Рубины цвета голубиной крови

Ночь. С одного из самых высоких этажей пятизвездочного отеля открывался чудесный панорамный вид на ночной город, освещаемый многочисленными огнями, светом от рекламных билбордов и фар машин. По близко расположенной трассе разъезжали самые разные транспортные средства – от неприлично дорогих до печально дешевых и, кажется, этой ночью никто и не собирался ложиться спать. А ведь для кого-то этот день только обещал начаться. Тонкая бледная рука сжимала холодные металлические перила, ожидая своеобразного сигнала к действию, а темно-карие глаза рассматривали интересную игру света на поверхности стекла. Он знал - персонал отеля на целиком снятом этаже отсутствовал, по крайней мере, особо привлекательных персон он попросил сегодня не выходить за пределы служебной комнаты. Если хотели остаться в живых, конечно. Спина постепенно затекала от неудобной статичной позы, и в какой-то момент все же пришлось выпрямиться. Хенджин медленно, вальяжно развернулся, и взглянул на стену позади него, тускло освещенную единственной включенной лампой. В отражении зеркальной поверхности на него издалека смотрел высокий темноволосый парень, а на нем - идеально выглаженный белый костюм с укороченным пиджаком на завязках, замечательно сочетающийся с золотым обрамлением стен, будто то своим блеском еще сильнее подчеркивало утонченность образа. Сегодня он был особенно красив, и Джинни знал об этом. Ноги аккуратно постукивали по ровному полу, в конце концов мерными шагами приближаясь вплотную к зеркалу. Хенджин обожал рассматривать свое тело – ему нравилось, что оно менялось прямо на его глазах, становилось крепче, изящнее и сексуальнее. С каждым годом он превращался в другого, нового человека – и его этот процесс сильно привлекал. Более того, Джинни был уверен, что не только его – он знал, что великолепно выглядит. Все те немногочисленные комплексы, былая скованность и прочие недостатки хранились глубоко в груди, спрятанные от чужих глаз, заставляя остальных лишь восхищаться им и тайно завидовать. И еще больше ему нравилась эта своеобразная игра. Прежде всего – с самим собой. Слишком мало людей отвечало его требованиям, и с ними было достаточно… скучно. Чего нельзя было сказать о будущем госте. В этот момент на улице раздался оглушительный, доходящий даже до его номера рык мотоциклов. Кажется, кое-кто даже не опаздывает. Как жаль, что сегодня для Джинни белоснежный костюм оказался дороже зрелища этажами ниже – он был уверен, через минут 10 там не останется ни одной живой души. Хотя, кроваво-красный даже придал бы изюминки его образу, но не сегодня. В этот вечер он должен быть идеален. От туманных, вязких мыслей о своей внешности его оторвал лишь звук поднимающегося лифта. Стоит сказать, невероятное сооружение: прозрачная, фактически ничем не огороженная застекленная капсула в форме прямоугольного кристалла, движущаяся прямо вдоль огромного небоскреба. Лучше поверить на слово – вид из него открывался просто потрясающий, и это чувство полета, будто ты и не в лифте находишься вовсе… очень даже впечатляюще. Хенджину нравились такие вещи - баснословно дорогие, роскошные и фактически неповторимые. По крайней мере именно отсюда открывался самый красивый вид на ночной город – он убедился в этом лично и не раз. Дверь номера аккуратно закрылась за спиной, и Джинни вышел в коридор, терпеливо ожидая приезда лифта. Как жаль, что теперь от его былой красоты остались лишь хрупкие слова – все стекла были отвратительно, неаккуратно измазаны кровью, будто кого-то прямо с рассеченной головой протащили лицом вдоль перегородок, насильно выталкивая на выход. «Какая же грязная работа»,- подумал Хенджин, но не отворачивая взгляда. Гораздо важнее было то, кто именно в нем ехал. Среди всего этого месива стоял в таком же белоснежном костюме Бан Чан – небольшая прихоть Джинни, так, для развлечения. Он выслал его примерно пару дней назад с припиской о месте встрече, якобы они должны были тайно вместе пересечься на очередном ограблении. Только вот Чан не