не бойся, маленький

Звучал рояль, под стать огню, трещавшему в глуби камина. А парень, словно на ветру, кружил в просторе наяву. Даря пучину восхищения, Сменялись тоны и лады. Когда закончилось мученье, Он не оставил слов ему.

Ошметки дорогой ткани небрежно валялись по всему периметру небольшой площадки заднего двора. Забившись в углу, парень удерживал остатки одежды, некогда прекрасно облачавшей его на балу в честь юбилея любимой матушки, и судорожно вытирал слезы, захлебываясь ими. ××× Торжественный вечер продолжался, даря присутствующим выматывающие искренние танцы, поднимающие настроение напитки, привлекающие взгляды наряды и декор, передающий атмосферу праздника. Девушки кружили в пышных длинных платьях, восхищая стоявших подле стены юношей. Скромных дам раскрепощали дорогие вина и лестные речи парней, а сами юноши собирались с духом и приглашали понравившихся девиц на вальс. Сидящая за столом госпожа Хван принимала поздравления, изредка наблюдая за происходящим, и переговаривалась со своим любимцем среди помощников и по совместительству лучшим другом сына, что всегда был рядом и помогал в любой ситуации. За всей суетой Ëри так и не заметила пропажу сына. ××× Длинные волосы постоянно лезли в лицо, а лента, что должна была удерживать их, только больше спутала. Кое-где виднелись небольшие комки, пропитанные кровью и грязью. Некогда белая блуза была порвана и ели держалась на одном плече, выставляя напоказ белоснежную кожу. Она была настолько нежная, словно из хрусталя, и почти сияла на солнце, но несмотря на это все равно была покрыта багрово-фиолетовыми бутонами гематом, что приносили невыносимую боль и словно напоминания, что даже самое хрупкое и прекрасное может быть сломано и изуродовано. Придерживаясь за стену, Хенджин медленно поднялся на ноги и, чуть восстановив дыхание, насколько это было возможно, быстро направился в свои покои. Встретив по пути неизвестного парня с пледом в руках, протянутым ему, мгновенно укрылся им и уже чуть быстрее продолжил путь. По приходу он сразу же запер дверь на замок и, сбросив остатки наряда, опустился в наполненный горячей водой джакузи, что приказал подготовить еще до того, как проследовал за незнакомцем в излюбленный сад. Опустившись под воду, парень задержал дыхание в попытке прийти в себя. Навязчивые мысли лезли в голову, заполоняя разум. Страшно было представить, что было бы, если не стоящий поодаль бюст, разбивший голову взрослого мужчины. Может он не выбрался оттуда живым? Или полуживым, но до ужаса изможденным? Может, все было бы гораздо хуже, чем он мог представить… — Просто не думай, Хенджин! Ты же умеешь, когда не нужно! — паника мешала адекватно воспринимать ситуацию и вообще нормально функционировать. — Хватит, хватит, хватит, пожалуйста, умоляю, я не могу так, — нескончаемый поток слов прервал стук в дверь, еле доносимый из-за плотной двери в ванную комнату, которая была так же заперта на замок. — Хенджина, открой, пожалуйста, — тихо послышался родной голос сквозь толщу воды, и юноша тут же вынырнул, вслепую найдя махровое полотенце. Оставив его свисать на бедрах и зачесав волосы назад, рванул открывать дверь. В коридоре стоят необыкновенной внешности для здешних мест парень. Высветленные волосы переливались на солнце. А яркие веснушки обрамляли немного пухлые щеки и аккуратный носик, изредка пошмыгивающий. Чуть пухлые губы приоткрыты в немом шепоте, что все в порядке, а глаза поблескивали от скапливающихся слез — О господи, Ëнбок, ты пришел, — не успела дверь до конца открыться как юноша затянул парня внутрь комнаты и крепко прижал к себе, продолжая содрогаться в слезах. — Тише тише, Хени, конечно пришел, — глубокий немного хрипловатый голос успокаивал, а небольшие ладошки ласково гладили по спине. Усадив Хвана на постель, накрыл его плечи небесно-голубым покрывалом. — тут прохладно, тебе помочь одеться? Вытащенные трико и футболка были аккуратно уложены рядом, а толстовка повисла на спинке стула, ярко выделяясь на его фоне. — Хочешь я тебя заплету? У меня есть несколько цветков, мы можем их вплести. Должно красиво получиться, — Феликс продолжал строить планы, помогая Хеджину одеться, а после натянул на