. Основание члена начинает набухать, не позволяя вынуть. Леопард кончает обильно, Чонгук буквально всем нутром чувствует толчки спермы, которая заполняет матку, распирая её изнутри, делая живот выпуклым, отчего внутренняя омега пищит и ликует от восторга. Узел не спадает около получаса, горячие стенки ещё сокращаются, желая выдавить из члена альфы всю сперму, наполняя омегу, который от накрывшего наслаждения в блаженстве закатил глаза и пребывал в нирване. Даже если его сейчас найдут в луже собственных соков и на члене леопарда, то ему всё равно, так как его сознание в настоящий момент абсолютно не способно воспринимать окружающую действительность. Но блаженное удовольствие, к сожалению, не может длиться вечно. Приходя в себя после столь бурного и продолжительного оргазма, омега начинает медленно одеваться. Руки не слушаются, ноги, как ватные, но, не смотря на это, Гук аккуратно, слегка подрагивающими пальцами застегнул пуговицы рубашки, привел себя в порядок. «Черт, моя рация!"—вспоминает Чонгук, доставая вещь из кармана. —Гуки-и! Ты меня слышишь? — тут же раздается голос из динамика. Леопард стоит сзади и сверлит омегу недовольным и уж слишком осознанным для животного взглядом. —Да! Слышу тебя, хён, — отвечает Гук. Леопард неслышно подходит и кладет голову омеге на плечо, слушая и мурлыча. Чонгук приставил указательный палец к губам, молча прося быть потише. —Твой стул пуст, ты где? —спрашивает Хосок, при этом думая: «Что там за странные звуки?» —М-м-м, недалеко, — с задумчивой заминкой отвечает Гук. Леопард отходит, вопросительно глядя на человека. —Мне нужно идти, — говорит Гук, гладя животное и ощущая пальцами шелковистость его меха. Животное смотрит внимательно, а его глаза — этот взгляд, наполненный плескавшимися в нем невысказанными чувствами и эмоциями, напоминает человеческий, а точнее одного очень знакомого человека. «Если подумать, то очень печально, что я могу его больше не увидеть. А-а! Фото! Я забыл сделать фото! Я был так близко, но не сделал ни одной. Я взял и просто ушёл… Ох, я не знаю, какая боль сейчас у меня сильнее в груди, или в штанах», — размышлял сам с собою парень, вздохнул и ударил себя по лицу. *** Чонгук, после душа завернутый в тёплый чёрный махровый халат, клацал кнопками клавиатуры ноута, обрабатывая очередную фотографию, вдруг ему пришло оповещение о сообщении от коллеги. Они начали обсуждать рабочие моменты, а омега при этом всё время думал: «После того, как я закончу работу, было бы нормально вернуться, но я так расстроен, словно ребенок, который не хочет идти домой после школы», — вздыхая, он откинулся на подушку, прокручивая события вчерашнего дня. — «Интересно, у золотого леопарда всё благополучно?» Мысли прервал стук в дверь. Омега, шлепая босыми ногами по деревянному паркету, подошел к двери, щёлкнув замком, распахнул ее. За ней стоял Тэхён, пришедший довольно-таки рано и тепло улыбающийся, на его щеках играл лёгкий румянец. Ким порывисто прижал омегу к себе, и сердца обоих начинали биться сильнее. Чонгук неуверенно и заторможенно обнял в ответ. —Я вернулся, —шепчет горячо альфа. И тут Гук понял причину своего настроения, она заключается в том, что Чон, действительно, очень хочет остаться. —С возвращением, — отвечает парень, утыкаясь куда-то в ключицу —Эм… —омега усадил Тэ на кровать и стал бегать вокруг ураганчиком, устраняя весь беспорядок. —А что это? —спрашивает Гук, глядя на пакет, что принёс гость. —Я вчера испортил твою одежду, поэтому купил новую. Надеюсь, что угадал с размером, и тебе понравится. — Да не стоило беспокоиться, спасибо, — слегка красная и смущаясь, отвечает парень. —Я бы хотел кое-что рассказать тебе, можно? — осторожно начинает альфа. —Что…- начал было омега. Но Ким притянул его к себе, уткнулся лицом в живот, обхватывая руками. —Пожалуйста, выслушай меня, знаю… ты можешь принять меня за ненормального… — начинает тереться, совсем как тот леопард, Тэхён, а Чон отмечает, что это ему что-то напоминает. —Понятия не имею о чём ты, но во мне можешь не сомневаться, — обнимая и приподнимая чужое лицо теплыми ладонями, мягко улыбаясь, смотря в глаза и подбадривая, говорит Чонгук.