Мой ориентир

      Гермиона открыла глаза и увидела перед собой лишь черноту и что-то странное, то, что мельтешило перед глазами. Она чувствовала, что её кто-то сильно прижимает к полу, видела чьи-то ноги и слышала шум, который распространялся волнами, становясь громче, а потом спадал до тишины. Девушка чувствовала, что кто-то нависает над ней, но не могла разглядеть кто же это.       Волшебница не ощущала пальцев и не чувствовала боли, хотя понимала, что её тело удерживают.       «Что происходит? Я определённо должна испытывать боль».       Резкий толчок, и она видит перед собой лицо. Взгляд фокусируется: безумные глаза, звериный оскал и чудовищные волосы. Каждая черта лица ей знакома — это Беллатриса. Она слышит её смех. Гермионе хочется схватиться за уши и закрыть их, словно этот смех, как чёрная жидкость, проникает в её организм и отравляет его. Словно он способен довести её до безумия.       Гермиона отворачивается и чувствует, что Беллатриса пытается повернуть её, но она всё ещё не чувствует пальцев, не ощущает её силы, не испытывает боли.       Она переводит взгляд и видит, что там стоит Малфой, рядом со своей матерью, которая крепко сжимает его руку.       Его взгляд, его выражение лица не такое, каким должно быть у врага. Врага? Гермиона смотрит на него и видит, что он смотрит ей прямо в глаза, не отводя, не боясь, что его увидят. Малфой спокоен, в нём нет страха, и Гермионе не хочется отворачиваться. Она пытается понять, что здесь происходит.       «Почему он другой? Когда-то я уже видела его таким».       Снова этот странный звук — шум, который резко возрастает. Ей хочется зажмуриться, но она не позволяет себе, продолжая смотреть в его серые глаза. Раньше ей казалось, что они подобны льду. Сейчас же в них было что-то другое, что-то, не способное причинять боль.       — Этого ничего нет.       Она видит, как его губы шевелятся, а голос разрастается, словно исходит не от него, а из этого поместья. Будто из каждого угла звучит его голос.       — Их нет.       — Что? — Гермиона слышит себя. Её голос звучит по-другому.       — Беллатриса мертва. Ничего этого нет. Это просто сон, Грейнджер.       — Сон? — удивлённо повторяет Гермиона, и её слово разлетаются.       — Тебе это снится.       — Мы мертвы?       — Я же сказал: это сон. Значит, нет. Ты жива.       — А ты?       — И я! Мы выжили.       Он начал медленно подходить к ней. Гермиона не слышала шагов, только видела движения. Драко сел на корточки и дотронулся до её волос, откидывая кудри с лица.       — Вставай!       Но Гермиона не поднималась, ведь она чувствовала, что её удерживает его безумная тётка. И она всё ещё слышала её смех.       — Этого ничего нет, — он поднял руку и щёлкнул пальцами.       Щелчок был словно выстрел. Гермиона поняла, что её больше никто не держит. Встав на ноги, она увидела, что Беллатрисы действительно нет. Девушка повернулась и посмотрела на его родителей: те всё ещё стояли и безразлично смотрели в пустоту. Но, кроме них, было ещё много людей, которые ничего не делали, а были подобны статуям.       Гермиона не понимающе посмотрела на Драко.       — Не понимаю, что происходит?       — Это сон.       Драко снова щёлкнул, и все эти люди превратились в стайку птиц, которые ринулись ввысь и, практически коснувшись потолка, рассыпались, словно пепел, который не коснулся пола, а растаял в воздухе.       — Что стало с нами? А как же Волан-де-Морт?       Волан-де-Морт, Волан-де-Морт, Волан-де-Морт.       Гермиона закрыла уши ладонями и зажмурила глаза. Она почувствовала, как холодные пальцы коснулись её щеки, и, распахнув глаза, опустила руки.       — Гарри победил, война закончилась и уже давно. Ты победитель.       — А ты?       — А я недалеко от тебя. Скоро сон кончится, и всё встанет на свои места.       — Мы что, общаемся?       Малфой молчал.       — Почему ты молчишь?       — Мы женаты.       Она не успела понять и что-то ответить, как почувствовала прикосновение его губ и его тёплое дыхание. Неосознанно приоткрыв рот, Гермиона ощущала его губы и нежное касание её нижней губы. Драко оттянул её, трепетно вобрал в рот.       