него толстовку и отправил под одеяло со словами, что сейчас вернется. ××× Несколько минут казались вечностью, а в настигшей тишине мысли продолжали разъедать черепную коробку. Показавшись с небольшим подносом и аккуратно поставив его на прикроватную тумбу, Ли оказался рядом со старшим, что не заметил его появления. — Хенджина, ты будешь чай или молоко? — Молоко, солнце, — и тут же получил почти обжигающе горячую кружку, до краев наполненную вскипяченным молоком со сладким тягучим медом, чей запах приторно разносился по комнате. — Только аккуратно, еще не хватало обжечься, — изредка помогая ему придерживать, парень всеми силами пытался отвлечь брюнета от произошедшего. Незамысловатые истории успокаивали мозг, что почти отключился от усталости и напряжения, а хриплый голос клонил в сон. Через некоторое время Хенджин лежал на плече Ëнбока, тихонько сопя и вцепившись в его руку, что так же крепко сжимала в ответ. А другая рука массировала виски, пока в голове появлялся план мести. — Не бойся, маленький, я ему отомщу. Обязательно, — и до утра он перебирал волосы спящего, охраняя его сон. Сквозь задернутые шторы играли лучи утреннего солнца, а напольное зеркало отражало их в плотно закрытые глаза. Поспать подольше казалось невозможным, поэтому Хван приоткрыл правый глаз, тут же его зажмурив. Заметивший это Феликс поднялся, чтобы зашторить окно, давая парню возможность продолжить сон. — Все хорошо, спи дальше. Еще слишком рано, я предупредил всех, что ты никуда не пойдешь. Отдыхай, солнце, — оставив мягкий поцелуй на лбу и макушке, поплотнее укутал его. — Ёнбока, спасибо тебе большое. Что бы я без тебя делал? — длинные пальцы выглянули из-под одеяла и обхватили чужое запястье, — правда, спасибо. Я обязан тебе жизнью. — Ты чегоо? Какой жизнью? Ничем ты мне не обязан! Давай ложись спать, либо пойдем прогуляемся! — Прогуляемся, — в приподнятом, благодаря солнечному мальчику, настроении Хван направился в ванную, дабы привести себя в порядок. ××× На не слишком толстую ткань толстовки падали первые капли начинающегося дождя. Поспешив к крытой качеле, парни расположились на ней, вытягивая ноги под дождь. Не сумев просидеть долго, Ëнбок направился прямо к другому концу аллеи, окруженной пышными бутонами бархатцев и орхидей, начиная кружить под напеваемую под нос мелодию, что так назойливо играла последние дни. — Ты же так промокнешь, иди сюда. — Нет, давай танцевать. Я очень давно не танцевал и уже забыл, как это делается, — и парня вытянули из укрытия, уже громче напевая. А после откуда-то взялся старинный граммофон. Нежно полились аккорды вальса, задавая юношам ритм. ××× Незаметно время пришло к полудню, а парни, устав танцевать, направились к близь лежащему полю, полному ромашек и одуванчиков. Проходящая мимо сада Госпожа Хван заметила мальчиков, плетущих венки, и поспешила к ним. — Что это вы тут делаете, мальчики? Мы в детстве также развлекались. Все девчонки собирались на поле, а после мальчишки бегали в венках с какими-нибудь васильками или иногда вплетали тысячелистник. Ой, много чего было, конечно, всего уже и не вспомнишь, — лучшие друзья сели подле нее, внимательно слушая, пока изящные пальцы перебирали сплетенный венок, — еще и вязали постоянно. Бывает, сидишь дома и вяжешь весь день. Свяжешь какую-нибудь кофточку, а потом выйдешь во двор, да подружкам хвастаешься. Так и вышивали крестиком. Иной раз сядешь вышить чуть-чуть, не заметишь, как день пройдет, а там и картинка небольшая готова. Все умели, а чего не умели, тому учились, — да, юношам действительно было интересно подобное. — Мам, а ты помнишь, как вязать? — Тьфу ты, конечно помню. Я, может и старовата немного, а память-то та же. Все помню, даже, что ты клялся никогда этим не заниматься, милый. Так что же случилось? Не расскажешь, а? — легкая улыбка расцвела на губах женщины. — А можете научить, пожалуйста? Нам, правда, очень интересно, — этим детским глазкам невозможно было отказать, да и Ëри была не против. Все же лучше хоть чем-то занимаются, нежели слоняются весь день. Проведши остаток дня за попытками вязания, они даже не задумывались про произошедшее. По крайней мере, Хван — точно. Ему было просто не до