—И… Если не хочешь, не заставляй себя, —успокаивает омега. —Да, Гук~и, — обнимая любимого, говорит Тэхён. —Ты мне очень нравишься, — одновременно шепчут они, глядя в глаза друг другу, и оба начинают смеяться. В порыве веселья они заваливаются на кровать, переодически целуясь. Течка ещё не закончилась, и от Чонгука так сладко пахнет, что внутри альфы всё так и стремится к этому парню, что лежит под ним. Тэхён лаского целует, проникая в рот и обводя языком по губам. Чужой горячий язык танцует, сплетаясь с его и лаская, заставлял задыхаться от чувствств к этому очень милому омеге. Ким, сжав их переплетенные пальцы, отстраняется: — С самого детства, моё воспитание отличалось…— начинает альфа. *Flashback* Маленький мальчик стоит напротив статной женщины со светлыми волосами, спускающимися аккуратными пшеничными локонами по плечам на грудь, и карими глазами, Лицо выражает усталость и серьёзность намерений поговорить с ребёнком, стоявшим перед ней: —Сынок, послушай, это важно, — начинает миловидная омега в яркой блузе из красивой летящей ткани и в узких белых джинсах. —Ты не должен показывать уши и хвост кому попало, — продолжает она свои нравоучения. В младшей школе случилось так, что Тэхён всё-таки показал свои ушки и хвост. Маленькая девочка, его одноклассница увидела это: — Это что? Почему ты такой странный?! Фу, ты неправильный какой-то! Я не буду стобой дружить, монстр. —Я не… Я не… М-монстр! Я не кусаюсь! — в слезах говорил мальчик, прижимая леопардовые ушки к блондинистой голове. —Но ты всё равно странный, не подходи ко мне! — кричала девочка, некультурного тыча пальцем в него. ** End flashback** —Люди боялись меня, поэтому я совсем спрятал уши и хвост, — шепчет, покрывая поцелуем внутреннюю часть бедра омеги, Тэхён. —Я не боюсь тебя, — отвечает Чонгук, с громким стоном, когда Тэхён и его язык переходят на промежность. —Мне безразлично мнение других людей, но твоё вдруг стало важным, и я счастлив, что ты так говоришь, — снова поднимаясь поцелуем к внутренней части бедра, несильно прикусывая и оставляя засос, откровенничает леопард. Неожиданно он разводит ноги и прижимает их к телу омеги, обездвиживая последнего. Юркий язык старательно вылизывает головку и основание, скользя по всей промежности, заставляя Гука стонать от удовольствия. —Ох, зачем ты… лижешь там? — возбуждено говорит Гук. —Наш первый раз был грубее, чем должен… так я зализываю свою вину, — хитро ухмыляется леопард, продолжая свои действия. — М-хм, ох… —Как и ожидал, ты уже весь влажный и сладкий. — Постой, сейчас… — Прости, малыш, ты такой сладкий, что я не могу уже сдерживаться. Твоя дырочка такая вкусная и набухла, —стягивает футболку альфа, оголяя накаченную грудь. Молния на брюках ползет вниз, и Ким быстро избавляется от трусов вместе со штанами. Альфа приставляет большую головку ко влажному входу омеги. А омега в очередной раз внутренне сжимается: его снова пугает размер члена Тэхёна. — Расслабься, малыш, я не сделаю больно, — успокаивающе шепчет альфа. — Да как тут расслабиться при виде его?! Альфа медленно входит, проникая головкой, но сразу останавливается. —Так узко, но так хорошо! —хрипло тянет Тэхён. —Чонгук? —обеспокоенно смотрит Ким на омегу под собой. Чон зажал рот руками и закрыл глаза, пытаясь стерпеть жгучую и резкую боль. Маленькие слезинки катятся из глаз, образуя влажное пятнышко на подушке. Тело дрожит от напряжения, покрываясь испариной. —Чонгук?! Ты как? — продолжает