Что сделал бы Баки Барнс?

Человек на мосту пахнет домом. Тем, чего у Солдата никогда не было. Этот человек ел на завтрак печенье и пил кофе. А ещё он курил. Уточнение данных – не он, а кто-то с ним рядом. Кто-то обкурил его дымом, как древнего шамана, с головы до ног. Данные о древних шаманах... отсутствуют. Человек зовёт Солдата смутно знакомым набором звуков. В том, что зовут именно его, нет сомнений. Солдат всегда чувствует, когда обращаются к нему, пусть даже на него не смотрят. Человек смотрит. Перед глазами мелькает череда смазанных лиц – неважные цели, которые смотрели так же, когда он вырывал им трахею или сердце. Человеку на мосту больно, хотя он толком ещё не навредил ему. Интересно. Сзади прилетает пуля. Отскакивает от металлического плеча. Потенциальных агрессоров за спиной двое. Рыжая шпионка из Вдов с красным маркером "опасно" и крупный мужик с маркером "сигареты". Им пах человек на мосту. Вероятнее всего, стрелял тоже он. Рыжая бы не промахнулась. На язык просится острое "стрелять в спину некрасиво, сержант". Но из всех присутствующих никто не сержант, поэтому Солдат удаляет информацию, как ненужную. Дерётся этот мужик ничуть не хуже, чем первоначально заявленная цель, хотя модификанта в нем Солдат не распознаёт. Кости его руки дробятся легко, как простые человеческие. И от боли шипит он по-человечески. А жить хочет по-звериному. Интересно. Цель – Стивен Грант Роджерс, суперсолдат, двадцать восемь, сантиметры-килограммы – налетает сбоку. Он не стремится захватить Солдата или убить его. Солдат всегда чувствует, когда обращаются к нему, даже если при этом молчат. В этот раз – не к нему. Цель – человек на мосту – кричит имя раненого, странно похожее на тот же набор звуков, что он кричал Солдату, только какое-то обрубленное. Это раздражает. Он весь раздражает, от белобрысой макушки до кончиков пальцев. И второй раздражает, живучий и подвижный, как ртуть. И сам себя Солдат начинает раздражать – миссия держится на волоске. В шею прилетает дротик с транквилизатором. Шум вокруг смазывается. Зрение пульсирует, то пропадая, то появляясь. Он невосприимчив к большинству ядов и практически ко всем психотропным веществам, но доза снотворного в дротике такая убойная, что его ведёт сразу же, хотя он выдергивает из себя мелкую иглу почти мгновенно. *** Сознание включается не сразу, рябит, как старый телевизор, смешивая звуки в белый шум. Данные о старых телевизорах... отсутствуют. – Умеешь же ты выбирать друзей, Кэп. – Он не в себе. Прости его. – За что, за сломанную руку? Плевать. Возня раздается откуда-то справа. Под спиной вибрирует ровная гладкая поверхность – он либо в большом грузовике, либо в самолёте. Он не любит самолёты. Скорее всего, они именно летят. Сенсоры улавливают магнитный ограничитель на металлической руке. Значит, на второй тоже такой же. И, вероятно, на ногах. – Сильно болит? – Стив, мне не пять лет! По шкале от царапины до пулевого болит как сломанная кость. Может, если поцелуешь, то и пройдет? Дыхание цели - человека на мосту - Стива - меняется. Солдату не нравится, что его так легко списали со счетов, свободно разговаривая, будто его нет. Никто никогда не позволял себе такой халатности. – Подожди, Стиви-бой, трахаться с киборгом-убийцей под боком, со сломанной рукой, в трёх тысячах над землёй я не буду. Значит, они все таки летят. Человек смеётся. Возможно, он не безнадёжен - в его голосе сквозит опасение. Солдат всегда чувствует, когда его боятся. И правильно делают. "Стиви" впивается в мозг не хуже дротика. Простреливает от виска к затылку. Солдат несколько раз проговаривает имя цели одним языком, не размыкая губ. Что-то фантомно стукается в грудину, теплое, пахнущее все тем же печеньем и кофе, только без сигарет. Что-то намного меньшее по габаритам, близкое к ребенку. Стукается и не отпускает. Данные о "Стиви" отсутствуют. *** Выясняется, что цель (Стив, просто Стив, Бак) теперь его новый – старый? – командир. Человек с сигаретами и с гипсом – Брок. Солдат относит его скорее к персоналу. Он так же ходит за командиром хвостом и следит за его безопасностью. Солдат принимает новую миссию – быть Баки Барнсом. Он принимает новое имя – позывной? – и новые вводные. Подробно изучает дело, архивы, фото и записи. Ему обещают, что наказаний больше не будет, но он не дурак. Ему уже такое обещали. И не раз. Он не купится на это снова. Место размещения – квартира Стива. Брок точно часть персонала, потому что он располагается с ними. С н и м. Солдата отселяют в отдельную комнату. Ему дают еду, планшет и разрешение задавать вопросы. Вопросов нет, поэтому он молчит. Зато внимательно слушает. За стеной почти не разговаривают, зато шумно дышат, шебуршатся и полузадушенно скулят, словно желают не издавать звуков, но не издавать их вообще не могут. Их сердца грохочут на всю квартиру, да на весь дом! Солдат хмыкает – с такой скрытностью они долго не протянут. Он может воспроизвести картинку по аудиальной информации – Стив снизу, на спине, Брок над ним, на нём, в нём, широкой ладонью закрывает ему рот. Он ритмично движется вверх-вниз – матрас скрипит довольно очевидно, пусть и едва слышно – и Стив не может сдержать шумные выдохи на каждом движении вверх. Солдат знает, что такое секс, и отношения к нему не имеет, если это не нужно для дела. Баки Барнс секс любит. В памяти Солдата мелькает бесконечное количество тел, распластанных так же, как Стив под Броком, но особых эмоций это не вызывает. Телесные воспоминания... отсутствуют. Но это не повод тормозить миссию. Солдат встаёт и бесшумно подходит к двери. До соседней комнаты добирается незамеченным и недоумевает – Стив тоже модификант, у него тоже есть слух, неужели, он не слышит его? Или не хочет прерываться? Солдат стоит в тени и смотрит. Запоминает движения. Обучение – единственное, что может быть полезно в межличностном общении, на остальное плевать. Он следит за перекатами мышц под потной кожей, за тем, как Стив поджимает пальцы на ногах с каждым толчком. Он мог бы так же, как Брок. Он мог бы лучше. Солдату абсолютно плевать на то, что он видит, но Баки Барнсу было бы не плевать. Баки Барнс был для Стива, а Стив – для него. Подобные вводные нельзя было игнорировать, даже если даны они были не прямым текстом, а между строк. И наверняка надо было как-то отреагировать на происходящее. Поэтому Солдат специально клацает металлической рукой по косяку, нарочито громко вздыхает и, топая, уходит в свою комнату. Молча сидит и ждёт результата. Его должны поощрить, если он делает всё правильно, или наказать, если нет. Был ещё вариант, когда ему не дают ни того, ни другого, но это всего лишь значит, что он должен продолжать. За стеной образуется тишина. – Мне показалось, или... – Или. – Почему ты не сказал, что он идёт? – Я не слышал. Не слушал... Он видел? – Думаю, сложно было не увидеть. Очередное шебуршение. Солдат наклоняет голову, анализируя аудиальную информацию. Стив звучит расстроенно, Брок... интонации идентификации не подлежат. – Пойдешь к нему? – Наверное, надо. Вдруг он надумает себе невесть что? – А что тут можно надумать? Что его друг детства трахается с мужиком на десяток лет старше? Или что с подчинённым? Или что в принципе с мужиком? Так тут все правда. Чем раньше узнает, тем лучше. – У нас отношения, Брок. Он не должен думать, что кто-то кем-то пользуется или... Что это случайно. – Так у нас не случайно? Эти интонации Солдат может разобрать. Соблазнение ему знакомо, как один из вариантов манипуляции. Брок Стива соблазняет. Стив приходит к нему ещё через несколько минут, наполненных влажными звуками и возней. – Спишь? – Нет. – Солдат привык отвечать односложно, если его вообще заставляют говорить вслух, но Баки Барнс бы ответ развернул. – Как тут уснуть. – Прости. Солдат на ходу пытается подстроиться под ситуацию. Ему сделали послабление – от него не ждут конкретных интонаций, мимики, тембра или движений. Он может сосредоточиться на том, ч т о говорит, а не на том, как. – Ты его любишь? Почему бы и не вызнать побольше информации о командире, раз уж ему позволяют. Даром, что о Броке он узнал уже достаточно – подчинённый, старше, дерётся хорошо, в отношениях, потенциально порицаемых обществом, актив. И это все можно использовать