После поцелуи были лёгкими, и Гермиона поддавалась ему, утопая в неизвестной ранее нежности.       Она чувствовала тёплые прикосновения губ, и тепло, которое исходило от него, проникало в горло и распространялось ниже, ниже к самому сердцу, проходя ещё ниже и нарастая в животе. Словно теперь там был эпицентр тепла.       Гермиона чувствовала каждое касание. Всё, что сейчас происходило, она чувствовала. И, подняв свои руки, пробежалась пальцами по его спине, дотронулась до прохладной шеи и коснулась мягких волос.       Девушка почувствовала его руки на своей спине. Прохладные пальцы обжигали тело, они скользили и, остановившись на бёдрах, сжали их.       Драко плотно прижимал её к себе, и она чувствовала его тело. Дыхание прервалось, мысли Гермионы путались, и она хотела оттолкнуть его лишь секунду назад. Во вторую секунду захотела прикрыть своё обнажённое тело.       «Всё это нереально. Не может быть всего этого. Пусть…».       — Пусть, — повторил он, словно проникая в её мысли.       Они рухнули вниз с высоты собственного роста, и Гермиона ничего не почувствовала, ничего, кроме его тела, кроме поцелуев, которые были мягкими и тягучими. Она ощущала его личный аромат и мягкость волос, которые щекотали её пальцы, и ей казалось, что они парят в воздухе.       Под спиной она не чувствовала ничего, словно они висели в воздухе. Всё это было их личной невесомостью.       Ничего, кроме прикосновений их тел, она не ощущала. Его сила пронзила её насквозь, наполняя собой. Гермиона вцепилась пальцами ему в плечи и вскрикнула.       Снова этот шум, который проникал в мозг и сжимал его. Гермиона зажмурилась и поняла, что касается губами воздуха. Открыв глаза, она увидела, что его рядом нет. Девушка стала разворачиваться в разные стороны, хаотично размахивая руками, и увидела, что потолок начинает опадать. Части поместья не заваливают её, а словно растворяются в воздухе, не долетая до неё.       И вот уже свет проникает в это разрушенное поместье и освещает единственную его пленницу.       Девушка открыла глаза и увидела рядом с собой Луну. Девушка стояла, вытаращив на неё свои и без того большие глаза, с выставленной палочкой прямо перед лицом Гермионы.       — Что происходит? — Гермиона коснулась своих висков — шум не прекращался даже сейчас. — Что происходит, Луна? — Гермиона села на койку.       — Понимаешь, дело в том, что происшествие ночью не прошло бесследно. Кое-кто убежал.       Гермиона зажмурилась и помассировала свои виски снова. Воспоминания возвращались, вытесняя этот странный сон. Она прекратила массаж и коснулась своих губ — они были влажные — и, открыв глаза, она всё вспомнила.       — Твои твари, они всё-таки убежали?       — Гермиона, не нужно так говорить. У них чудесные крылышки, и они…       — Я это уже слышала, — сказала Гермиона и вытащила из-под подушки свою палочку.       Встав, она подошла к ящику. Все замки были на месте.       — Где они?       — Успокойся. Все последствия ликвидированы.       — Все последствия? — Гермиона начинала срываться на крик.       — Да, ты и Малфой…       — Что?       — Серные светляки, они парные, и так получилось, что когда Малфой вошёл, один из них… В общем, он проник в него и в тебя, и, возможно, вам что-то снилось, и этот сон, он был…       — Это была реальность?       — Нет, это были ваши сны. Они смешиваются, и последствия могут быть плачевны. Но я вовремя вытащила одного из… — Луна поднесла указательный палец к своей голове и постучала по виску, — …у Драко, а потом у тебя, и ты сразу же проснулась.       — Где эти твари?       — К сожалению, две особи пришлось уничтожить, и для меня это сильная потеря. Я бы хотела выйти. Извини, Гермиона.       Луна резко пошла к выходу и, открыв дверь, вышла наружу. И Гермиона слышала, как волшебница побежала. Её шаги были быстрыми, и вскоре стихли. А девушка рухнула на свою койку и спрятала лицо в ладонях.