беспокоиться альфа. —М-ф, —пытается ответить зажатым ртом Чон. —Если сильно больно я остановлюсь! —серьезно заверяет Ким. —Тэ… —Да, малыш? —Слишком… — Что? — Слишком глубоко, не могу дышать. П-подожди… Не двигайся… Я сейчас, —с придыханием шепчет Гук, свыкаясь с болью и начиная дышать. —Я могу выйти, — снова беспокоится альфа. —Н-нет, постой, не надо, — приподнимается на локтях Гук. —Но тебе же больно… — неуверенно говорит Ким. Чонгук приобнимает его за шею, тянет на себя и тихо шепчет в самые губы: —Мне всё нравится, Тэ. Двигайся. Оборотень резко входит на всю длину, заставляя омегу стонать. Ким начинает двигаться медленно, попадает по простите, отчего боль сменяется всепоглощающим возбуждением. —Если я буду двигаться так?! Тебе хорошо? — спрашивает, слегка меняя угол, Ким. — Д-да, так хорошо, — выгибаясь, стонет в ответ Чонгук —Я сделаю тебе ещё лучше, —говорит в поцелуй альфа, мокро целует, переплетая их языки. — Мне нравится, с ума сойти как нравится, —шепчет в красное ухо Тэхёна Чонгук. Альфа быстрее и резче двигает бедрами, хлюпанье и шлепки разносятся по комнате, перемешиваясь со стонами наслаждения, а их тела переплетаются в огненном танце страсти. —Очень быстро… Ах… — царапает чужую кожу на плече омега, дрожа всем телом, начиная стонать громче. — Я больше не могу сдерживаться, — толкается резче альфа, задрожав всем телом, а на его голове показываются очаровательные леопардовые ушки и хвост. —Ты сказал, что не боишься… Но я не уверен в твоей реакции на настоящего меня, — насторожено замирает Ким. Омега касается кончиков ушей и понимает, что скрывает альфа, но это кажется Чону таким милым, он гладит Тэ, кончик хвоста которого виляет, радуясь ласке. —Это странно? — спрашивает Тэ. —Смотря с чем сравнивать, но это очень мило. Есть еще что-то, о чем я должен знать? — уточняет омега. —Э-эм, нет ничего. — Ну, тогда всё в порядке. Они сжимают друг друга в объятиях, и Тэхён начинает снова двигаться, выбивая стоны из омеги. Податливые стенки распирает большой член альфы, который для удобства положил Чонгука на кровать, покрывая его тело жадными поцелуями. Капелька слюны стекает с уголка губы, когда горячий и мокрый язык сплетается с чужим в страстном поцелуе. Гука пронзает, словно шипами, — Ким кончает глубоко внутри. *** Чонгуку снился прекрасный сон, но из сладких объятий Морфея его вытаскивает мурчание и ощущение чего-то влажного и шершавого на лице и волосах. Он лежит в объятиях хищника, но мысль о том, что неплохо бы понежиться и поспать ещё, прерывает прикосновение к волосам человеческой руки. Чон лежал на животе, но резко вздрогнув, омега судорожно стал искать часы: «Сколько же уже времени?"-металась мысль. Тело болело, а поясницу тянуло. —Ты уже проснулся? Болит? —раздаётся рядом заботливый голос альфы, который скрипнув пружинами кровати, садится рядом в одном махровом халате. —А… Тэ? — смотрит на Кима омега. Влажные волосы и белое полотенце на них указывали на то, что альфа только вышел из ванной. —Я в норме, можешь сказать сколько времени? У меня сегодня самолёт, -волнуется омега. —Ты на него уже опаздал. —Что?! —Чони, ты хотел меня оставить? —снимая халат и нависая, говорит Тэхён и придавливает поясницу омеги. —Нет, всё не так! — пытается объяснить Гук. Альфа, смотря на Чона, рукой водит по уже в ставшему большому члену, а спина омеги так эротично выгибается, оттопыривая округлую попку. —Хм, не так? Это успокаивает, —тянет Ким. Он пальцами раздвигает половинки, смотря на дырочку, которая, словно только для него, так призывно течёт; а эта капелька смазки вот-вот грозится сорваться в путешествие по сексуальным бедрам Чонгука. —Ты внутри ещё растянутый и мягкий, думаю, легко войдёт. —Я х-хотел рассказать тебе, я не думал вот так уезжать… — запинается Чон. А Ким в это время трётся своим