против него. Солдат привык быть лучшим. Единственным. Он убил всех, кого растили ему на замену. Они, конечно, говорили, что для компании, но он знал – на замену. Его нельзя заменить. Баки Барнса тоже нельзя. Он бы не позволил. Тут сходится. – Люблю. – Стив выглядит так слабо, что Солдат мог бы сломать его сейчас одной рукой, живой, без особых усилий. Это даёт чувство уверенности. – А меня? Он должен понять, в какую сторону ему двигаться. Что было бы больше похоже на Баки Барнса – с грустным лицом отойти в сторону и молча страдать, позволяя другу быть счастливым, или эгоистично бороться за него, пытаясь вернуть себе первое место. Самому Солдату, конечно, нравится второй вариант. В борьбе он хорош. Стив вдруг странно кривится, а потом закрывает лицо руками. Солдат не совсем понимает, почему. Он не знает, что нужно сделать, а потому задумывается, что сделал бы Баки Барнс? – Брось, мелкий, не отвечай. Незачем. Он протягивает руку, внутренне подбираясь в ожидании неминуемой боли, но Стив с готовностью заваливается на него. Манипуляция срабатывает и Стив отвечает. – Люблю, Бак. Но... Ты был мертв так долго, а Брок... И я... И мы... Солдат с некоторой долей раздражения понимает – командир плачет. Не так, как плакали сотни проносящихся перед глазами жертв, безысходно и от страха. Он плачет от чувства вины, оплакивая саму ситуацию. Баки осторожно гладит его спину живой рукой, перебарывая инстинкты. – Мы разберемся с этим, – говорит он, делая вывод о своих дальнейших действиях. Стив сам ему подсказал. Если бы он с улыбкой рассказал о Броке, если бы он пожалел Солдата, то для успеха миссии нужно было бы отойти в сторону и не мешать. Но Солдат очень хорошо чувствует, когда его жалеют. Обычно он убивает всех, кто испытывает к нему жалость. Стив не жалеет. Он болит. Весь, целиком, привязанный к Баки Барнсу сильнее, чем хотел бы. Он боится потерять Брока, потому что считает Баки Барнса угрозой, способной его отнять. Поэтому он плачет. Он, может, и не осознаёт этого, но чувствует. Он чувствует, что должен будет выбирать, значит, он подразумевает, что Баки будет претендовать на него. И Баки будет. Солдат уж постарается. *** – И давно у вас это... фондю? Слово всплывает само, накрепко привязанное к Стиву. Солдат даже не уверен, что оно тут к месту, ведь фондю - это еда. Стив краснеет. – Мы вместе уже почти год. После битвы с Читаури мы как-то... Сблизились. А потом Брок спас мне жизнь. А потом я ему. И мы... Закрутилось, Бак. Год - это долго. Но Баки Барнс был со Стивом дольше, значит, он пока ещё имеет все шансы. – Может, сходим в кино? Помнишь, раньше ты любил агитационные ролики перед фильмами. – Да, было такое. Только сейчас в этих роликах я, и мне не нравится, ни как я выгляжу, ни что говорю. – Ты всегда выглядишь здорово, Стив. И Стив краснеет снова. Солдат воспринимает это, как хороший знак. *** – Стив, скажи честно, было у вас с ним что-нибудь до войны? Солдат резко поднимает голову от планшета и весь обращается в слух. Он снова сидит у себя один и слушает, что происходит за стеной. Напрямую к нему Брок не подходит, они пересекаются только за завтраком и то не всегда. Он позаботился о том, чтобы казаться недостаточно стабильным для общения с посторонними. – Нет, почему ты спросил? Командир звучит удивлённо и встревоженно. Солдат тоже тревожится – Брок начинает распознавать правила игры. – Ну, он смотрит на тебя так... И всё время нуждается в твоём обществе, я и подумал... – Брок. – шуршание подсказывает, что Стив садится ближе и то ли обнимает Брока, то ли берет за руку. – Баки мой друг. Семья. Брат. Как угодно, но не любовник. Солдат озадаченно моргает. Стив врёт. Да, между ними не было физической близости в силу определенных обстоятельств, но семидесятилетнего опыта в психологии, манипуляциях, шпионаже и прочих штучках Солдату хватает, чтобы понять – они определенно больше, чем друзья. На каждом старом фото они смотрят друг на друга так, как сейчас Стив смотрит на Брока. Как сам Солдат старается смотреть на Стива. Брок видит это и нервничает. Во всех письмах, заметках, записках и очерках сквозят такие слова, которые братьям не говорят. Интонации на видеохрониках теплее, чем дружеские. Это очевидно. Всем, кроме Стива, кажется. Солдат досадует, что ему достался настолько неподкованный в психологии командир. Но так даже легче. – Мне кажется, что он ждёт от тебя другого. – Я люблю тебя, Брок. Тебя. И хочу т е б я. И я не откажусь от тебя по собственной воле. Только если ты сам захочешь уйти. Солдата это более, чем устраивает. Он понимает, что действовать нужно не через Стива. *** – Не кури здесь. Солдат распахивает форточку, как ледокол рассекая сизые клубы дыма, наполняющие кухню. Брок щурится, облокачиваясь о стол. – Почему? – Потому что мне не нравится запах дыма в доме. Это кухня. А ты воняешь. Брок выпрямляется и смотрит цепко, оценивающе. Давит сигарету о поверхность стола. – Я курил здесь до тебя. Стив не был против. – А теперь здесь я, и я против. Солдата так просто не продавить, Брок понимает это. И Солдат понимает, что он понимает. Они стоят и сверлят друг друга не самыми дружелюбными взглядами, но никакими жестами или словами больше не подчёркивают свою обоюдную неприязнь. Брок сдается первым. Слегка пожимает плечом и подходит ближе. Он выкидывает окурок в окно и молча покидает кухню. Спустя минуту Солдат видит его внизу, на подъездной дорожке. Брок курит вторую сигарету за последние пять минут, и делает это куда более нервно, чем на кухне. Солдат кивает сам себе, чувствуя удовлетворение. Баки Барнс не курил. Вот и первый повод отнять у Брока преимущество. *** – Тебя ждать, Стив? Брок спрашивает уже скорее по привычке, чем действительно надеясь. Солдат подмечает это по деталям – он остановился практически у двери, протянув руку к выключателю коридорного света. Он не обернулся, только чуть наклонил голову. В руке уже зажаты ключи от джипа. – Я сразу за тобой, – откликается Стив, суетливо подскакивая с места, и едва не роняет табурет. Хлопает дверь. Брок уходит на работу молча. – Может, хоть кофе со мной выпьешь?... – Бак, но рабочий день... – Начнется ещё через полчаса. На мотоцикле ты успеешь быстрее, чем на машине. Одна чашка кофе, Стив. Помнишь, как сложно было достать его раньше? – Да, и он был такой кислый, – сдается Стив и плюхается обратно за стол, – сейчас намного вкуснее. Солдат мысленно ставит галочку напротив одного важного пункта. Когда он только появился здесь, когда его только стали оставлять в доме одного, под присмотром всего лишь камер, Брок и Стив уезжали на работу вместе. Стив приходил с пробежки, они все втроём неловко ели, и двое потом уходили, оставляя Солдата одного. Постепенно это удалось нарушить – Солдат был уверен, ещё неделя и Брок перестанет спрашивать. Задерживать Стива по пустякам оказалось легко. Остаться, чтобы помочь прийти в себя после ночного кошмара? Остаться, чтобы показать, как пользоваться духовкой, чтобы к вечеру их ждал горячий ужин? Остаться, чтобы выпить кофе? Чтобы достать старые альбомы? Чтобы вместе позавтракать, ведь Баки проспал? Солдат просил только Стива, ясно давая понять, что к обществу Брока не готов. Стив терялся, смущённо уточняя, что догонит Брока в дороге, что увидит его на рабочем месте, что поедет сразу за ним... Ещё неделя, и Стив сам больше не сядет в Броков джип. Вечером выходило ещё проще – чтобы не бросать транспорт, и Стив, и Брок ехали каждый на своем. Друг за другом или рядом. И это тоже оказалось нарушить довольно нетрудно. Стив, приезжай пораньше, я совсем замучился с плитой. Стив, мне не по себе, приедешь? Стив, сегодня показывают наш любимый фильм, чёрно-белая классика, посмотрим? И Стив приезжал. Срывался и приезжал. Извинялся потом перед Броком, долго и довольно шумно. По аудиальным данным, предположительно, на коленях. Он крутился вокруг Брока, как беспокойный щенок, смутно чувствуя вину, но Брок не выглядел довольным. Зато Солдат выглядел. *** – Стив? – Что, Бак? Редкий вечер втроём, в гостиной. Стив рисует в блокноте, сидя на диване, Солдат зависает в планшете, сидя рядом так близко, что касается его плечом и бедром. Брок сидит в кресле, отгороженный от них журнальным столиком, но его ноги вытянуты так, чтобы