был идиотом и знал, что на такую работу, как у него, он ни в жизни бы не согласился, молоко еще на губах не обсохло, зато прекрасно знал расценку личного времени Хенджина. И то, насколько он любил создавать всем проблемы вселенского масштаба. В воздухе повисла гробовая тишина, а воздух начинал киснуть от металлического запаха крови. Первым голос подал Чан. - Ну?,- блондин невольно поерзал, ощущая на себе пристальный, пожирающий взгляд Хенджина. Тот не просто смотрел – он смирял взглядом каждый сантиметр тела Бан Чана, оценивал, как будто собирался прямо так выставить его на аукцион. Потного, с испачканными в крови руками, со злобным прищуром и не менее плохими намерениями. К слову, это и был основной род деятельности Хенджина – знать обо всем и обо всех каждую деталь, и уметь эти знания продавать за бешенные суммы. Обычно таких зубрил встречаешь в библиотеках, ломбардах, на научных конференциях – но никак не в кругу наемных убийц, наркоторговцев и преступных группировок. «Ему бы в музее стоять мраморной статуей, а не людей обманывать»,- скорее недоумевающе размышлял Бан Чан, удивляясь стремлению младшего к адреналину. Это тоже его цепляло – разница в возрасте у них была не то чтобы значительная, но ощутимая, и порой даже унижающая, учитывая то, насколько Хенджин был способнее и хитрее его, еще и в таком возрасте. И красивее. Даже не так. Он был чертовски привлекателен. - Слишком громко думаешь,- Джинни легко хмыкнул, видимо, оставаясь довольным реакцией напарника, - Следуй за мной. Чан вопросительно изогнул левую бровь, решительно поднимая руку со сжатым в ладони серебристым Кольтом прежде, чем Джинни успел развернуться – офицерский рядовой пистолет красиво блестел на фоне красного обрамления стен коридора. От всех пушек эту малышку отличала надежность и доступность патронов. Хенджин находил такой выбор безвкусицей, в то время как для Бан Чана она был неизменным спутником на каждом важном заказе. - Что ты опять задумал? - Что, страшно? Не волнуйся, я уже успел обо всем позаботиться,- кажется, Джинни никак не пугал направленный на него пистолет, наоборот – он как будто только этого и ждал. - В прошлый раз ты говорил то же самое. О да, прошлый раз. Что же тогда такого сделал Хенджинни? В общем-то, ничего блестящего – просто дал парочке нужных людей ложные координаты, заставив Чана в ярости перерезать ни в чем не виноватую половину персонала его босса. С последующими извинениями перед заказчиком, конечно же, коим Джинни и оказался. Только вот платить ему пришлось вовсе не деньгами, от чего темноволосый коротко прикусил губу. - Я же не виноват в том, что ты постоянно торчишь на своей чертовой работе. Всего лишь совместил для тебя приятное с полезным, Чанни. Как и сейчас,- Хенджин коротко подмигнул,- Так что? Поверь, на этот раз я уделил организационным моментам гораздо больше времени. И дверной замок звонко щелкнул. Внутри все было готово. Свет в шикарно обставленном номере никто и не собирался включать, и лишь по стенам растекались алые огни от многочисленных свеч на столе. Джинни думал что достаточно просто сменить декорации, и чужой настрой сразу сможет измениться – на дорогой дубовой мебели располагались самые дорогие и вкусные блюда, что он смог выцепить из меню, и не без бутылки хорошего вина, конечно же. И он надеялся на смену настроения и у самого Бан Чана. Ведь Хенджин так ждал своего гостя, игрался со своим же предвкушением от встречи. Иногда, конечно, в особо скучные дни ему хватало и самого существования Чана – как факт того, что Джинни вообще мог кто-то настолько нравиться, от внешнего вида чужого тела до ощущения пухлых губ на собственной шее. Но заставить «избранника» мчаться на новеньком Харли прямиком к его ногам, да еще и чтобы Чан с подчиненными безупречно разделывал каждого, кто встретился им на пути, было еще интереснее. Незаметного для Хенджина пухлые губы сами растянулись в ехидную, кровожадную улыбочку, и Бан Чан ответил ему не менее едким выражением лица. Темноволосый провел его в гостиную и аккуратным