У тебя есть вечность

Беги, будто от этого зависит твоя жизнь. Потому что так и есть.

…

Сердце колотилось, словно это были последние его мгновения, а глаза выглядывали из-под прутьев, которые означали конец её свободе. Меня ужалили. В тот день ветер казался холоднее, а дышать становилось всё труднее. Слышать возможно было лишь стук сердца, которое билось не переставая. Мелодия колыбельной разливалась вокруг прутьев, и казалось, что можно ещё что-то сделать… Но я не могла, ведь в берлоге вершилась моя судьба. — Посмотрите на неё! Она не заражена! — кричал во весь голос светловолосый парень, который был так близок с девушкой, что послужила поводом для собрания. — Ньют, ты видел, что она ранена, и ты знаешь, что происходит с теми… кого ужалили, — сказал парень твёрдым голосом, в котором искрилась нотка сожаления. — Я видел… но с ней всё по-другому. Возможно, она и была ужалена, но другие были отравлены своим же страхом. Она была бегуном — быстрее и бесстрашнее всех имеющихся парней в Глейде. Что и давало ей возможность пройти почти весь лабиринт за день. Но в один день она всё же не смогла убежать… Её смогли вытащить обратно в Глейд, но из кутузки её никто не собирался вытаскивать. — Я думаю, нам надо подождать несколько дней… — Алби встал рядом с Ньютом и посмотрел на парней, которые были то ли возмущены, то ли напуганы, ведь все видели, что происходит с теми, кто был целью Гриверов. Криками и ссорами они не могли ничего решить. Их головы были забиты лишь одной мыслью: «Что нам делать?» Но решения были разными — какие-то могли посчитаться слишком зверскими, а какие-то, возможно, могли привести к трагедии.

3:30

Лунный свет падал на русые волосы, а темнота, что томилась рядом, шептала плохие мысли. — Никто так и не подошёл ко мне и не рассказал, что было на собрании… Они убьют меня? Сделают то же самое, что и с остальными? Послышался шум быстрых шагов. Хотелось спрятаться и убежать, но темнота не хотела меня скрывать. Прижавшись к углу холодной ямы, хотелось свернуться в комок и никогда не вставать. Шаги замедлились, и чьи-то глаза начали вглядываться вглубь клетки. — За что сидишь? — с серьёзным лицом спросил парень. — Ньют! Ты помереть хочешь? Или составить мне компанию?! — я злилась, но повышать голос было бы очень глупо, при том, что Ньюта тоже могли наказать. — Лил, не забивай себе этим голову. Они все уже спят. Я знаю, конечно, Алби сам должен был сказать результаты голосования, но я хочу, чтобы ты не мучала себя догадками, и сказать тебе, не дожидаясь завтрашнего утра. — Что решили? — Поникший голос в моих словах звучал совсем отчаянно. — Тебе дали целую неделю! На то, чтобы проследить, как твой организм реагирует на яд.

Спустя семь дней.

Неделя прошла словно в тумане. Просыпаясь, я видела тарелку с едой у ног и глейдеров, словно муравьи, трудившихся не покладая рук. А я была собачкой, которую наказали за плохое поведение. Хоть я и понимала суть моего нахождения в клетке, но выжидание конца казалось невыносимым. Вдруг я услышала шаги — это были глейдеры, собравшиеся для того, чтобы решить мою судьбу. Да, они знали, что я, будучи ужаленной, никаких признаков заражения не подавала, но всё так же боялись. Ведь как такое возможно? Ведь те, кто был ужалён, не возвращались человеком. — А я уже собиралась табличку на будку повесить: «Злая собака». В этом случае я кусаюсь… Дверца клетки открылась. — Как я неделю прожил без твоих шуточек? — Ньют начал протягивать мне руку, но его одёрнули. — Эй, а вдруг она заражена? — Глейдер отпустил руку и испуганно меня оглядел. Когда меня вытаскивали из кутузки, на мгновение я остановилась и… резко набросилась на испуганного парня. Он вскочил и тут же побежал прочь. Обернувшись назад, я оглядела ребят: они все смеялись, кроме Алби. Он смотрел на меня со злостью, словно я правда хотела покусать того парня…