касаться ног Стива. – Эта футболка тебе тесновата. – Да? Мне в ней удобно. Мы же дома, какая разница... – Мне кажется, это не твой цвет. – Она же черная, Баки, – Стив смеётся, качая головой. Половина его гардероба чёрная, но конкретно эта вещь даже не его. – Скажи, сейчас так модно? Или это... Частный случай? – О чем ты? – Стив выглядит наивно-недоумевающим, но Солдат работает не с ним. Брок с шумом вздыхает и садится ровнее, подтягивая ноги. Стив тут же хмурится, переводя на него взгляд. – Просто пытаюсь понять, это проявление собственничества? Особая форма контроля? Метка принадлежности? Меня заставляли носить маску, чтобы я знал, чей я. – Что происходит. Стив весь подбирается, хмурясь сильнее. Пожалуй, было бы это лицо не его, оно бы даже внушило Солдату опасения. Губы Брока растягивает злая, горькая ухмылка. Он захлопывает книгу, которую читал – корректировка данных, пытался читать – последние полчаса и встаёт с места. – Футболка Стива в стирке. Можешь постирать и высушить её вручную и тогда он быстрее снимет мою. Солдат слышит, как в его голосе дрожит едва сдерживаемый гнев, и в нем самом поднимает голову задремавшее было с начала новой миссии предчувствие боя. Угрозы Солдат распознавать умеет прекрасно, даже если конкретных слов сказано не было. – Брок... Брок уходит в спальню, довольно тихо для своего состояния прикрывая дверь. Стив со вздохом встаёт, откладывая блокнот, смотрит на Солдата с оттенком укора и сожаления во взгляде, и уходит следом. – Брок... – Заткнись, Стив. Не сейчас. – Я понимаю, что это... – Не его собачье дело? Ты слепой или где? Солдат склоняет голову на бок. По аудиальным данным, Брок ходит по комнате кругами, как загнанный зверь, а Стив замер где-то недалеко от двери. Почему он боится, он же модификант? Солдат доволен, ранить соперника удалось. – Для него всё это вновинку. Все эти вещи, которые мы считаем простыми, для него непонятны. В наше время многое было иначе, а новым порядкам его никто не учил, – Стив защищает его, и это приятно, ведь это приближает успешное завершение миссии. – Ты же слышал, что он сказал. Его заставляли носить маску, чтобы он знал свою принадлежность. – Разве он что-то понял неверно? – язвит Брок. – Разве ты носишь мои вещи не потому, что ты мой? – Именно поэтому. Но разница в том, что я хочу быть твоим, это мой выбор, и никто не заставлял меня насильно надевать эту гребаную футболку. А ему не оставляли выбора! – Так иди и объясни ему это! Иди, Стив, избавь меня сейчас от укоров и сетований. И сними её. – Сейчас? В голосах сквозь стену не слышно ни толики кокетства или томного вызова. Солдат доволен, как никогда. Этот шаг был очевиден, Брок раскусил его сразу, но недостаточно быстро, чтобы успеть принять оборонные меры. Шуршит ткань, скрипит дверца шкафа. Обратно в гостиную Стив выходит в толстовке, в которой бегает. Солдат не даёт ему начать разговор, поворачивая всё в свое русло. – Я спросил что-то не то? Просто... Раньше разразился бы скандал, надень ты мою рубашку. Хотя она была бы тебе вдвое велика. – Бак, просто... – "Не просто", хочет возразить Солдат, но молчит. – Мы с Броком пара. А в том, что пара берет вещи друг друга, нет ничего зазорного. Это... уютно, понимаешь? Родной запах рядом. Ощущение прикосновений. – Понимаю, – Солдат сокрушенно кивает головой, опуская взгляд. Даже заставляет себя слегка покраснеть. Он не знает, краснел ли Баки Барнс, когда чувствовал вину, но эта импровизация кажется уместной в сложившейся обстановке. А через два дня Солдат делает контрольный выстрел и перелистывает главу. – Стив, я замёрз, я могу взять твою толстовку? – Конечно, Бак. Возьми в шкафу. Когда Брок возвращается домой из магазина, Солдат выходит в кухню якобы помочь ему разложить продукты. Лицо Брока каменеет. *** Брок точно чувствует работу Солдата. Была бы такая чуйка хотя бы у половины из тех, на кого он охотился раньше, он бы не дожил до этого момента. Действовать настолько перед носом у цели опасно, но Солдату нравится. Он любит опасность. Брок тоже оказывается игроком непростым. Он не собирается упрощать Солдату задачу. Он старается регулярно вытаскивать Стива на "свидания", хотя о танцах речь вовсе не идёт. Данные о свиданиях... отсутствуют. Солдат знает теорию и крупицы информации, а потому предполагает: Брок и Стив пьют в баре, целуются в кино, где никто не мог бы узнать символ нации в лицо, просто ходят по городу и едят в ресторанах. Проводят время без Солдата. И это упущение, ведь именно в такие моменты Брок может воздействовать на Стива, уязвимого без постоянного надзора. – Можно мне с тобой? Солдат специально не спал ночью, чтобы не пропустить момент, когда Стив будет собираться на пробежку. Брок не бегал по утрам, да и вставал после десятого будильника и только после того, как Стив тормошил его лично. Стив поднимает голову – шнуровал кроссовок. Солдат привычно просчитывает вероятности – сейчас он мог бы ударить его коленом, вывести из равновесия и свернуть шею. Легко и быстро. И Брок бы даже не проснулся. Но Стив командир, а командира трогать нельзя. – Хочешь бегать? Уверен? Там будут и люди, и... – Хочу. Пожалуйста? – Солдат знает, что если определенным образом наклонить голову, убрать за ухо прядь волос и сказать волшебное слово, и Стив сделает, как он хочет. Уже делал. И не раз. Простой набор действий, действующий безотказно. У всех свои коды. – Конечно. Оденешься в течение двух минут? Солдат одевается в течение одной. Вещи он подготовил заранее. На пробежке Стив выглядит весёлым. Они соревнуются, и Солдат едва не забывает, что конкретно в этой миссии расположение командира превыше всего, и он не должен быть лучше него хоть в чем-то. Лучше Брока - во всем, но не лучше Стива. Оказывается сложно подавить многолетнюю привычку показывать свой максимум командиру, доказывая свою полезность, но Солдат справляется. Стив приходит к точке назначения первым, быстрее на крошечную долю секунды. Он смеётся. Солдат смеётся тоже, хотя смех сам по себе ему не нравится. Баки Барнс был смешливым парнем, для него было проблемой не смеяться, когда смеялся Стив. Возвращаясь домой, Солдат ведёт себя более тактильно, чем привык – хлопает Стива по плечу, придерживает его за локоть на переходе, устраивает руку на спине, пропуская вперёд у двери. Брок встречает их у порога, полностью одетый и готовый к выходу. Как Солдат и подразумевал, он уже не спрашивает, ждать ли Стива. Дежурно ловит в щеку его поцелуй, бурчит что-то похожее на "увидимся на работе" и уходит, не давая Стиву даже возможности оправдаться. – Что это с ним? – тянет Стив, будто его совсем не задевает такое поведение. – Может, не выспался? – беспечно отзывается Солдат и уходит в душ. Когда он снова спускается в кухню, Стива дома уже нет. Но Солдат расстраивается лишь немного. В конце концов, это показатель, что все идёт по плану. *** – Стив? Солдат заходит в комнату командира вечером, да и не заходит толком, а неловко мнется на пороге. Ему кажется, что неловко. Он чуть отворачивается, будто бы прячет глаза. Баки Барнсу должно быть некомфортно поймать друга за чем-то интимным. Брок скатывается со Стива на свою половину кровати. Они оба, к счастью, ещё одеты и ещё не окунулись в жаркое марево секса. В такой момент Солдат бы зайти не рискнул – пока – это было бы открытым посягательством на территорию, им пришлось бы драться. А сейчас он вроде бы даже не очень помешал. Брок натягивает одеяло до подбородка и гневно сопит. – Баки? Эм... – Я не вовремя? Простите. Утром тогда поговорим, это ничего, – Солдат мямлит, старательно делая провинившийся вид. Это не обманет Брока, но обманет Стива. – Я подойду, Бак. Дай минутку. Солдат послушно уходит в комнату и привычно уже слушает возню. – Брок. – Иди уже. Давай. Пока мы не поставили замок на дверь в спальню, можно даже не пытаться быть только друг для друга, да? – Может, что-то случилось. Ему редко бывает нужно чьё-то общество... – Ты слепой идиот, Роджерс. Уж прости. Ты реально не видишь, что он делает это нарочно? – О чем ты? – Стив звучит пораженно и тревожно. Брок может испортить всю игру, Солдат понимает, что нужно принимать меры. Он встаёт и достает из ящика нож. Повредить металлическую руку несложно, он знает, как сделать это