жестом указал на роскошный деревянный стул – прямо напротив его собственного. Теперь их разделяли добрые пару метров и устланный едой и прочим интерьером стол. Джинни давно заметил: чем Чану было тяжелее сохранять самообладание, тем шире он старался улыбаться, будто издевался. Хотел казаться выше, сильнее. И, признавал Хенджин, у него это выходило – у Чана была удивительная улыбка, так и хотелось ее запечатлеть на обложке какого-нибудь глянцевого журнала, но она была доступна лишь лично для него – успокаивающая и в то же время пробиравшая до самых костей, завязывающая до сладкой боли тугой узел где-то в районе живота. - Что, неужели до такой степени соскучился?,- Хенджин осматривал окровавленные руки напарника. - Какое высокое самомнение. Ты же знаешь, зачем я здесь. Диалог сразу же катился к острому краю – а все из-за чужой манеры не считаться с другими. Несмотря на все, Джинни крайне не нравилось, когда кто-то мог ставить себя выше его самого, принимая данное поведение исключительно за оскорбление. Только вот скоро Бан Чану придется это сделать. На столе были не только съедобные… блюда. На небольших пьедесталах, как вишенка на торте, висели различные колье, усеянные бесчисленными камнями. Разница была лишь в том, что Хенджин действительно знал им цену, а Бан Чану обещали за них просто хорошо заплатить. - Красивые, правда?,- темноволосый парень победно уставился на Чана, издевательским тоном протягивая некоторые гласные, как будто игрался в руках с какой-то очередной безделушкой,- Например вот это… Хенджин наигранно прищурился, беря в руки одно из украшений. - Рубины цвета голубиной крови массой более 100 карат, вокруг усыпанные сотнями бриллиантов, даже один из них может стоить как целое состояние. Идеальная огранка, великолепное дизайнерское решение… просто представь как изысканно оно смотрелось бы на чужой шее- - Если ты хотел привлечь мое внимание, то у тебя получилось,- Бан Чан грубо перебил Джинни, с каждым его словом становясь мрачнее и мрачнее. Он манерно обтер ладони о белые брюки, оставляя на них кровавые отпечатки пальцев. «Боже, как ребенок»,- пронеслось в голове Джинни, но действия Чана невольно заставили дёрнуться уголки его губ вниз. От такой шаблонной реакции хотелось лишь заломить чужие сильные руки и… От мысли о наличии неприлично большой кровати за соседней дверью, в которой можно было прямо сейчас свести диалог совсем в иное русло, внизу живота начинало сильно сводить. Хенджин даже не стеснялся этих мыслей – напротив, смотрел на Бан Чана прямо в упор, не стесняясь, и перебирал пальцами особенно крупные камни в украшении. В какой-то степени держать колье за миллионы долларов было очень даже приятно, но еще приятнее было наблюдать за калейдоскопом эмоций Чана. Хенджин прекрасно помнил это выражение лица – с каждой их редкой встречей он словно слой за слоем сдирал наигранную маску, пытаясь добраться длинными пальцами рук до самого сердца, будучи уверенным, что оно у него наверняка есть. - Ты хоть знаешь, сколько стоит хотя бы метр такой ткани?,- Джинни демонстративно закатил глаза, выражая свое недовольство,- Что, не думал что я доберусь до них раньше тебя? Какая прелесть. Они уже не могли разойтись просто так. В руках Хенджина находился чуть ли не внешний долг Либерии, и по совместимости цель сегодняшнего разгрома отеля Чаном. «В какое же дерьмо я влип»,- Бан Чан устало вздохнул, опрокидываясь на спинку стула и принимая неприлично расслабленную позу. Неприлично – потому что он буквально раздвинул ноги прямо перед Хенджином, и выглядело это крайне… двусмысленно. Как жаль что стол почти не открывал вида на это зрелище, но у Джинни с фантазией все было в порядке. Чан понимал – он связался не с тем, кому нужны были от него только деньги, и попросту ожидал назначенную цену, проклиная в очередной раз любую авантюру, связанную с этим молодым человеком. - Даже так ты выглядишь слишком напряженно,- Хенджин подпер голову обеими руками, заранее вешая гранатовое колье на металлический пьедестал, и как бы невзначай