возбуждением, собирая смазку, для лучшего проникновения. —Я бы и дальше хотел быть вместе, ах-х! —продолжает Чонгук, а альфа входит на половину длины. —Не волнуйся, я нашёл записку, когда убирался, я взял билет на вечер, — спокойно говорит альфа, погружаясь на всю длину. Лишь леопардовые уши и хвост выдавали его нервозность. —Я отвезу тебя в аэропорт, —толкаясь в горячее нутро омеги, произносит Тэхён. Чонгук целует мокро и развязно, возбуждено и жадно, причмокивая и оставляя паутинку слюны между ними. —Кстати, Тэхён, это ведь ты тот самый трёхцветный леопард на скале, — больше утверждая, чем спрашивая, интересуется омега. —Трёхцветный? — недоумевает альфа. —Ну, да, ты совсем, как кот, -поясняет омега. —Кот? Я лучше любого кота, — шутливо негодует Тэ. —Ха-ха, это просто сравнение…- смеясь, отвечает Гук. Ким наращивает темп толчков, выбивая из парня новые стоны. Рука альфы двигается по аккуратному члену, надрачивая. Большой палец умело ласкает такую чувствительную головку. Длинные пальцы скользят по основанию, поглаживая маленькие яички, возбуждая ещё сильнее. Гук старательно двигает бёдрами, насаживаясь на крупный член. Стоны становятся громче, смешиваясь с рычанием над ухом. —Чонгук, я сейчас! —хрипит альфа, покусывая и тут же зализывая ранку на ухе. Тэхён срывается на бешеный темп, сильнее разводя ноги Чона. Член альфы хлюпает во влажной и растраханной дырочке. Чонгук кончает на постель и живот, лёжа на правом боку, спустя несколько минут, а вслед за ним кончает и Тэхён, пачкая спермой спину, поясницу и аппетитную попку омеги. Белая жидкость стекает по влажному от пота телу парня, который лежит на кровати, перевернувшись на живот. *** Чонгук сидит за столом и печатает что-то на ноутбуке. Изящные пальцы стучат по клавишам, и увлечённый омега ничего не замечает. На деревянном столе, рядом с компьютером, стоит стакан с бодрящим кофе, соблазняя своим ароматом. Девушка подсела совсем недавно и с интересом наблюдает за работой парня, думая: «Он такой милый, может стоит с ним познакомиться? Может спросить номер? Он тут один?» Ким вошёл в кафе и подошёл к любимому и заговорил именно в тот момент, когда девушка решилась обратиться к Чону: —Я… — начала было она —Гук-и, — целует Тэхён омегу, властно и жадно, но в тоже время нежно, как простое приветствие. —О… — удивлённо тянет девушка, неожидавшая такого поворота, и думая разочарованно: «М-да, всё красавчики женаты». —Не при людях же, Тэ, — смущается омега. —Что плохого в том, что я целую своего любимого. Ты закончил? — гладя омегу по голове говорит леопард. —Да, уже всё, — отвечает Гук. А девушка одним глотком допивает чай, встаёт с места и берёт сумку, размышляя о том, что стоит покормить кота, и выходит из кафе, прикрывая дверь. — Может нам купить кольца? — спрашивает альфа. —Если ты и правда этого хочешь, я согласен, но… Будет опасно превращаться в леопарда, думаю, стоит повесить на шею, -заботливо отвечает омега. Тэхён переплетает их пальцы, искренне улыбаясь и смотря в глаза, а Гук отвечает таким же тёплым взглядом, полным любви. —Я не хочу с тобой расставаться… Ты уверен что всё будет в порядке? — тревожится омега. —Это, ведь, временная работа? — неожиданно интересуется Ким. —Мы могли бы переехать, — предлагает леопард. —Благодаря тебе я могу работать над долгосрочными проектами, работа не проблема, я счастлив, — отвечает парень с тёплой улыбкой, сжимая чужую ладонь крепче. Тэхён целует руку своего любимого и добавляет лаского: —С нетерпение жду того момента, когда мы будем дома. *** Леопард тихо крадется к сидящему на скале человеку. На шее зверя поблескивает серебристая цепочка с аккуратным кольцом на ней. Холодный и влажный нос упирается в человеческую шею, а шершавый язык игриво лижет метку. Человек увлеченно фотографирует лань на фоне заката, но