безопасно. Снаружи будет искрить, но повреждение скорее косметическое, изнутри ничего не сломается. Разряд тока прошибает до позвоночника, стоит ему только под определенным углом ковырнуть пластину. Он шипит и тихо чертыхается, хотя ему даже не больно. Солдат прекрасно знает, что такое боль. Это определенно не она. Стив за стеной замирает, слыша треск и ругательства. Он оказывается рядом почти сразу же, Солдат едва успевает сунуть под подушку нож. – Баки! – Стив подлетает, встревоженно глядя на искры, летящие из ладони. Брок маячит в дверях – то, как Стив сорвался с места, поменяло весь настрой разговора. Он встревожен. – Извини. Я днём ещё хотел приготовить салат и... Слегка увлекся. Зацепил ножом, может, туда вода попала... Не знаю, раньше за этим техники следили... Я думал, что справлюсь. Но она заедает и... – Больно? – Стив не знает, с чего подступиться, он не разбирается в технике. Солдат отводит от него руку, чтобы он ещё больше её не повредил. Но снаружи этот жест оправдан – Баки Барнс не хочет причинить другу случайную боль. Ведь ток... это должно быть больно, да? – Да. – Я позвоню Тони. По руке пробегает новый заряд. *** На Базе Мстителей Солдат уже бывал. Все коридоры и двери знакомы ещё со времён допросов и психологических освидетельствований. Искрящая то и дело рука доставляет незначительный дискомфорт, больше всего раздражает потеря функциональности. Если на него нападут, отвечать он сможет на 85 процентов. Стив идёт с ним рядом, напряжённый и уставший, казалось бы, от всего. Брок идёт в двух шагах позади. Он, конечно, не пожелал отпустить их вдвоем. Даже в полудееспособном виде Солдат внушает ему опасения. Он не доверяет ему. Это хорошо. Они сворачивают в коридор, ведущий к лабораториям. Здесь осматривали его руку и в прошлый раз. Тот же человек, техник, Тони Старк. Солдат помнит, что сделал с прошлым Старком. Прошлый Старк изобрел его кресло, его руку, криокамеру и разные другие штуки, усложнившие Солдату жизнь. Его не было жаль. – Тони! Я впервые рад, что ты не спишь. – Проходи, садись, здравствуй, Кэп. Солдат. – Баки. – Солдат поправляет его сам, не дожидаясь, пока это сделает командир. Брок за спиной скептически хмыкает. В его сторону сразу прилетает недовольный взгляд Старка. Интересно. – Вы теперь только пачкой идёте, по отдельности никак? Что у вас теперь, Холи Тринити? Стив краснеет, Брок, предсказуемо, злится. Солдат делает недоуменный вид. – Тони, просто... Посмотри его руку, пожалуйста? – Так вот прямо и дашься? – Старк с прищуром смотрит Солдату в лицо. Он тоже противник непростой, но его можно переманить на свою сторону. – Дамся. Ты, кажется, давно хотел поиграться с ней. – Солдат говорит непринужденно, не забывая, однако, сделать позу скованной. Баки Барнсу должно быть трудно освещать в памяти воспоминания о техническом обслуживании. Солдату же без разницы, он знает, что может убить всех в этой комнате. Он послушно садится на кушетку, вытягивает руку ладонью вверх, морщится, когда по ней пробегает особо сильный разряд. – Если он свернёт тебе шею, Старк, не удивляйся, – бросает Брок, скрещивая руки на груди. Стив смотрит на него с укором. – Не транслируй свои желания вслух, Рамлоу, – огрызается Тони. Кажется, он не слишком жалует Брока. – Что он вообще тут делает, Кэп? Я его не звал. – Тони, – одергивает Стив и хмурится сильнее. – Брок со мной, и даже если ты никак с этим не смиришься, я прошу тебя хотя бы не нападать на него в открытую. – Да кто тут нападает? – Старк берет какие-то инструменты и прдъезжает на своем крутящемся стуле ближе. – Он меня раздражает. Он тебя портит. – Он курит, как паровоз. Все инстинкты кричат, что у Стива астма, а потом я вспоминаю, что... уже нет. Солдат поддерживает тон Старка, добавляя от себя немного раскаяния в последнюю фразу. Лицо Брока снова каменеет, Стив поджимает губы. Идентифицировать выражение его лица не выходит. – И ругается, как сапожник, – бубнит Тони, обращаясь теперь к Солдату, в котором нашел отзывчивого собеседника. – И у нас по всему дому пистолеты раскиданы, что позволяет заподозрить в нём параноика. – А уж сколько яда в нем, удивляюсь, как Стив не отравился до сих пор. Старк кидает взгляд в глаза Солдата, и это довольно приязненный, несколько даже смешливый взгляд. Они определенно на одной стороне. Солдат позволяет себе – Баки Барнсу – лёгкую улыбку. – Рад, что вы спелись. Я на полигон, Стив, вечером не жди, уйду с Джеком в бар. Брок явно держится из последних сил, чтобы не нахамить Стиву, который выглядит так, будто его зажали в тиски. – Вы обидели его. – Стив добавляет в голос рычания, которое напоминает Солдату, кто здесь главный. Впредь играть следует осторожнее. – Большой он, вроде, мальчик, чтобы обижаться на дразнилки, – беспечно отозывается Старк. – Неужто он ещё и настолько в себе не уверен? Он возвращается к руке, которая перестаёт искрить, и то и дело восторженно бормочет себе что-то под нос. – Некрасиво вышло... Ты прав, Стив. Может, тебе пойти за ним? – Солдат добавляет в голос сожаления. Совсем немного. – Вряд ли он хочет видеть меня сейчас, – грустно говорит Стив, переступая с ноги на ногу, – и я не могу оставить тебя здесь одного, Бак. Пришло время чем-то пожертвовать в пользу успеха миссии. Сделать шаг назад, чтобы потом сделать два вперёд. – Стив. Думаю, мы с Тони достаточно поладили, чтобы ты мог оставить нас одних. Плюс, если ты боишься, что я сорвусь... Рука недееспособна, а у него тут рядом костюмы и пушки. – Я не... Не то имел в виду, – чуть краснеет Стив, оглядываясь на дверь. – Если ты чувствуешь себя достаточно комфортно здесь, то... То да. Солдат поощрительно улыбается ему и кивает, и Стив выходит за Броком так стремительно, что Старк снова оборачивается. – Не доведет его до добра этот Рамлоу, – ворчит он, повторно возвращаясь к работе. – Тебе он так не нравится? – Он никому не нравится. Мы все голову ломаем, что в нем нашел Стив. Но оставили ему эту блажь... Чем бы дитя не тешилось. А теперь вот ты есть, и если бы хоть что-то зависело от моего мнения... – Стив говорит, что любит его. – Этого заядлого бабника? Он до кэпа ни одной юбки не пропускал. Да и штаны пропускал через раз. Стив для него игрушка, как мы все думаем. А этот недоразмороженный вцепился в него, как питбуль в пушистый мячик... Ну, ничего. Как показывает практика, человеческая жизнь намного короче суперсолдатской, так что рано или поздно Стиву перестанет хватать. Интересно, а сделал бы Тони выбор в пользу Баки Барнса, если бы знал, что Солдат сделал с другим Старком? Судя по полученным данным, никто не одобрял отношений Стива. Брок не нравился Мстителям. Солдат мог это понять – сильный, хитрый, живучий, объективно привлекательный физически соперник никому не понравился бы. Солдат знал, что все вокруг смутно осознают на подсознательном уровне то, что ему вбивали прямым текстом много лет. Все люди действуют одинаково, но не все понимают свои мотивы. Желать быть лучшим – нормально. Быть лучшим – цель. Победить остальных в борьбе за выживание – вот что заложено природой в любом живом существе. Все эти Мстители понимали, что Брок обходит их, забирая у них внимание, поощрения и привилегии. Единственное, чего не мог понять Солдат, так это почему во главе всего стоит Стив. Почему всем этим людям так нужно избавить его от пагубных отношений. Ему самому это было нужно, потому что такую миссию ему прописал сам Стив. А им что?... Он готов решать вопросы по мере их поступления. Разберётся с Броком. Потом с той рыжей, с которой дрался на мосту. Потом с остальными. Этого Старка убивать будет чуть более жаль, чем предыдущего, но, может быть, он уйдет сам. Он умнее. Солдат останется единственным самым важным для Стива. Станет Баки Барнсом. К счастью, друзьям Стива, которые могут оказывать влияние на его решения, Баки Барнс нравится больше Брока Рамлоу. Солдат сам ставит себе установку быть более дружелюбным и полезным при будущих встречах с Мстителями, улыбаться им, очаровать их. Это он умеет. *** – Зачем ты это делаешь? Солдат ждал со дня на день, что Брок придет к нему для выяснения причин борьбы, но не думал, что так скоро. Он откладывает с колен полюбившийся планшет и расслабленно откидывается на спинку дивана. Из этой позы будет