провел языком по нижней губе, цокая,- Мне пришлось хорошо постараться, между прочим. Разве я не заслужил твоего внимания? - Все, чего ты заслужил, так это разбитой черепной коробки,- ругань Чана прошлась мурашками по всему телу Хенджина. Он чертовски любил его ярость – ее можно было зачерпнуть ложкой и употреблять как самый сладкий десерт,- Что, решил разбогатеть на пару миллиардов долларов? Не смеши. Клянусь, у тебя такими ювелирными безделушками половина апартаментов заставлена. - Если пара миллиардов долларов – это цена ночи с тобой, то да,- эти слова словно разбились о стены комнат, настолько нагло они были озвучены, даже в комнате будто температура повысилась на несколько градусов, и огонь от свеч начал казаться ярче и горячее,- И не тебе судить о чужих вкусах. Последняя фраза была произнесена уже над самым ухом Бан Чана – Джинни порядком устал от этого диалога, и на этот раз решил взять инициативу в свои руки. Впрочем, как и во все предыдущие их встречи. Тот даже не дрогнул, уже морально готовясь к самым извращенным идеям Хенджина, предвкушая, пожалуй, одни из самых длинных часов в его жизни. - Заносчивый идиот. - Отдай пистолет, и мы продолжим эту никому не нужную словесную перепалку,- Хенджин, все еще находящийся за спиной Бан Чана, требовательно протянул тонкую руку вперед, ладонью вверх, и выжидал. Не то чтобы он думал, что белобрысый решит пустить ему пулю в висок прямиком в спальне, но у него были свои грязные планы на этот счет,- Ну же, будь умничкой, не расстраивай меня. И Чан послушно передал оружие в чужие руки, понимая – все это не более чем затянувшаяся шутка. По крайней мере, ему почему-то так казалось. Один раз между ними ничего не должен был ничего значить еще с самого начала, и тот непристойный поцелуй, переросший в минет прямиком за стенкой босса, в том числе. Но отчего-то тревога внутри лишь нарастала. Происходящее все меньше укладывалось в его голове. - Какое безвкусное оружие… неужели не решился выбрать для меня что-то более достойное?,- и с этими словами Хенджин облизал дуло ружья, сладко причмокивая прямо рядом с лицом Чана, чтобы тот уж точно услышал,- Мм-х… И с этого момента он перестал что-либо соображать. - Еще один звук – и ты умрешь здесь и сейчас. - Да ты что?,- Хенджин наигранно вздохнул, подставляя пистолет прямо к горлу напарника, заставляя чужую разгоряченную кожу шеи соприкоснуться с черствым холодом металла,- Меня уже давно не пугают твои угрозы. Я вижу тебя насквозь, Чанни. Признайся, сколько раз ты думал обо мне с того вечера? Не единожды, раз так бурно реагируешь. Ровно с этими словами пистолет из рук Хенджина с грохотом полетел на пол, и виновник торжества оказался прижатым спиной к багровой стене с золотой лепниной. Он смотрелся на ней необычайно красиво – и мысль об этом раздражала Бан Чана еще сильнее. Какого черта вообще происходит сейчас в его голове? И встречать своими глазами наглый, непристойный взгляд темных, затуманенных глаз Хенджина ему теперь хотелось еще меньше. - Какое-то у тебя нездоровое представление,- Бан Чану пришлось на секунду замолчать, чтобы дать происходящему хоть какой-то подходящий не матерный синоним, а глаза невольно цеплялись за открытые участки тела Джинни с идеальной, бархатистой гладкой кожей. Ровно такой, какой он успел ее запомнить,- о свиданиях. Тебе так не кажется? - Разве я виноват в том, что ты такой не романтичный? Если из всех моих предложений о встрече тебя привлек лишь,- сильная рука Чана внезапно оказалась на его шее, заставляя голос ломаться и звучать тише. Теперь на белоснежной шее красовались грубые багровые следы, смешанные из запекшейся крови и капель солоноватого пота,- заказ на сраное украшение за бешенные деньги, не значит ли, что тебе стоило лишь хорошо заплатить? - Я что, по-твоему похож на продажную шлю- И, не дав договорить и без того очевидный конец фразы, Хенджин отдернул руку Бан Чана от своей шеи, притягивая того за пиджак, и их губы сцепились в грубом, влажном поцелуе. Он целовал жадно, кусая чужие губы до