Не он.

Хана смотрел в зеркало. Отстраненный взгляд глубоко, где-то за стеклом, а мысли шли вовсе не о себе любимом. Карамельные пряди, как у мамы, что торчали когда-то иголками, теперь немного отрасли и лишь слегка покачивались при повороте головы. Глаза, того же мягкого цвета, смотрели сквозь парня перед собой. Правая рука медленно приподнялась и коснулась спадающей на глаза челки и слегка потерла ее подушечками пальцев. «Похож?» - промелькнула мысль, когда-то озвученная Тамао. Все говорили, что его внешность чем-то напоминает его отца. Весь сам он напоминает бывшего Йо Асакуру. Рука зарылась в пряди и слегка их взъерошила. Легкая грустная ухмылка тронула губы парня, и он снова посмотрел на свое отражение. Эти светлые волосы не шли вровень с кофейными волосами его отца. Его глаза отставали от цвета молочного шоколада, что любая девушка, любой человек мог утонуть в них. Тамао часто сравнивала отпрыска с великим воином, приговаривая, что «Вот, Йо-сама был более любезен. Вам бы стоило поучиться манерам», «Ваш отец в вашем возрасте уже освоил эту технику. Хана, вам следует больше упражняться». Это огорчало. Вгоняло в тоску, некую неполноценность и выливалось в раздражительность, противоречивость и упрямство. С каждым сравнение Хана старался доказать, что нет, он не Йо Асакура, что так добродушен и прост. Он Хана Асакура, он его сын. Не более. Этот паренек не был таким простым. Не был добродушен и часто влезал в дворовые побойни, что нередко отправляли его в больничную койку. Он не рвался спасать всех и вся. Он делал все в точности наоборот. Пытался доказать, что нет той схожести между ним и его отцом, кроме родственной связи. Хана ненавидел, когда его сравнивали с отцом.