легче атаковать, если что. – Ты мне не нравишься. Будь на месте Брока кто угодно другой, Солдат бы начал играть в непонимание – что я такого делаю, тебе показалось... Но перед ним был именно Брок, с которым такое бы не прокатило. – Стиву нравлюсь. – Сомнительно. – Что, прости? Брок складывает руки на груди. Бицепсы становятся внушительнее. Он расставляет ноги широко, голову наклоняет. В этот момент он почти даже нравится Солдату. Потому что прямо сейчас он его не боится. – Неужели ты думаешь, что такой, как Стив, будет с таким, как ты, всерьез? – Солдат знает, куда давить, потому что Брок сам открыл свои уязвимые места. Он открыл их Стиву, но Солдат умеет слушать. – Ты старше его насколько? Физически, я имею в виду. Если сравнить всё время, пока Стив жил, а не спал, и всё время пока жил ты... – Какое это вообще имеет значение? – Брок не меняет ни позу, ни выражение лица. – Тебе сколько осталось, лет десять и всё, в постели ты станешь ему не нужен. Вся страсть, на которую он запал, закончится. Думаешь, он будет возиться со стариком? Конечно будет, это же Стив. Но ты понял, о чем я. – Даже если мне с ним год остался, я хочу весь этот год. И кто тебе сказал, что он на страсть запал? – А на что? – Солдат действительно испытывает любопытство. – У тебя есть какие-то особые моральные качества? Судя по отзывам друзей Стива, которые, по идее, желают ему добра, нет. Ты либо гормональный всплеск, либо бунт. Стив всегда бунтовал, а что может быть острее для символа традиционных ценностей, чем выбрать себе в партнёры мужчину? Солдат видит, что каждое его слово бьёт по Броку не хуже металлического кулака. Его выстроенная оборона идёт трещинами, отсыпается осколками, которые он пытается удержать изо всех сил. Если удержит, то все старания зря. Если разрушится, значит, Солдат победил. Поэтому он продолжает. – Не знаю, как у тебя у самого хватило наглости подъехать к старшему по званию. В наше время за такое грозил трибунал, причем обоим. Вольные нравы вскружили Стиву голову. Я знаю его, знаю лучше всех, кто когда-либо его знал, и я говорю тебе – ты не конечная точка, Брок. – Ты, что ли, эта точка? До последней черты и все такое? – Брок скалится. Он нападает, как раненый волк на свою же стаю, пытающуюся его добить. Солдата царапает его осведомленность. Хотя этого стоило ожидать – дело Баки Барнса не засекречено. – Стив был моим, когда твоих родителей ещё не было. И знаешь, что, Брок? – Солдат встаёт, с удивлением отмечая, что Брок не отшатывается, даже не шевелится, только ноздри раздувает шире. – Ты уйдешь. – Разбежался. – Рано или поздно все уходят. Мегги Пирс, Пегги Картер, Говард Старк... Где они все? И ты будешь там же. Все уходят и только я остаюсь. Я был у Стива до вас и буду после. До последней черты и даже после неё. Он говорит это всё буквально Броку в лицо, чувствуя жар его кожи. Солдату ни радостно, ни противно. Ему никак. Он знает только то, что так нужно для дела. Единственное, на счёт чего он мог бы переживать, это реакция Стива на внезапное устранение Брока. Стив расстроится. И это волнует больше, чем сам факт устранения. Солдат не может объяснить себе, почему. Наверное, потому что Стив командир, а Солдату будет хорошо, только если командиру будет хорошо. Будет ли хорошо Стиву, когда исчезнет Брок? *** – Стиви? – Да, Баки? В душе шумит вода. Брок пришел с миссии, на которую ушел практически самовольно, поставя Стива перед фактом. Стива же только-только отпустила тревога, что его партнёр жив. Солдат заходит в спальню, садится на кровать, давая Стиву возможность сесть и подвинуться. – Мне кажется, я здесь лишний. Баки Барнс действительно хорошо знал Роджерса. Солдат был уверен, что он тоже действовал не прямо. Здесь срабатывает "детский эффект" – хочешь, чтобы Стив что-то сделал? Попроси сделать наоборот, а лучше прикажи, чтобы уж наверняка. – Что ты такое говоришь, Бак? Стив, предсказуемо, хмурится. Он садится прямее, наклоняется ближе, чтобы видеть глаза Солдата в полумраке комнаты. Одеяло спадает с его плеч, он оказывается обнажен. Солдату это на руку. – Я мешаю вам с Броком. Броку я не нравлюсь, он этого не скрывает, но я не хочу, чтобы тебе из-за меня приходилось менять свою жизнь. А мне... Мне трудно оставаться беспристрастным, когда каждый вечер за стеной происходит... Происходит... Стив, предсказуемо, краснеет. При свете бра даже кажется, что багровеет. Солдат краснеет тоже, отводит взгляд, считывая, как ускорилось сердцебиение командира. – Господи. Прости, Баки... Я не подумал, мне казалось... Какой стыд, прости. – Брось, Стиви, ты же терпел, когда я приводил подружек в наш старый бруклинский дом. – Я был глух на одно ухо! – А я все думал тогда, когда же тебе надоест притворяться спящим, и ты, наконец, устроишь мне сцену... – Ч-что? Стив кажется пойманным в ловушку. Солдат мысленно хвалит себя. Он кинул отличную наживку, Стив уже на крючке, осталось дожать. –...сцену ревности. Я ждал каждый раз, Стиви. У меня был хороший слух, я слышал тебя каждую ночь, хотя ты старался делать все под одеялом и тихо. И знаешь, что? Стив кажется абсолютно побежденным. Солдат видит в его глазах блеск стыдных слёз и слышит, как у него колотиться сердце. Стив не может заставить себя говорить, только жмурится и машет головой. Наверняка, это именно те воспоминания, которые Баки Барнс должен был держать при себе, но Солдат идёт ва-банк. – Я хотел этого. Хотел, чтобы ты, наконец, дал нам волю, Стив. Он наклоняется вперёд, сам себе диктуя себе команды, и прижимается губами к губам Стива. Чувствует судорожный вдох, сотрясающий Стива дрожью. Внутренне группируется, ожидая удара, но... Удара не следует. Стив слабо, безвольно выдыхает, приоткрывая рот, и Солдат пользуется этим, проскальзывая языком дальше. Он не закрыл глаз, он видит, как дрожат мокрые светлые ресницы, как заломлены брови. Он слышит треск ткани, зажатой в огромных кулаках. Сердце Стива бьётся неровно, заходится. Вода в душе перестает шуметь. – Прости меня. Прости, прости, я уйду... – Солдат отстраняется, сразу жмурясь. Он закрывает лицо рукой, чтобы Стив не считал с него фальшь, хотя Стив вряд ли способен сейчас хоть что-то считывать. Солдат быстро и бесшумно покидает комнату не оглядываясь. Баки Барнс бы бежал бегом, если сделал то, что сделал он. Но Баки Барнс, судя во всему, просто не успел в прошлый раз ничего предпринять. Ничего, Солдат сделает за двоих. Он громко хлопает входной дверью и ждёт в тени раскидистого клёна внизу. Он слушает. Кажется, даже отсюда слышно сердце командира. Грохочет на всю улицу. Солдата быстро научили брать своё сердце под контроль. По аудиальным данным Брок выходит из душа, а Стив даже не меняет своего положения. – Чего ты? – он садится рядом, и Стив успокаивается. Слишком быстро, чтобы принять это за естественное успокоение. Солдат качает головой – командира никак не обучили владеть подаренными навыками. Он так безалаберно относится к себе и своим возможностям! – Брок, – говорит шепотом, но больше ничего – судя по звукам – не выдает его состояния. – Он опять что-то сказал или сделал? – Опять?... – Да брось, Стиви. – удивительно, но в голосе Брока нет ни злости, ни досады. Во всяком случае, к Стиву он обращается скорее ласково. Данные о ласке... отсутствуют. – Что случилось? У тебя лицо, как было тогда. – Тогда? – Солдат благодарен за вопрос. Стив, кажется, способен только повторять. – Да, когда тебя только разморозили. Когда мне пришлось собирать тебя по кускам, растапливать... Как тогда, когда ты пытался скрыть от всех свою боль. Но я не был слепым тогда, я её вижу и сейчас. Можешь прикидываться при своих Мстителях, передо мной незачем. Расскажи мне, Стив? Солдат прикусывает губу. Конечно, Брок видит. Брок самый опасный из всех в окружении Стива. Тем более, если имеет нестертый опыт в подобной ситуации. – Он просто ушел, Брок. Думаю, что вернётся, но прямо сейчас я... – А повод? – Сказал, что... Мешает нам. Но ведь... Брок вздыхает тяжко. Солдат почти уверен, что он не верит Стиву ни на грош. Не верит е м у. – Он взрослый человек, Стив, и у него есть свои потребности. Как и у тебя. Если его не устраивает текущее положение дел, то это только его выбор, решить проблему вот так. Если ему легче уйти - зачем ты