чувствует приближение знакомого хищника, а прикосновение к метке вызывает табун мурашек, заставляя каждую волосинку на теле вставать дыбом. Омега гладит альфу, а тот в ответ лаского мурлычет и терется о плечо. —Что ты там постоянно снимаешь? —шутливо интересуется Тэхён, кладя человеческую ладонь на щёку младшего и мягко поглаживая. Чон смотрит в глаза альфы с нежностью, а в них загораются огоньки, что напоминают звезды в ночном небе, утягивая омегу в свою космическую бездну. Чонгук ласково целует любимого, обнимая того за шею и сплетая их языки. —Я люблю тебя! Мы будем вместе всегда, — шепчет леопард, разрывая поцелуй, и с необыкновенной нежностью касается губами лба человека. ***Несколько лет спустя*** По телевизору идет передача о животных. Приятный голос за кадром рассказывает о семье леопардов: — Сан и Мун сидят в кустах, дожидаясь свою мать, которая ушла на охоту. Но вскоре их одолевает скука, и они выходят из укрытия, так как всеми детьми движет любопытство познания окружающего мира. Они отчаянно мяукают, призывая свою маму. Чонгук откладывает стопку бумаг с докладом и отвлекается на передачу. — Дети ждут, а их мама уже спешит к ним, ускоряя бег. Котенок леопарда, благодаря молочному вскармливанию, всегда сыт. В течение двух-трех дней мама-леопард может играть со своими детьми, и ей не нужно ходить на охоту, — продолжает голос из телевизора. И Гук думает, смотря на экран: «Как мило, вот бы и у нас с Тэ были свои котятки, я уверен, что они были бы копией Тэхёна». — Что смотришь? — выйдя из душа, прерывает задумчивость омеги Ким, навострив кошачьи уши и слегка повиливая хвостом. Тэхён подходит ближе и чмокает Чона в щеку. Капли воды стекают по полуобнаженному телу, впитываясь в полотенце на бедрах. Длинные пальцы гладят шею омеги, не давая отстраниться. —У передачи, над которой я работал релиз… —начинает Чонгук, но старший не дает договорить, обходит, заглядывая в глаза, начинает с ревнивыми нотками: —Тот леопард превликательнее меня? Да? — и требовательно целует в губы. —Нет, просто тема была о семье… М-м, — срывается на стон младший, когда Тэхён переходит к поцелуям шеи, спускаясь ниже. Ким обнимает омегу, заглядывая тому в глаза, а пушистый хвост обвивает ногу: —Мы ведь тоже семья, потому что женаты. Альфа, легко подняв младшего, словно он ничего не весит, несет его в спальню. Заботливые руки укладывают на мягкую постель. Тэхён нависает сверху, целуя. Дорожка из поцелуев уходит вниз, а мускулистые руки с красивым узором вен блуждают по телу, разжигая пожар страсти сильнее. Пальцы, на одном из которых в свете ламп поблескивает серебряное кольцо, вплетаются в чужие светлые волосы, мягко гладят, массируя затылок. —Разве тебе мало меня? — интересуется альфа, снимая с омеги штаны вместе с трусами. По промежности уже тянется сладкая паутинка смазки. — Дело не в этом… — не успевает договорить Чонгук, как Тэхён одним движением входит в него. —Ты хочешь кого-то маленького и милого? — перебивает Ким и начинает двигаться, а их тела соприкасаясь, издают пошло хлюпающие звуки. Юркий язык альфы обводит ореол сосочка, а мягкие губы нежно целуют, посасывая. —П-помедленнее, а-ах, — стонет Гук. — Если у нас будет ребенок, то ты будешь кормить его грудью, привыкай, — продолжает альфа пытки лаской, сжимая и прикусывая чувствительные соски омеги. —Оттуда всё равно не пойдёт молоко, — дрожа всем телом от разрастающегося возбуждения выстанывает младший. —Правда? — с долей сарказма шепчет альфа. Тэхён, сжав Гука в объятиях, перевернулся так, что Чон оказался сверху. Человек слегка отстраняется в непонимании. Ким, воспользовавшись моментам, опустился ниже и приблизился лицом к промежность младшего. Розовый и шершавый язык вылизывает все складочки любимого тела омеги, вызывая сильнейшие волны желания. —Тогда все