синяков, облизывая их так, чтобы холодным потом прошибало от его действий. Джинни был настроен переспать с Чаном с самого появления того в жизни, и больше не хотел выслушивать абсолютно глупые и лишенные какой-либо заинтересованности в нем монологи. Он хотел чтобы Бан Чан желал его, и был готов приложить к этому всевозможные усилия. Он клялся самому себе – еще один очередной отказ Чана, и он не обещает, что кто-то из них сегодня останется в целости и невредимости. - Блять, просто возьми меня уже, я так больше не могу,- Хенджин выпалил это прямо на ухо Чану, рвано пытаясь отдышаться,- Справишься – и заберешь всю эту дребедень со стола с собой. - Какой же ты невыносимый… Бан Чана мутило от накопившейся злости. От всех этих нелепых букетов цветов, которые Джинни высылал ему каждый раз на новый адрес, от каждого подаренного им украшения совершенно не в его вкусе, и все эти подарки шли к нему с одной и той же припиской – что тот якобы хочет встретиться. Чану же не было никакого дела ни до его чувств, ни до его постоянных хотелок – разве что чуть-чуть, и это распаляло огонь внутри еще сильнее. Он находил Хенджина чертовски привлекательным – даже слишком, таким, что перед его красотой было невозможно устоять, и не верил, что этого черноволосого, помешанного на преследованиях идиота привлечет именно он. И Джинни был прав – он действительно о нем думал. Фантазировал. Помнил их горячие поцелуи, грубые толчки, следы от укусов на ключице… Это ужасно заводило, и Хенджинни дал ему заслуженное время на раздумья, прекрасно зная, что творилось у того в голове, и одновременно поражаясь чужой неуверенности. - Я знаю,- и Хенджин, прерывая чужие муки разума, приподнял колено прямо между ног Чана, медленно водя им и поглаживая чужой пах, утягивая блондина в очередной жаркий поцелуй. Оба чувствовали нарастающее возбуждение, но каждый совершенно по-своему – действия Хенджина были торопливые, пронизанные страстью, с головой уносящие куда-то далеко, в то время как Бан Чан напоминал собой разгорающееся пламя – его ласки были размеренными, нежными, но с каждым новым прикосновением к чужому телу они перерастали все в более и более грубые и чувственные. Джинни действовал на него как горючая смесь. Бан Чан еле отстранился от Хенджина, застывая прямо перед темноволосым, с немым вопросом на губах. Он завороженно провел крепкой ладонью по прессу Джинни, заводя пальцы под белую ткань пиджака, играясь с лентами из мягкой ткани и ощупывая бархатистую кожу. Тот все понял. *** В постели от хладнокровности Бан Чана постепенно оставались лишь крупицы самообладания. Хенджин всеми способами хотел довести Чана до предела, и у него это вполне получалось: он кусал, жадно целовал все открытые участки чужого тела, спускался от уголка его лица до самой груди, кусая и сладко облизывая каждый сантиметр разгоряченной кожи, оставляя за касаниями пухлых губ вишневые следы. Он действовал торопливо, но одновременно невероятно аккуратно – так трепетно поступают лишь с долгожданными подарками. Не то, чтобы ему настолько нравилась роль ведущего – просто он до ужаса любил контроль над людьми. Знал, что Чана это разозлит еще сильнее – тот был крепче него, сильнее и старше, но под темноволосым хватал ртом воздух так, будто от этого зависела его жизнь. И эти недолгие минуты безмолвного подчинения длились для Бан Чана словно целую вечность. Он даже не касался Хенджинни – ждал, когда тот вдоволь наиграется, выражая таким образом все свое напыщенное недовольство, только вот почему-то в штанах становилось тесно, и щеки расцветали всеми оттенками розового. - Какие мы сдержанные. А ведь в прошлый раз тебе очень даже понравилось мне сосать, Чанни. Сердце Бан Чана улетело куда-то вниз, вместе со всем скопившимся возбуждением, затягивающимся в тугой узел из самых смешанных эмоций. Окидывая теперь изящно сидящего на нем Хенджина крайне недобрым взглядом, он резко положил на его бедра руки, сжимая их так, что, если бы не ткань одежды, можно было бы увидеть побледневшую от прикосновений кожу. Выбить