держишь? Солдат моргает. Брок говорит не о себе, и говорит странные вещи. Словно бы убеждает Стива действовать в его, Солдата, интересах. Не в своих. Но не мог же он так просто капитулировать? – Я не знаю, что для него лучше, Брок. Я так устал... – Я знаю, Стиви, знаю. Иди сюда. Они шуршат ещё немного и, судя по всему, Брок пользуется невменяемым состоянием командира. Солдат слышит влажные звуки, всхлипы, дыхание. Они делают это медленнее, чем обычно, и намного, намного тише. – Я люблю тебя, Стив. Люблю, – шепчет Брок, и Стив верит ему. А Солдат – нет. Доверие – слабость. Это он усвоил давно. Поверил бы Броку Баки Барнс? *** – Ты динамишь меня уже неделю! Брок скорее шипит, чем шепчет. Солдат не видит прямо, но видит мысленно – Стив мягко и настойчиво отстраняет его. – Нет настроения, Брок... Они не обсуждали выходку Солдата, ни между собой, ни с Броком. Стив утаил их поцелуй, из чего легко можно было сделать вывод – он придает ему значение. Губительное значение для своих отношений. – Раньше всегда было, Стив. Я где-то накосячил? Наказываешь меня? – Не кипятись... – Стив, кажется, прикасается к нему, гладит и получает в ответ урчание. – Я не могу, когда Баки слышит. – А он слышит? – Брок удивляется так искренне, что Солдат почти покупается на это. – Да, он... Дал мне понять, что его это смущает. – Но это наш дом, Стив! Где, как не в собственной спальне? Может, он прогуляется тогда, хоть на пару часов? Неделя, Стив! Что за целибат? – Брок, я не могу... Минуту в комнате висит тишина. Планшет на коленях Солдата гаснет – он снова читал, пока не стал слушать разговор за стеной. – Ладно, тогда давай мы уедем. Гостиница? Аппартаменты у Старка? Диван в твоём кабинете? Да хоть кусты на полигоне! – Бро-ок, – Солдат представляет, как Стив заламывает брови, неловко кутаясь в одеяло. – Ты вообще не хочешь больше спать со мной, так? – Нет, я хочу... – Хочу, но не буду. – Брок звучит обиженно, немного зло, так, как и должен звучать раненный волк. Опять. – Буду, но... Не прямо сейчас. Нужно немного времени... Мы можем подождать, пока это не перестанет ранить Баки? – Забавно, что он употребил именно это слово. – Сколько? Я готов ждать, Стив, но где гарантии, что он станет достаточно крепким через месяц? Через год? Через... Когда? Я не вечен, Стив, у меня нет в запасе века-другого, чтобы откладывать жизнь... – доводы Солдата о старости дали свои плоды. – Почему ты потакаешь ему? – Я не потакаю. Я просто... Я был в его ситуации. Когда проснулся в этом веке. Каждый из соседей не считал нужным скрываться. По вечерам они будто соревновались, кто громче... Я даже не мог подумать раньше, что можно быть настолько... Бесстыдным. Я не мог спать по ночам битых полгода! – Пока не стал спать со мной, – ворчит Брок. – Это называется зависть, Стиви. Когда слышишь и хочешь так же. – Но я не хотел, как они, исключительно ради процесса. – Тогда почему ответил мне согласием? – Влюбился. Солдат молчит, глядя под ноги. Брок понимает всё верно, а вот Стив все путает. Зачем он все путает? Разве он не чувствует к Баки Барнсу тяги? Чувствует. Разве не понимает он, как все между ними устроено? Понимает. Но все равно упорно цепляется за Брока. Что ж. Солдат принимает такие правила. Не раз бывало такое, что миссии ему усложняли прямо в процессе. *** – Стив? – А? С недавних пор Стив не рискует оставаться с Солдатом наедине. Но и с Броком теперь уединяется реже. Условия меняются. – Может, мне пора найти какое-нибудь занятие?... – Хобби? – Стив настолько удивлен, что даже забывает отойти, увеличить между ними расстояние. – Нет, я имею в виду... Мне нужно дело. Только не новое, – Солдат старается рассуждать логически, – нового у меня в жизни последнее время слишком много. Мне нужно что-то стабильное, знакомое, что-то, что я умею хорошо. – Ты... Ты что, хочешь в поле? – Да. У тебя же есть отряд? Ты же... Я согласен на любые условия. На любые тесты, на любую команду. Если нельзя, не доверяй мне оружие. Я могу тренировать рукопашный бой, могу... Что хочешь. Только выйти бы из дома. – Я... Подумаю над этим, Бак. Я услышал тебя. Солдату этого было уже достаточно. Баки Барнс умел быть терпеливым, судя по всему, раз уж столько лет терпел безответные чувства, но и Солдат тоже отличался умением выжидать. Возвращение в поле – вопрос времени. И что-то Солдату подсказывает, что советоваться по этому поводу с Броком Стив не будет. Скоро выясняется, что Стив не поддается логическим предположениям. – Мы можем поговорить? – он едва дожидается, пока Брок вернётся домой. Последнее время тот взял привычку сидеть на базе до темной ночи. Домой он приходил только спать. На диване в гостиной. – Удивительно просто, но да, Стив, давай поговорим. Ни один хороший разговор ещё не начинался с этих слов. Брок усталый и какой-то пустой. По мнению Солдата, во время боевых действий таким быть нельзя. Солдат сидит на кухне, даже не пытаясь пройти в комнату, не включает свет. Разговаривать эти двое теперь будут прямо здесь, в гостиной, потому что в спальню Брок почти не заходит. – Как ты смотришь на то, чтобы взять в отряд ещё одного снайпера? – А, такой разговор... – Брок звучит облегчённо и как-то даже весело. Солдат даже немного предвкушает, что будет, когда до него дойдет. – В принципе, Свенсон справляется со своими обязанностями, но если у тебя есть хороший парень на примете, давай возьмём его запасным, обкатаем, а там посмотрим. – Есть. Лучший из всех, кого я знаю. – А подробнее? – Подозрительность лезет через край. Солдат едва не фыркает вслух. Что с этими двумя не так? Работают в шпионской организации, а палятся ежечасно. Нельзя позволять эмоциям брать над собой верх и уж тем более нельзя позволять посторонним видеть это. – Ты будешь ругаться. – Буду, но ты всё равно скажи. – Баки хочет в поле. – Да твою ж... – Ну, Брок, ну, послушай! Сидеть в четырех стенах деморализует! Ему нужно общение, ему нужно занятие. Нельзя же постоянно вариться в собственном соку. Я вернулся на службу в новом веке не потому, что люблю воевать, а потому, что это был единственный для меня вариант – знакомое дело. Нужно общаться с людьми, нужно чувствовать себя... не бесполезным. Пожалуйста, Брок, – Стив, кажется, встаёт со своего места и идёт к Броку, – дай ему шанс. – Команда, Роджерс, это про доверие. Я не повернусь к нему спиной. И ребятам не позволю. Это... – Я не прошу сразу идти с ним на миссию! Возьми его хотя бы на тренировки. Спарринги с суперсолдатом всегда шли на пользу СТРАЙКу... – Одно условие. – Любое, Брок. – Он перестанет нас пасти. Я хочу тебя обратно в свою жизнь. Я хочу держать тебя за руку и сосаться под тупые мелодрамы по телеку. Я хочу спать с тобой в своей кровати. Завтракать с тобой. Всё вот это вот... – Я... – Стив, кажется, дезориентирован таким напором, но он берет себя в руки довольно быстро. – Я поговорю с ним. Может, когда рядом будут другие люди, ему будет легче переключиться. – Последний шанс, Стив. Только потому, что ты просишь. Я никогда не пойму, почему ты делаешь это, но... Отказать тебе я никогда не мог. Солдат уверен, что нельзя признавать свои слабости вслух, тем более перед врагом, который тебя гипотетически слышит. Он дожидается, пока Стив и Брок уйдут в душ – вместе – и запирается в комнате. До завершения миссии остается всего несколько важных шагов. *** – Прекратите, стойте, эй! СТРАЙК пытается подобраться ближе, но Брок рычит на них, и они отходят, нервные и злые. Спарринг превращается в мордобой, но Солдат бережет силы. Внешне должно казаться, что он не причём. Брок полез на него сам. И Солдат был бы удивлен, если бы не полез. Задание вышло паршивым и не провалилось только благодаря невероятной удаче. У команды были старые планы оккупированного здания, и это усложнило выход с территории так, что один из бойцов подставился. Не на смерть, конечно, но это значения не имело. Солдат даже не запомнил его имени. У Солдата были новые планы здания, но его не спрашивали. Его даже не взяли на миссию, потому что Брок настоял на этом. Солдат же не видел смысла раскрывать карты и молчал. В итоге всё вышло как нельзя лучше – продолбался Брок, а с него были взятки гладки. Брок спросил его напрямую, была ли у него информация, которая могла помочь. Солдат не обязан