твои телесные жидкости мои, — самодовольно произносит Ким, потираясь щекой об омежий член. Альфа вылизывает всю промежность, не пропуская ни миллиметра омежьего тела, заставляя Чона стонать, прогибаться в спине и крупно дрожать, словно от разрядов тока. Взяв маленький член в рот и посасывая его с пошлым и одновременно сексуальным причмокиванием, Ким не забывает и о своей любимой дырочке, лаская её пальцем и собирая смазку. —Тэ… Тэхён, я сейчас… сейчас кончу, — теряя остатки самообладания от обрушившейся на бедного омегу лавины желания, не в силах выдавить из себя ни звука, одними губами выдыхает Гук. Беловатая жидкость брызжет на простынь, и Чон, сильнее прогибаясь, обильно кончает, содрогаясь всем телом. Ким же, отведя руку омеги за спину, продолжает активнее ласкать сладенькую дырочку, двигает пальцами, сводя и разводя их, как ножницы, не обращая внимание хлюпанье. —П-погоди, я только кончил, Тэ!!! — пытается сопротивляться омега. А пальцы на ногах снова уже поджимаются от затуманивающего разум возбуждения, руки, немеют от напряжения, впиваясь в мягкую обивку изголовья кровати. —М-х, м-м, погоди, я снова сейчас кончу, — уже хнычет Гук, а из глаз по щекам скатываются одиночные слезинки удовольствия. Тэхён, усердно работая языком, ласкает возбужденный член омеги, Гук старается сдержаться, но у него не получается, и он с громким стоном снова изливается, пачкая простыни в своих соках. —Тэ… — в полуобморчном состоянии выдыхает Гук. —Гуки? Ты в порядке? Тебе понравилось? — беспокоится альфа. —Угу, — мычит омега. — Не знал, что так…такое может быть, — находясь где-то за пределами своего мироощущения, бормочет Чонгук в подушку. —Я так счастлив…— улыбается Ким, переворачивая Чона на живот и сгибая его колени, прижимается сверху к нему всем телом, придавливая к кровати. —Н-м-х, —выстанывает Гук, продолжая содрогаться в оргазме. —Посмотри на меня, — просит Тэхён, поворачивая голову омеги. —Ты такой красивый, — восторженно шепчет альфа, заглядывая в затуманенные и расфокусированные оргазмом глаза омеги, из которых продолжают скатываться, словно хрустальные бусинки, одинокие слезинки счастья. Альфа лижет чужой язык, скользит своим во влажный рот любимого, наслаждаясь его вкусом и упиваясь его стонами. —Ты так много раз кончал со мной, — отрываясь от сладких губ, счастливо улыбаясь, констатирует старший. — И мне, а главное тебе, это очень нравится, — продолжает альфа, приставляя головку к истекающему смазкой входу, слегка надавливая. —Т-Тэхëн… — начинает младший, но не договаривает. —Ты хорошо постарался, думаю, мне стоит приготовить тебе что-то вкусненькое, — произносит Ким, любуясь изящной спиной омеги. Член легко проскальзывает в разработанную дырочку с чавкающим звуком. Ким останавливается, позваляя младшему отдышаться и привыкнуть. После медленно выходит, оставляя головку внутри. Тэхён двигается мучительно медленно, вынуждая Гука стонать и насаживаться глубже, наслаждаясь чувством полноты внутри себя. Вдруг Ким вышел из него полностью, оставляя после себя какое-то ощущение пустоты, которое очень не понравилось Чонгуку. —Прошу, войди обратно, — умоляет младший. —Нет, прошу, не вынимай, скорее верни его, — уже требовательнее просит омега, самостоятельно раздвигая упругие половинки и открывая доступ. —Я сделаю для тебя всё, только, прошу, дай мне ещё разок кончить, — обещает Чон. — Всё?! Тогда я хочу минет в следующий раз, — лукаво выговаривает свои условия альфа, срываясь на бешеный темп. Гук стонет и хрипит под Кимом, виляя задом, насаживаясь как можно глубже, и снова бурно кончает вслед за Тэхёном, который обильно изливается на спину омеги. После очередного фееричного оргазма Чонгук проваливается в глубокий сон. ***Сон Чона*** Дзынь. Скрип. Эти надоедливые звуки раздаются где-то над ухом. Открывать