победные тихие стоны из него было куда легче, чем из Чана, но тот не собирался никуда торопиться. Кое-кого стоило спустить с небес на землю. - Покажи мне себя,- Бан Чан скользил взглядом по телу Джини: по его опухшим от поцелуев губам, той тряпке, что он называл пиджаком, едва ли прикрывавшей его выраженный пресс, по чуть дрожащим от неудобной позы тонким, изящным ногам, останавливаясь на причинном месте, возбуждение которого не скрывала никакая плотная ткань костюма,- Раздевайся. Хенджин ощутимо вздрогнул. - Что, думал я язык прикусил?,- голос Чана звучал хрипло, властно, и ни капли не дрожал,- Ну же, будь умничкой, не расстраивай меня. Но он и не собирался отказывать себе в таком удовольствии. План Хенджина работал идеально, и он медленно, не отрывая зрительно контакта, начал раздеваться. Не так, как это делают, если уж слишком торопятся потрахаться – в моментах касающихся его красоты тот был крайне щепетилен. Первой Хенджин снял резинку с волос, бросая ее куда-то на пол, позволяя небрежным длинным прядям упасть на его плечи. Бан Чан находил эту растрепанность крайне возбуждающей – во всяком случае, далеко не каждому посчастливилось увидеть хотя бы один раз за жизнь Джинни в таком виде, что уж говорить про второй. А вот следующей снятой деталью стал ненавистный пиджак. Хенджин аккуратно пододвинулся ближе, вынуждая Чана под ним фактически сесть, опираясь спиной о бортики кровати, и тот тут же накрыл его руку своей, прикладывая ту к телу. Джинни провел сомкнутыми ладонями от самого бедра, выше, по мускулистому торсу, до самой груди, цепляя слабо завязанные ленты пиджака. С каждым касанием он прогибался все сильнее, пошло откидываясь назад и нескладно двигая бедрами, стимулируя налившийся кровью член. Как он еще терпел – сам не знал, но это заводило обоих лишь сильнее, чего только стоил Чан, который уже не вытерпел и с силой развязал ненужную тряпку, отшвырнув ее куда подальше. - Продолжай. Дело оставалось за малым. Хенджин ловко расстегнул ширинку, поддевая тонкими пальцами края брюк, стягивая те вместе с нижним бельем. Он остался перед Чаном совершенно нагим, с раздвинутыми по бокам от него ногами, демонстрируя великолепное тело вместе с давно полувставшим членом, и буквально чувствовал на себе пожирающий взгляд. - Хороший мальчик. С этими словами Бан Чан с силой опрокинул Хенджина на спину, кладя руку на чужой возбужденный орган и грубо надрачивая, нещадно целуя шею, слизывая с нее оставшиеся следы крови - сменял их настоящими засосами. От неожиданности Джинни сдавленно охнул, прикрывая рот свободной рукой и сдерживая особенно громкие стоны. Контраст чужой сдержанности вкупе с агрессивностью мгновенно сводил его с ума, и Джинни хотелось просить об этих ласках еще и еще, выгибаясь в спине и отдаваясь в чужие сильные руки. Ради такого он был готов пойти на многое. Пока Хенджин таял под чужим телом, ерзал и ластился, Чан временно отстранился, но лишь для того чтобы раздеться самому. Это не заняло у него слишком много времени. - Где у тебя смазка? - Н-на тумбочке, у кровати,- Хенджин ухватывает выпавшие на его долю лишние пару секунд чтобы отдышаться,- Позволь мне самому,- он торопливо вынырнул из-под ног Чана, дотягиваясь до заранее подготовленного тюбика лубриканта и презерватива, тут же отдавая этот базовый наборчик. Он чувствовал, как весь дрожит от предвкушения. Бан Чан осторожно вылил вязкую жидкость себе на пальцы, распределяя ее по ладони и пододвигаясь к Хенджину. Он без сопротивления раздвинул тому ноги, кладя руку меж его ягодиц и встречая сдавленный стон Джинни – тот уже еле держался, марая кожу живота каплями сочившегося из члена предэякулята. Чан вводил пальцы медленно, один за другим, растягивая Джинни и невольно хищно улыбаясь, когда слышал в ответ одобрительные стоны. Они были рваными, сладкими, и почти несдержанными. Белобрысый в который раз убедился – Хенджин был невероятно хорош, в особенности когда из его рта можно было услышать что-то помимо заносчивых речей и оскорблений. Как жаль, что счастье длилось