***

      Лондон встретил их проливным дождём. Небо было пасмурным, серым, точно таким же, как настроение Гермионы.       Ни с одним из участников так называемой экспедиции она не разговаривала. Невилл был в дурном расположении духа, Луна полностью растворилась в себе и, вероятно, переживала собственную утрату, а Малфой сторонился Гермионы.       Она даже украдкой не смотрела на него. И не хотела обсуждать то, что произошло между ними во сне.       Когда летучий корабль приземлился, то их встретила целая делегация во главе с Гарри. Она была рада видеть друга и сразу примкнула к ним. Впереди было много работы, много не учтённых деталей и обсуждение этой короткой командировки. А самое главное — доставка груза. Гермиона полностью погрузилась в исполнение своего профессионального долга.       Она пыталась выкинуть воспоминания о том сне. Не хотела даже думать об этом. Но вопросы сами появлялись в её голове и мучили её, требуя немедленного ответа.       «Почему Малфой, зная, что это сон и полностью управляя им, целовал её? А то что произошло потом… Это было так реально, что она даже ощущала след его проникновения. Неведомый никому, но ощутимый ею. Что это была за выходка? Почему он совершил этот поступок?» — каждый раз когда эти мысли возникали у неё в голове, девушка пыталась их отогнать, полностью перехватывая инициативу всего рабочего процесса.       Через две недели, когда всё закончилось, Гермиона поняла, что даже не взглянула на Малфоя. И не попрощалась с капитаном и с его помощницей, просто пошла к Гарри, забыв о них, словно их не существовало. Эти люди были лишь маленькими шестерёнками, выполняющими определённые задачи. И Гермионе стало тошно от собственных мыслей и от той ситуации, которая возникла.       Волшебница шла под длинному коридору министерства. Подойдя к кабинету Гарри, занесла кулак, чтобы постучать. И какое-то время обдумывала, что хочет сказать. Кулак завис, а девушка погрузилась в свои мысли и услышала:       — Войдите.       Гермиона вошла и, закрыв дверь, посмотрела на Гарри. Он выводил что-то пером на пергаменте, был сосредоточен.       — Гарри, я хотела…       — Да, я знаю. Получил твой отчёт, но есть некоторые несостыковки, и мне бы хотелось, чтобы ты подготовила отчёт по поводу…       — Мне нужно поговорить с тобой о другом.       Рука Гарри замерла, и он, оторвав взгляд от пергамента, посмотрел на неё.       — Что-то случилось?       — Нет, но кое-что случилось там, в России.       — Почему я об этом не знаю?       — Потому что это личное.       — Почему тогда ты хочешь об этом поговорить сейчас?       — Потому что ты мой друг.       Эта фраза заставила Гарри улыбнуться.       — Малфой. Что с ним?       — А что с ним?       — Почему отвечаешь на мой вопрос вопросом? Прошло уже больше двух недель. Я тогда не спросила у него ничего, ушла и не попрощалась. Мне бы хотелось знать, какая его дальнейшая миссия и вернётся ли он в Лондон?       — Он уехал через сутки, доложив о ситуации и подготовив отчёт. Отбыл тем же способом, что и прибыл. Не понимаю, почему ты интересуешься?       — Почему он там?       — Потому что это были условия Министерства, выдвинутые для Малфоев. Ряд определенных условий.       — Насколько лет?       — На три года.       — Но прошло уже больше пяти лет.       — Это его решение остаться в России. Малфой не хочет возвращаться в Лондон. Знаешь, он хороший специалист и мог бы сделать успешную карьеру в России, но он не двигается с места. Он хороший проводник, организатор — как хочешь назови. Многое ему под силу, но он продолжает трудовой путь, выбранный не им. Жаль, что прошлое не даёт ему двигаться дальше.       — Ты говоришь о нём, будто бы он никогда не был нашим врагом.       — Он и не был врагом! Он был лишь неприятным препятствием или неприятным человеком, не важно. Я не считаю его врагом, а ты?       — Я не знаю. Постоянно думаю о нём. Помню, каким он был в Хогвартсе и каким мы его знали. Эти картинки постоянно всплывают в голове, с тех пор как я вернулась из России. Между тем Малфоем и этим существует разница, но…       — Что произошло?       Гермиона хотела рассказать, что произошло у них с Луной, но резко поняла, что не имеет на это право. Луна, как и она, была в профессиональной командировке, и всё, что произошло, могло говорить о её профессиональной халатности. Гермиона резко закрыла рот и, улыбнувшись, сказала:       — Я не буду тебе рассказывать всё в малейших подробностях. Есть события, о которых тебе не стоит знать, но, поверь, всё нормально. Ты же мне доверяешь? — Гермиона заглянула в глаза Гарри и увидела, что ничего не изменилось. Выражение лица было прежним. — Я подумала, что ты был прав. Работа в Аврорате — это амбиции, которые не были оправданы. Я просто привыкла быть рядом с тобой, и всё, что ты делал, делала и я. Это привычка.       — Надеюсь, что не вредная? — с улыбкой спросил Гарри.       — Нет, Гарри. Дружба не может быть вредной привычкой. Но у меня своя жизнь.       Гарри кивнул.       — Я приняла решение, что хочу переехать в Россию. Помоги мне.       Между ними повисло молчание. Гарри смотрел на свою подругу, пытаясь понять, что произошло в жизни девушки, что она сказала подобное. Он хотел взять её за руку и отвезти в Мунго, чтобы хорошо обследовать и выявить, что все её слова — это действие какого-то проклятья, заклинания, которое воздействует на мозг, но он видел, что девушка серьёзна и помутнений сознания нет. Её разум ясен как никогда.       — Это из-за него?       — Я не могу с этим бороться и не знаю, что это. Просто когда я вернулась в Лондон, ничего не произошло. Ведь я должна была быть счастлива от того, что нахожусь дома? Ведь я не должна была про него думать? Всё стало иным, — помолчав несколько минут, Гермиона встала и подошла к другу, положив ладонь на его плечо. Она сказала:       — Гарри, просто помоги.