Скандал

      — Да иди ты нахуй! — Прокричала девушка, затуманенными обидой глазами, прожигая лицо напротив. Она была злой. Очень злой.       — Сама пошла нахуй! — Виолетта казалось была ещё злее, чем её девушка, в скором времени вполне возможно, бывшая, учитывая масштабы их недавних ссор. — Я же извинилась уже тысячу раз, хватит на меня орать!       Все дело в том, что девушка, чье тело украшало множество тату, поздно пришла домой, пьяная. Очень поздно и очень пьяная. Да, она обещала, что такого больше не повторится, что она будет рассудительнее и ответственнее… Кто ж знал, что ей собираются выдать премию на работе? Вот вы бы обрадовались? Захотели бы отметить это событие? Конечно захотели бы, и даже не пытайтесь напиздеть, что это не так. К тому же, она вымаливала прощение всё утро!

***

Приготовила блинчики с мёдом на завтрак, помыла всю посуду, даже подмела в гостиной. И это всё вопреки неимоверной боли, окутавшей ее голову, и ломоте в теле. Ощущения были такими, будто этой ночью её переехал поезд, раза три примерно, а потом она упала в холодное озеро без возможности выплыть. В общем ей было хуёво, а таблетки, найденные в аптечке, по предположениям её злой, но всё ещё такой заботливой девочки, должны были помочь с похмельем, но явно не справлялись со своей задачей. И пусть ощущалось это так, будто к месту открытого перелома приложили подорожник, она согревалась от любви подаренной ей девушкой. Она уже была готова встречать свою голубоглазую с завтраком и примирительными объятьями, но Виктория решила иначе. Она прошла мимо Малышенко в направлении ванной, ненадолго задержав свой осуждающий взгляд на её лице, и поспешила удалиться. Сказать что Виола расстроилась — ничего не сказать.       Она прошла по направлению к ванной комнате сразу за брюнеткой и встала возле неё. Вика чистила зубы, и выглядела довольно горячо, надо заметить. Просто татуированная действительно обожала, когда этот безобидный ангел приходил в бешенство. Это было так, сука, сексуально, что Виолетте оставалось только пускать слюни и отгонять от себя порнографические картинки, которые, честно, сами всплывали в голове, чтобы не взять свою девушку на месте. Так было когда Вика злилась на кого угодно, кроме самой шатенки. Испытывать гнев брюнетки, при этом пытаясь не получить оргазм от её взгляда из-под ресниц, было довольно тяжело. И не дай бог, чтобы о её состоянии узнали, было бы ещё хуже.       Она аккуратно, стараясь разгадать возможную реакцию на свои действия со стороны близстоящей, делала шаги в её направлении, пока не встала лицом к спине, плотно прижимаясь губами к затылку и прошептала тихое — Прости. — Поцелуй в мочку уха — Прости. — В венку на шее — Прости. — В плечо.       — Ви, давай потом, я хочу умыться и позавтракать. — На выдохе произнесла брюнетка. — И ты должна будешь объяснить что за хуйня произошла, потому что я думала, что свихнусь ночью.       Шатенку такой ответ не сильно порадовал, но она понимала, что если продолжит разговор, то Вика разозлится и накричит на неё. Это было страшно, потому что как только Малышенко слышала крики в свою сторону, ей будто башню перекрывало. Она была готова задушить человека, посмевшего повысить на неё голос, в этом убедилось достаточно малознакомых ей людей, которых она крыла трёхэтажным матом и лезла с кулаками в барах. На голубоглазую же кричать не хотелось, что уж говорить о применении физической силы. Коротко кивнув своей девушке, она оставила мимолётный поцелуй на её щеке и поспешила удалиться.

***

      Скандал длился уже два часа… После прихода на кухню, брюнетка начала орать и обвинять Виолу во всех возможных грехах и даже заикнулась про расставание. Это хорошо встряхнуло обеих, и теперь они старались успокоиться и поговорить, как обычно делают люди в здоровых отношениях. Только вот Виолетта Малышенко и здоровые отношения… Казалось чем-то несовместимым.       — Блять, всё, я устала, остынешь, приходи в спальню. — Проговорила зеленоглазая и поспешила закрыть за собой дверь, во имя избежания новых, надрывающих голосовые связки, возгласов, с обеих сторон конфликта.       Минут тридцать она залипала в телефон, сидя на кровати, периодически переключаясь на мысли о произошедшей ситуации. Ей было стыдно, правда, очень стыдно. Шатенка понимала, что в данной ситуации, катализатором пиздеца стала именно она. Как и в большинстве случаев… Собираясь с мыслями, она пыталась продумать свою речь с извинениями и очередными клятвами, о том, что это был последний раз и бла-бла-бла. Нет. Это всё не то, зеленоглазая понимала, что сильно налажала и, что такое происходит не в первый раз, так что нужно было придумать что-то получше, чем пламенные речи об исправлении. И тут девушка вспомнила про свою заначку травки и мефа, спрятанную в плинтусе их с Викой комнаты. Виолетта очень хотела заслужить очередной шанс и, ко всему прочему, понимала, что ей правда пора завязывать со своими зависимостями. Она подбежала к месту, где были спрятаны медленно убивающие её организм вещества, и, схватив их, вышла из комнаты, направляясь на кухню, где расположилась её спутница.                   Татуированная подошла к девушке и жестом указала на наркотики, находящиеся в её руке.       — Пойдем. — быстро проговорила шатенка, указывая на дверь, ведущую в санузел их маленькой квартиры. Она видела злость, переходящую в непонимание, во взгляде напротив. — Мы смоем их в унитаз, а потом поговорим о том, как я могу слезть. Начало уже положено, правда? — Она мимолётно улыбнулась, заметив проблески позитивных эмоций на лице брюнетки.       Покончив с избавлением от содержимого манящих к себе пакетиков, девушки прошли на кухню. Голубоглазая заваривала чай, пока Малышенко пыталась собрать все мысли воедино, чтобы наконец как подобает извиниться перед ней.       — В общем… Извини меня пожалуйста, я поступила как последняя сволочь… — Тяжёлый вздох со стороны Виолетты, который тут же отзеркалила рядом сидящая девушка. — Я знаю, что говорила так уже много раз, но я надеюсь, что ты сможешь понять, как мне было тя… — Она была грубо прервана губами брюнетки, захватившими её собственные. Голубоглазая словно начинала сиять от радости, переполняющей её сердце и душу.       — Нет, это ты меня прости, что не пыталась помочь тебе справиться. — На выдохе произнесла её Виктория, мягко поглаживая тыльную сторону ладони своей Вилочки большим пальцем. — Я только кричала и обвиняла тебя во всём, даже не пытаясь понять, как тяжело избавиться от зависимости.       Виолетту переполнял солнечный свет, пробираясь сквозь терни заросшей страхами и разочарованиями души. Ей никто никогда не пытался помочь. Никто не хотел узнать её. Никто не интересовался, почему она убивает себя. Никто, кроме этой девушки.       Хмыкнув, Виолетта притянула объект своего вожделения максимально близко к себе и стала покрывать всё её лицо короткими поцелуями. Она ещё успеет расплакаться и рассказать голубоглазой, каким важным человеком та является в её жизни. Сейчас хотелось показать, как сильно она благодарна.