совсем ненадолго. Спустя время они сменили положение, и Хенджин снова устроился на чужих ногах, тяжело дыша и заламывая руки Бан Чана, нащупывая что-то у стенки кровати. Наконец тот победно вздохнул, одаривая Чанни одним из самых наглых взглядов – как будто все прошлые таковыми не были. - Что это? - Цепи,- если бы кто-то спросил, как на слух звучит чужая улыбка, то это был бы ехидный голос Хенджина. Ему даже смотреть на него не надо было, чтобы понять – у этой скотины губы были растянуты шире, чем у Чешира,- Не хочешь попробовать? Не волнуйся, я тебя не обижу. Хоть и ничего хорошего его действия не предвещали, в таком состоянии Бан Чану ничего не оставалось, кроме как спокойно подчиниться – у него уже колом стоял, и он не планировал сопротивляться очередным идеям Джинни. Впрочем, никаких креплений у цепей не было – он просто обвязал их вокруг рук Чана, достаточно крепко, чтобы те оставались на месте, но недостаточно надежно, чтобы он имел возможности выбраться самостоятельно. Заранее знал – иначе бы тот не согласился. И Хенджин протяжно, сочно простонал, насаживаясь на член Чана, наблюдая за обездвиженным партнером и выбивая из своей головы последние остатки самообладания. Внутри Джинни было горячо, тесно и невероятно приятно, и у обоих чувства били просто через край, вырывая из каждого несдержанные стоны. Он оперся на чужое колено и двигался быстрее и быстрее, и о стены номера эхом расходились хлюпающие, мокрые шлепки от очередных, особо резких толчков. От вида такого Хенджина, седлающего его член, у Чана дыхание крыло, ведь только это ему и оставалось – наслаждаться чужим телом без возможности даже прикоснуться к себе. Но вид, безусловно, великолепный. В конце концов Бан Чан должен был знать, на что шел. Он интуитивно двигал бедрами навстречу, чертыхаясь в своих мыслях и пытаясь задать нужный темп, и Джинни послушно ускорился, кладя свободную руку на свой член. Оба знали, что после всех прелюдий надолго их не хватит. - Я… я больше не могу… боже… И с громким, пошлым выкриком Хенджин излился прямо на чужой живот, обессиленно падая вниз. Несколько тяжелых, влажных толчков, и следом за ним кончил и Бан Чан. Джинни ощущал как дрожит каждой клеткой своего тела, все еще чувствуя горячий член внутри, и как изнутри вытекает чужое семя. Его потное тело буквально прилипло к Чанни, а в голове стоял такой звон, будто прямо над его ухом подорвали взрывчатку. На то, чтобы отдышаться, им потребовались добрые минут десять. И первым голос подал Джинни. - Извини,- Хенджин медленно, почти что нежно притянулся к обессиленному Бан Чану, делая перед последней фразой паузу в целую минуту,- Но последнее, что тебе стоило делать – это верить мне. - Что?...,- брови Чана недоуменно взмыли в воздух, но было уже поздно. В один момент что-то холодное, с характерным щелчком оказалось закреплено на шее Бан Чана. Ему потребовались драгоценные секунды, чтобы понять что именно сделал Хенджин. Эта тварь… Приковала его металлическим ошейником на цепи к кровати. - В следующий раз старайся лучше, милый,- и он даже не обернулся, как можно скорее отлипая от чужого мокрого тела. - Сука, мать твою! Ты блять- А дальше он уже и не слышал. Ненормальный же, верно? Но на лишние мысли больше не было времени. Прихватив со стола все драгоценные колье и наспех надевая белье с кашемировым пальто, Хенджин как можно быстрее удирал с места преступления – знал, что скоро Бан Чан выберется. Джинни не хотел на его долю оставлять печальную участь быть найденным абсолютно голым и прикованным к кровати, поэтому догадывался, что Чан как можно скорее найдет другой конец цепи и оторвет ее вместе с деревянным косяком кровати к чертовой матери. Только вот это все будет совсем неважно. Его коллеги на первом этаже за это время превратились в фарш из мяса и пуль, а за черным входом Хенджина уже поджидал новенький роллс-ройс с личным водителем. И он знал - они встретятся вновь. Не знал когда именно – но был уверен, что на этот раз встречи ждать придется не слишком долго. И лифт отправился вниз.