этого, ведь оказывается рукоделие — это так интересно, а он всю жизнь нос от него воротил. Да и тем более, синяки уже не так болели, почти не напоминая про себя. Так и зачем вспоминать, делая себе хуже? Придя к такому выводу, Хенджин весь день не думал, просто действуя. Несмотря на внешнее спокойствие и заинтересованность в обучении, в голове Ли творилось страшное. Перебирались варианты пыток и криков от них, какими орудиями можно воспользоваться и как именно. В общем, будь это на всеобщем доступе, большинство бы обходили стороной, ведомые страхом и моральной неготовностью. Остались бы самые изощренные на мучения люди, мечтающие повторить подобное, а может и просто посмотреть, открыв новый эмоциональный диапазон. ××× — Хвани, пойдем поедим. Мы сегодня даже не ели, а это плохо, — потянув старшего за руку на кухню, веснушчатый зажал другой рукой пачку снотворных в кармане. Его план, как сделать так, чтобы Хенджин не мешался, пока Феликс творит свои дела, был предельно прост. Оставить парня в столовой, уйти на кухню за напитками и подмешать в стакан Хвана таблетки. А после они уйдут в спальню, там Джин будет крепко спать и ни о чем не беспокоиться, видя прекрасные и не очень сны. — Не хочу, хочу спать, — чуть потянув назад, мальчишка потер глаза свободной рукой. — Хорошо, милый. Будешь молоко? — в ответ получил утвердительный кивок, — тогда иди в спальню, а я за молоком и вернусь, хорошо? — еще один кивок, и он ушел в противоположном направлении. ××× Мертвую тишину подвала прерывали тяжелые вздохи, дававшиеся с трудом, привязанному к колонне парню. Расшибленный затылок отдавал тупой болью и спутал волосы пролитой кровью. опухший глаз был прикрыт, пока другой внимательно осматривал помещение. Белая футболка почти полностью была в крови, жутко прилипая к телу и просвечивая его. Тусклый свет пробивался через маленькое окошко, оставляя небольшие просветы на противоположной стене с обшарпанной штукатуркой. Слабые лучи освещали огромные засохшие алые пятна. Спертый воздух с трудом попадал в легкие, причиняя острую боль в горле. Металлическая дверь противно скрипнула, открывая взор на вошедшего. Промелькнувший свет скрыла все та же дверь, словно скрывавшая свободу. — Уже очнулся что ли? Быстровато что-то, но это даже к лучшему, — в голосе слышалась усмешка. Парень подошел ближе к лежащему, — знаешь ведь, что за свои поступки положено отвечать? Знаешь, и сам же ухудшаешь свое положение, обидно как-то. Сковывающая руки цепь тихонько позвякивала в попытках освободиться. Копошение прервал ботинок, резко опустившийся на движущиеся звенья. — Насколько тебе стало скучно, что ты полез к моей принцессе? Адреналина в жизни не хватает что ли или чего? — К кому? К этому смазливому что ль? Кто он там? Бойфренд твой или кто? — хриплый смешок вырвался из грудной клетки, поддавая жару ситуации. — Я не пойму. Ты соскучился или чего? Что ж ты лезешь куда не просят? — Прям я тебе и сказа… — Придется, принцесса. Или будем уже по-плохому разговаривать, коль по-людски не желаешь, — ныне расслабленный парень начал раздражаться, оттягивая металл все дальше и дальше. ××× Словно пытаясь доказать самому себе, что ему все равно, сдерживая накапливающиеся слезы, он пристально смотрел, как со всей яростью давили носком тяжелых ботинок хрустальную подвеску, значившую для него нечто большее, чем обычный подарок. Юношеская душа разбивалась вместе с некогда хрупким котиком, державшим черную розу. — Ты променял меня на эту принцессу? Как несправедливо по отношению к себе, дорогой. Так чем же он лучше меня? — Ты же знаешь, что я был вынужден. Мой отец никогда меня не слушает, за то плюсом у него денег-то достаточно. Мне нужны были только они. Я ж говорил, что люблю только тебя и никого больше, — владелец ботинок аккуратно скользнул к противоположному концу комнаты, в котором стоял парень со смутно знакомой фигурой. — Я знаю, но мне нужны доказательства, — противный голос, словно скальпелем, разрезал остатки и так разбитого сердца. Прикосновения чужих рук к его возлюбленному почти выжигали полностью, а ответные касания развевали тлеющий пепел. Слезы полились из глаз, стекая на холодный пол. Тихие всхлипы разрывали