отвечать никому, кто не командир, но на этот вопрос ответил. Для разнообразия даже правду. И вот теперь Брок бросается на него, яростный и кипящий, а он делает вид, что не хочет в этом участвовать. Хочет. Солдат помнит, с каким звуком у Брока ломаются кости, и хочет услышать его снова. – Что здесь происходит? Только Стив может разнять их. Любого другого бойца либо Солдат, либо сам Брок уложили бы с одного удара. – Он саботирует нашу работу, Капитан Роджерс! Солдат утаивает информацию, и это чуть не стоило одному из нас жизни! Стив удерживает Брока одной рукой, предостерегающим жестом останавливая Солдата, но он и так бы не стал нападать. Командир сказал "стоп", значит, стоп. – В мой кабинет, оба. Живо. Они едва не дерутся снова – небольшое замкнутое помещение никак не способствует налаживанию обстановки. – Баки, объяснись. – Звучит это как "Полный отчёт, Агент". Стив стоит в такой позе и так смотрит, что Солдату инстинктивно хочется вытянуться по струнке и сцепить руки за спиной в замок. Поза подчинения давно не была такой желанной. – Я толком не знал плана миссии, меня не посвещали. И не спрашивали. Я думал, они рассматривают разные варианты... А планы перестройки здания всплыли в памяти, когда отряд уже отбыл! Был бы я с ними, я бы на месте смог помочь. – Искажаешь правду, Барнс! Я спросил тебя, знал ли ты заранее, что мы идём в ловушку и ты... – И я промолчал, потому что не понял вопроса. Брок кипит. У него едва пар из ноздрей не валит. Зубы сжаты так крепко, что Солдат слышит их скрип. Глаза потемнели до черноты, кулаки сжимаются и разжимаются, желая почесаться о чьё-то лицо. – Сядьте. Нам надо поговорить. Стив с железными нотками в голосе проходит за свой стол, машет рукой в сторону дивана. Солдат проходит и садится, потому что так велено, а Брок остаётся упрямо стоять, принимая свою излюбленную позу – руки крест на крест, ноги шире плеч. – Я хочу, чтобы вы высказались. Оба. Я устал разрываться на части, я не понимаю, что происходит. И, судя по всему, я не могу ничего исправить. Стив поставил локти на стол и уткнулся лицом в ладони, отчего голос прозвучал глухо и безнадежно спокойно. Брок было дернулся в его сторону, но сдержал порыв. – Я тоже хотел бы узнать, что не так, Баки. Ты проявляешься в нашей жизни, и все летит к чертям. Я не нравлюсь тебе, это я уже понял. Но я и не обязан тебе нравится. Ты даже не пытаешься... – Пытаюсь. Я живу с тобой под одной крышей уже полгода и я не слепой. Я вижу тебя насквозь. Скажи, зачем к нам заходила Мэнди? Стив вскидывает голову, Брок кидает на него предупредительный взгляд. – Понятия не имею, даже не знаю, когда это было. – Позавчера. Во время дежурства Стива. Ты должен был быть дома, но уехал в автосервис... – Да откуда я знаю, может, ей надо было шкаф собрать, может, собаку к ветеринару отвезти! Я без понятия, Стив, клянусь, она не говорила мне ничего. – Я проверял твою машину. С ней все в порядке. – Солдат говорит тихо, смотрит искоса, и видит, как дрогнули брови Стива, как Брок слегка бледнеет. – Да потому что я починил её, гребаный ты... – Брок. Стив не звучит убито или зло. Он звучит так же уставше, как и раньше. – Ты поверишь ему, Стив? В таком вопросе? – в голосе Брока появляются странные нотки. Не отчаяние ли это? – Не мне, а ему? – Баки, выйди, пожалуйста, нам нужно поговорить. Солдат послушно выходит за дверь и даже отходит к панорамному окну в конце коридора. Ему всё равно слышно каждое слово. – Стив, я правда ездил в сервис. И я правда не знаю, что нужно Мэнди. – Брок, мы не спим с тобой уже сколько, месяц? Дрочка в душе это детский лепет, по сравнению с твоими аппетитами... – Я не изменяю тебе, Стив! Грёбаный ты боже, даже не смотрю на сторону! Я терплю твоего дружка, соблюдаю тупой целибат, вожусь с ним на тренировках, делаю всё, черт возьми, что ты попросишь, а ты... – Брок. Броки, прости. Стив определенно встаёт из-за стола, слышится скрип кресла. Мягкое обращение Солдата нервирует. Наверное, Стив вспоминает, что и сам не чист на верность, и стремится Брока успокоить. – Я правда устал играть в перетягивание каната. – Судя по приглушенности звуков, они обнялись. – Быть канатом - отстой. – Меня обижает твое недоверие, Стив. Я обещал тебе, что закончил с гуляниями. Я держу слово. – Да, да... Я... Прости ещё раз. Солдат понимает, чем обусловлено недоверие Стива. Все же, люди равняют всё по себе. Стив сам думает о Баки, значит, допускает, что и Брок может думать о ком-то другом. А Брок, видимо, и правда держит слово, раз даже не подозревает, что у Солдата – Баки – личный интерес. Что ж, поговорить по душам не получилось, но конец миссии приблизился ещё на шаг. *** – Давай разберемся с тобой раз и навсегда, милый друг. Брок теснит его в угол палатки, бойцы вокруг усиленно делают вид, что не слушают их. Первая операция СТРАЙКа с Солдатом. Первый серьезный выход без Стива. – Мы уже обсудили миссию, Рамлоу, я сказал всё, что знал. – Я не о миссии. Что тебе нужно от Роджерса? От меня? – Ты хочешь поговорить об этом сейчас? Солдат хочет. Баки Барнс бы не захотел портить настрой перед боем. Вдалеке звучат автоматные очереди. – Да, хочу. Меня достало жить на пороховой бочке. Тут нет Стива, чтобы выгораживать тебя. Скажи мне, в чем проблема, и мы её решим. Солдат думает, что скоро все закончится. Если он сейчас сделает все правильно... Он сломает Брока. – Проблема в тебе. В том, что ты делаешь в жизни Стива. Игра зашла слишком далеко, Рамлоу. Хотя, я могу тебя понять. Крючок Стива такой острый... – Как это понимать. – Брок чеканит предложения, проверяя затвор автомата. В двух шагах от них каменеет спина Роллинса, который н е с л у ш а е т их разговор. – Я знаю, что тебя держит рядом. Есть много вариантов, чем можно привлечь наемника вроде тебя. Деньги не последний из них. Стив определенно богат по нынешним меркам, и он может дать тебе все материальные блага, какие ты захочешь. – Какая чушь. Ты меня только что меркантильной содержанкой назвал? – Брок даже зло смеётся. Выстрел мимо, Солдат готов продолжать. – Положение в обществе. Даже убей ты президента, общественность в первую очередь оглянется на Стива, и если он кивнет, тебя оправдают. Он прогнет всех ради твоей защиты. Удобное расположение для любого дела. – Ты сумасшедший. В твоих перемешанных в кашу мозгах окончательно всё спеклось. Снова мимо. Солдат сокращает дистанцию. Звуки выстрелов за брезентом звучат все ближе. – Деньги и власть ты мог получить и другим путем, допускаю... Но остаётся ещё одно. Его тело. Его руки. Голос, срывающийся на стонах... Его губы. У него такие гладкие и мягкие губы. И голову он склоняет не вправо, а влево. И дышит при этом носом, очень редко, глубоко, поэтому поцелуй может быть бесконечным. – Солдат видит, как взрываются у Брока зрачки. Как каменеют скулы. Слышит, как спотыкается сердце. – Сразу после оргазма Стив просит ещё. Нравится ему это, быть чьим-то. И, согласись, обладать такой мощью... пьянит. Башню сносит от того, как он пытается контролировать силу и как подчиняется, подставляется, желая большего. Солдат говорит тихо. Такая информация не для ушей Роллинса. Он вытаскивает данные из смутных воспоминаний о маленьком Стиве, из слуховой памяти об их ночах с Броком, из впечатлений о поцелуе. Он не врёт ни в чем, но поворачивает правду так, что... – Бред. Бред это всё, ты не можешь этого знать. – Голос Брока хрипит, пропадая на низких частотах. Он выглядит так, будто словил огнестрел, будто Солдат буквально воткнул в него нож. – Они уже совсем рядом, надо выступать, – кричит кто-то из отряда. Солдат благодарен этому безымянному идиоту. Брок тормозит ещё секунду, пытаясь взять себя в руки, сплевывает на земляной пол вязкую слюну и выходит нестроевым шагом под палящее солнце. Ведёт он себя на поле безрассудно, если не сказать глупо. Не подставляется специально, но Солдату очевидно – он рассеян. Мысли его сейчас совсем в другом месте. Диверсия удалась. Каким бы профессионалом не был Брок, то, что касается личного – Стива – перекрывает всё. Дальнейшее – дело техники. Раза два Солдат спасает Броку жизнь. Рядом всегда обретается кто-то из СТРАЙКа, так что он делает это демонстративно, чтобы бойцы видели, что он помогает. В третий раз рядом не оказывается