глаза и смотреть, что там так шумит и мешает, не хотелось. —Тэ…—сонной бурчит парень. —Па… Па-а. Папа, — говорит малыш, стоя на четвереньках лицом к омеге. Гук всё-таки открывает заспанные глаза и смотрит на блондинистого малыша, так похожего на Тэхёна, и с такой же квадратной улыбкой. —Папа! —кричит малыш в розовой пижамке. —Малыш? —не понимает Чон. —Кья~, — садится ребенок и тянет ручки для объятий, открывая в улыбке беззубый рот, а маленькие кошачьи ушки весело шевелятся, как и хвост. — Откуда ты тут? —недоумевает омега, не надеясь на ответ. — Баба, — произносит малыш, начиная падать. Чонгук замечает это и успевает поймать младенца. —Уф, — тяжело вздыхает Гук, радуясь, что с малышом всё в порядке. —Уа-а, —улыбается маленький альфа. —Э-М? — Чонгук замечает чёрный кошачий хвост, который слегка подрагивал от волнения за ребёнка. Парень шокированно ощупывает голову, и руки натыкаются на бархатные ушки, что от прикосновения вильнули. — Офигеть, — бормочет он в удивлении. —Ты уже проснулся? — в комнату входит Тэхён в махровом красном халате и в шортах. На его груди висит тонкая цепочка с кольцом. Альфа подходит ближе, беря ребенка на руки, и ласково говорит: — Пошли спать, зайка, не мешай папе отдыхать, — с обожанием смотря на проснувшегося Гука. — Ба-ба-па… — тянется малыш на руки. — Это ведь наш сын?! — Чонгук удивленно смотрит на любимого широко раскрытыми глазами и ртом. Руки омеги подрагивают, а уши стоят торчком. — Я пойду уложу его спать, — целуя омегу в губы, говорит альфа, держа ребенка на руках. —У-а, — прерывает малыш поцелуй своих родителей коротким зевком. «Я только проснулся, а тут такое…это сон, или нет? Всё такое реальное, чувства, запахи… Тэхён», — думает Чонгук. В это время со спины его обнимает Ким: — Всё хорошо? —переплетая хвосты, интересуется альфа. —Да, просто немного удивился, — отвечает в замешательстве омега. —Точно? —целуя парня и поглаживая его грудь руками, говорит Тэхён. —Н-х…—стонет Гук. Тэхён снова горячо целует омегу в губы, проникая языком, лаская и исследуя чужой рот. Чон начинает нетерпеливо ерзать, желая большего. Тэхён разрывает поцелуй, и переходит к ласкам шеи, оставляя багровеющие засосы. Он жадно мнет соски, заставляя омегу стонать. — Прошло много времени, я очень соскучился, поэтому я не могу сказать, что буду нежен… — горячо шепчет Ким. —Всё хорошо, быстрее… — хватаясь за края чужого халата и спешно стягивая его с альфы, отвечает омега. Тэхён поворачивает омегу спиной к себе, продолжая ласкать шею и грудь. Из розового соска показалась белая капелька молока. Тело дрожит, отзываясь на ласки альфы. Струйки смазки текут, щекоча разгоряченную кожу. Тэхён одним движением срывает одежду с себя и Чона. И резко входит в пульсирующую дырочку, держась за чёрное основание чужого хвоста. —М-м-н-х, — протяжно стонет Чон, слегка прогибаясь в спине, чувствуя, что альфа заполняет его всего внутри. Губы альфы жадно терзает чужие губы, заставляя их приоткрыться, язык проникает внутрь завладевая чужим. Ниточки слюны стекают по подбородкам. Тэхён не терпеливо и резко втрахивает парня под собой в диван, целуя и иногда покусывая ухо омеги. От такого напора мебель жалобно скрипит, грозясь рухнуть под тяжестью двух тел. Горячая дырочка истекает соками, сигнализируя о приближающейся разрядке, а омежий член дергается, требуя внимания и к себе. Непрошенные слезы от приближающегося оргазма текут по щекам. Чону хочется, чтоб Тэхён кончил в него. Ким входит глубже, запрокидывает голову. Узел в основании начинает набухать, не давая возможности выйти из горячего плена Гука. Тело содрогается в оргазме, а чёрный хвост щекочет грудь. Ким ловит его, наслаждаясь запахом пары, начинает вылизывать между чёрных ушек. —Ты такой вкусный, —слизывает слезы любимого Тэхён. —Я отнесу тебя в