установившуюся тишину. Обнимавшиеся парни с едкой ухмылкой смотрели на юношу, чей мир стремительно рухнул в несколько мгновений, без возможности восстановления. ××× — Да, ревную я тебя. Да, хочу вернуть, потому и докопался до того неженки. Вы ж друг от друга не отлипаете, слиплись пельменя два, тьфу на вас, — продолжал ворчать связанный. — И вот на это ты меня променял? Я, конечно, знал, что со вкусом у тебя так себе, но, чтобы настолько… — Заебал, заткнись уже, а, — еще более раздраженный юноша направился к выходу. Бросив напоследок «Смотри, не сдохни», Феликс скрылся за массивной дверью. Его сознание подсказывало, что с другом не все так хорошо. Ноги неслись сами, не давая отдышаться хоть на секунду. Дубовая дверь скрывала ворочающегося Хвана, что буквально задыхался в слезах. Через секунду она перестала быть преградой, открывая развернувшуюся картину. Ли мгновенно подлетел к длинноволосому, тихо зовя его. — Хенджина, проснись, — глубокий голос и легкие протрясывания за плечо всегда отлично справлялись с ролью будильника, но не в этот раз. — Феликс, нет, пожалуйста, не уходи, умоляю. Я же, правда, люблю тебя, не бросай меня. Я не могу без тебя, — тонкие пальцы схватились за чужое запястье, сжимая его с неимоверной силой. Забытая кружка упала с прикроватной тумбы в феликсовых попытках разбудить старшего. Еще теплое молоко образовало белесые разводы на темном ковре, оставляя мокрые пятна. — Тише, все хорошо, — оставив парня на пару минут, Ёнбок решил прибрать хаос, пока не засохло. ××× Широкая атласная лента скрывала просвечивающие участки кожи. Начищенные ботинки ярко сверкали под взором свечей. Алая роза лежала на столике, укутанная такой же атласной лентой, дожидаясь своего часа. Юноша в зеркале пытался уложить волосы, то и дело бросая взгляд на веснушки, что так претили ему. Последний раз взглянув на часовые стрелки, что не спеша двигались к одиннадцати вечера, схватил колючий подарок и покинул свои покои. Двигаясь к саду, парень повторял в мыслях заготовленную речь, пока не встретил знакомую служанку. — Крис, позови Хвана в сад, пожалуйста, — увидев кивок и проводив ее глазами, Ли продолжил путь. Прохладный ветер пробирал до мурашек, задувая под единственную блузу. Мелкие капли разбивались о нежные лепестки и твердую поверхность бетона. Уже успевший спрятаться под крышей качелей Феликс мирно ждал, перебирая меж пальцами стебель цветка, совсем не заботясь о впивающихся в мягкие подушечки шипы. Такая же погода была, когда Ликс твердо решил, что признается. Может он не был уверен в чувствах старшего, но в своих уверенность полыхала ярким огнем. Даже если ему и откажут, он будет спокоен, что сказал. Как ведь говорят люди — уж лучше сказать и пожалеть, чем не сказать и пожалеть. Нервные движения были остановлены худыми пальцами правой руки, пока левая аккуратно поднимала чужую головушку за подбородок. — Ну и чего ты делаешь? Ждешь, пока проткнешь пальцы? — совсем рядом прогнулась мягкая ткань качелей под весом севшего. Судорожный вздох вырвался из уст младшего, ниточка тянувшихся мыслей порвалась, оставляя мальчишку без подготовленных слов. — Это тебе, хен, — бутон оказался в ладонях Джина. — Я давно хотел признаться… в том, что мои чувства совсем не такие, какими должны быть. Не дружеские. И они слишком сильные, чтобы я мог их просто игнорировать, — короткая пауза. — Ты мне нравишься, Хван Хенджин. Хотя даже не так… я люблю тебя. Минуты молчания длились вечность, а может и больше… — Ты можешь не принимать их, все в порядке. Я не заставляю тебя, — Ёнбок нежно провел пальцами по застывшему лицу и заправил выбившуюся прядку. Поднявшись на чуть трясущихся ногах, Ли сделал первый шаг вперед, намереваясь оставить старшего размышлять, но второй не получилось. Его маленькую ладошку, сжатую в кулак, перехватила чужая, немного потная и шершавая. А в следующую секунду его уже удерживал поцелуй, означавший взаимность. — А помнишь того парня? Я ведь сдержал обещание, и он поплатился за это. Потому что никто не смеет трогать того, кого я люблю, — несдержанные поцелуи-бабочки поползли по лицу. — Ты можешь просить все, что захошечь. I will do everything for you, my universe.