никого. В оптический прицел Солдат видит, как в Броку в спину целится противник. Брок же в этот момент занят другим и не видит его. Раз, два, три... Солдат спускает курок на долю секунды позже террориста. Пуля прошибает Броку плечо в районе лопатки. Инерцией выстрела его толкает вперёд, он падает на одно колено. Солдат чуть хмурится. Террориста вовремя сбивает с ног Роллинс, едва не ловя при этом пулю самого Солдата. Террорист стреляет криво. Если бы не Роллинс, Брок был бы убит. Солдат терпеть не может внезапную корректировку плана. Но вынужден работать с тем, что есть. Баки Барнс бы изводился виной за то, что не успел вовремя. Солдат бежит вниз, попутно металлической рукой пробивая пару черепов, тем самым спасая пару бойцов. Подлетает к Броку, практически потерявшему сознание. Броку же всё равно, кто рядом, Солдат или Роллинс или враг. Сил на сопротивление у него нет. Солдат несёт его на руках в палатку. Потом в джет. Огрызается по пути на тех, кто пытается пробраться ближе. Баки Барнс нёс бы свою ответственность до конца. *** На Стиве нет лица. Он белый абсолютно, с оттенком в зелёный. Сидит сгорбившись на крошечной лавке в хирургическом коридоре клиники Старка. – Прости, мелкий, не доглядел. – Солдат садится рядом, копируя его позу. – Не твоя вина, Бак. Ты не мог быть везде и сразу... – Врачи говорят, все обошлось. – Да, у него бывали ранения и пострашнее. Но я... Я как узнал, всё оборвалось внутри просто. Не могу я так... "Ты не первый раз теряешь бойца, Стив," – хочет сказать Солдат, но молчит. Стив впервые настолько близко к нему после того случая с поцелуем. Они соприкасаются коленями. Солдат берет его за руку и Стив не сопротивляется. – Не все такие крепкие, как мы с тобой. Человеческая реакция замедлена. Простые люди больше подвержены риску. Я бы успел увернуться, даже если не учитывать, что пуля отскочила бы от плеча... – От этого никуда не деться, Бак. Это наша работа. – Может, Броку найти более спокойное дело на ближайшее время? Вряд ли он оправится в ближайший месяц. Ранение может подвести его в самый неожиданный момент и тогда мы уже ничем не поможем. – Наверное, ты прав. Он будет очень зол, но... Я хочу сберечь его. Так будет лучше. Как же легко управлять Стивом. Все болевые точки налицо. Он настолько вывернут чувствами наружу, что это сбивает с толку. – Он в сознании, вы можете зайти, – после слов врача Стив словно озаряется внутренним светом. Он подрывается с места и летит в палату, едва успевая на ходу пожать врачу руку. *** – В смысле, отпуск только у меня? Солдат привычно занимает свою тихую позицию в комнате. За стеной собирается буря. Наверняка, всё решится со дня на день. Либо он провалит миссию и Стив его накажет – выгонит? заморозит? обнулит? – либо миссия завершится успешно. Устранением Брока. – У меня сейчас много административных дел, я не могу уехать... – Тогда какого хрена отсылаешь меня? – Тебе надо отдохнуть после ранения. Прийти в норму. – Я в норме! Мне надо быстрее вернуться в строй, чтобы не растерять навыки! Ты же знаешь, как я действую обычно при получении ранений! Брок даже не пытается быть тише. Он кипит, нападает на Стива словесно, не позволяя приблизиться к себе физически. – Но... – Это моя работа, Роджерс! Моя жизнь. Врачами положена неделя на восстановление, спасибо технологиям Старка. Я могу... – Нет. Я вынужден отстранить тебя от полевой работы на месяц. – Какого... – Это приказ, Брок. К сожалению, это приказ. Солдат бесшумно вздыхает. Предвкушение разгромной победы пьянит почти так же, как хороший опиум пятьдесят лет назад. Он помнит. – Ты отстраняешь меня... Уволишь, если подам рапорт на перевод? – Не нагнетай... Судя по аудиальным данным, Брок проводит рукой по лицу – шуршит щетина. Стив отходит к окну, его теперь будет слышно еще и через приоткрытую форточку. – Я знаю, что происходит... Знаю, и ничего не могу сделать. Последний раз спрошу, Стив. Пожалуйста. Может Баки съехать от нас? Может он, в конце концов, перевестись в другой отряд? – Брок... Не думаю, что он готов... Его психотерапевт говорит, что я его якорь, он не может... – Ясно. Из голоса Брока пропадает полностью хоть какая-то эмоция. Он звучит, как мертвец. Солдат предвидел этот разговор – врача задурить оказалось ещё легче, чем Стива. – Посмотри на меня, пожалуйста? – Не могу, Стив. Нет. Я тоже устал... Он забрал у меня всё. Ленивые утра, моменты в тачке, совместные ужины, выходные, походы в кино, теперь вот ещё и работу... Секс, в конце концов. Если минуту назад Брок был мертвецки пуст, то теперь он, видимо, не справляется с цунами эмоций. Голос пропадает в окончаниях и дрожит. – Я понимаю, как это с твоей стороны выглядит... Я благодарен тебе за безграничное терпение, Брок, я не представляю, на что ты идешь ради... Нас. – Я забил на свою репутацию. Я забил на свой комфорт. Я пулю словил не просто так... И я не вижу, за что мне ещё бороться. Я проигрываю, Стив. – Нет, Брок, нет, давай всё наладим, я обещаю тебе, мы сможем... – У тебя с ним было? Комнату наполняет звенящая тишина. Солдат задерживает дыхание, чтобы не пропустить ни звука. Стив, мгновение назад активно жестикулирующий и желающий дотронуться до Брока, застывает. Баки Барнс знает, что Стив Роджерс не умеет врать. Солдат подозревает, что врать он научился только чужим. Перед Броком он обнажен, каждым нервом наружу. Как и перед Солдатом. – Стив? В голосе Брока теперь сквозят умоляющие, жалкие нотки. Он не хочет знать ответ на свой вопрос, но у ж е знает его. – Он пришел сам. Я не знал. Я не успел отреагировать. Он... Мы... Прошу тебя... Стив шепчет. На самой грани слышимости, так задушенно, будто у него приступ астмы. Тишина становится тяжёлой, ледяной, как многотонная плита. – Ты его любишь? – голос Брока подобен скальпелю, которым он вскрывает сам себя. Солдат даже чует запах метафорической крови. – Раньше все было иначе. Потом уже не было смысла... Я тебя люблю, Брок. – Я задал простой вопрос, Стив. Да или нет. – Я... Да. – ответ звучит подобно выстрелу. Грохочет в ушах переменным боем двух сердец – свое Солдат игнорирует. – Только не так... Не в том смысле. Наверное, Брок мотает головой. Солдат осознает, насколько опасно было бы сейчас приближаться к нему. Стив, видимо, не осознает. Слышится грохот и тяжёлое дыхание. – Не подходи. Даже не вздумай, Стив. Я не хочу... Упасть ещё ниже, ударить тебя. Нет. Где стоишь. Брок глотает половину слов. Стив дышит судорожно, на грани, Солдат предвидит гипервентиляцию. – Я не хотел... Пожалуйста, Брок, не... Не.... – Я терпеть не могу перетягивание каната, Стив, – горько усмехается Брок. – А ещё я понимаю, что канат не в силах предпринять что-либо для своего освобождения. Знаешь, что нужно сделать? Нужно, чтобы один из тянущих разжал руки. – Не разжимай. Прошу, Брок... Стив звучит так, что на какой-то миг Солдату кажется, что у него сбой. Потом он вспоминает, что у командира нет программ. – Человек, разжимающий руки, падает от отдачи. Сбивает дыхание, разбивает до крови затылок, может, ломает себе что-нибудь... Это больно, знаешь? Но лучше так, чем ежедневно отрезать от себя по кусочку. Он отбирает у меня всё, Стив. Тихо и планомерно. Либо твой Баки Барнс был монстром, либо в нем сейчас нет ничего от Баки Барнса. Солдат цепенеет. Брок сделал ход, который может одномоментно уничтожить его. Если Стив только засомневается, что он Баки... – Он сломан, Брок. – Я теперь тоже сломан. Только, Бога ради, не пытайся меня починить, Стив. Брок уходит. Тихо. Не бьёт об стену бутылки из бара, не стреляет, не дерётся со Стивом, не дерется даже с Солдатом. Он лишь замирает в дверях на мгновение. Смотрит на Солдата, скрытого полумраком комнаты. Он держит в руке небольшую спортивную сумку – наверняка, решил все заранее и собрал вещи первой необходимости. Солдат не шевелится, готовый в любой момент отразить атаку. Уши забивает неровное, оглушительное сердцебиение, и он впервые не может понять, кому из них троих оно принадлежит. Брок исчезает, не проронив ни слова. Солдат победил. Миссия выполнена по высшему разряду, как и всегда. Командир в безопасности, Баки Барнс занимает самое главное, близкое место в его жизни. Работа окончена, даже без лишних потерь. Остаётся только получить награду.