постель, любимый, — беря на руки, продолжает с придыханием альфа. Путь до кровати для Чонгука кажется таким долгим, мучительным. Тэхён укладывается на мягкие подушки, и усаживает Чонгука сверху лицом к себе, а Чон аккуратно насаживается на член альфы, который в это время любуется своим омегой таким красивым и сексуальным в возбуждении. Грудь омеги выглядит больше из-за молока в ней, которое капает от резких движений. Шлепки разгоряченных тел друг о друга разносятся по комнате, сливаясь со стонами наслаждения. — Любимый, используй меня как хочешь… потому что я только твой, Гуки~и, — в исступлении шепчет альфа. — М-н-х, — стонет омега, и через пару движений бедрами из его члена начинает сочиться смазка. Тэхён собирает её на пальцы и облизывает их, посасывая и наблюдая за реакцией парня. Чонгук ускоряет темп, активнее насаживаясь и сжимая мышцы, что заставляет альфу хрипло и протяжно стонать. Знал бы омега какое сейчас удовольствие дарит любимому. —М-м, Тэ…хён… — со стонет омега, а из его сосков снова сочится молоко. —Ты и тут течёшь, — облизывается Ким. Он притягивает омегу, заставляя нагнуться, и берет в рот сосок. Мягкий язык проходится по ореолу и посасывает. Молоко сладковатое и приятное на вкус. От удовольствия Ким прикрывает глаза, урча от наслаждения. Альфа переплетает хвосты, а его язык играет с соском, увеличивая градус возбуждения омеги. —Что же делать? Я так много уже выпил, — слегка надавливая на грудь, говорит Тэхён, молоко тонкой струйкой брызгает ему на лицо. —Я боялся, что тебя такое не удовлетворит, —смотря в сияющие и слезящиеся глаза любимого, продолжает альфа. —Хватит, но я хочу ещё, —мысли Чонгука путаются, и он падает на грудь Тэхёна. —О, я понимаю, — отвечает альфа, тоже желая продолжения, и резко входит на всю длину, начиная интенсивно двигать бедрами. —А-АХ! —больше от неожиданности громко стонет омега. —Нравится? Ты такой мокрый… — хрипит Тэхён, глубже проникая в тело омеги. Чон подпрыгивает на альфе, как наездник, отчего член того дрожит, вонзается на всю длину и весь выходит, а от головки к анусу тянется ниточка смазки. Толчок, еще толчок по по узелку нервов, и Гук обильно кончает, выдыхая имя альфы, он на секунду отключается. Тэхён переворачивает и бережно укладывает Чонгука на спину, заставляя обвить свою талию ногами; хвост же живет своей жизнью, лаская чужой хвост и ноги. Ким целует омегу и снова входит в него, заставляя стонать громче. Но неожиданно тонкий кошачий слух улавливает детский плач, и тяжело вздохнув, Тэхён отрывается от любимого тела и идёт успокаивать ребёнка. — Возвращайся скорее, я уже скучаю, — говорит омега, смотря на расцарапанную им же спину альфы. Чонгук просыпается в приятной неге, и осознает, что это был сон. *** — Проснулся? Я уже хотел будить тебя, так как подумал, что, может, ты проголодался? Всё в порядке? — ласково интересуется альфа. —Да, мне кое-что приснилось, —задумчиво отвечает омега, обняв альфу. — Что именно снилось? Расскажи, — подбадривает Тэхён. —Во сне мы… У нас был ребенок, —начинает Чонгук. —Прекрасный сон, я уверен, он был похож на тебя, -ласково улыбаясь, говорит Тэ. —Нет, вовсе нет, он был твоей копией, — возражает Гук. —Так вот о чем ты мечтаешь. Ты хочешь завести детей? — прямо спрашивает Тэхён, нежно чмокая в лоб, сидящего на его коленях и завернутого в одеяла Гука. —Не то что бы… — мнется Чон — Хм, прозвучит эгоистично, но я так сильно люблю тебя и совсем не хочу ни с кем делить, —начинает Тэхён. —Ты единственный, кто мне нужен, и всегда им будешь. Я не думал, что нам нужен кто-то ещё. Я же для тебя тоже единственный? — интересуется Ким. —Тэхён…конечно, да, —целуя альфу в губы, отвечает Чонгук. У сна омеги был гармоничный финал, но это не было их выбором. Они всегда будут единственными друг для друга. Проживя лучшую жизнь вместе.