Моя жизнь в твоих руках

–Пошел вон, –Рявкнул повстанец.–Тебе здесь не рады. Остап сложил руки на груди, с явным недовольством на своей физиономии. Черт побери, как он не любил поляков.. А пока здесь не было такого многообожаемого уповцем Украины, можно было и поговорить с Польшей без лишнего подбора слов, о накипевшем. Разумеется, что брюнет не применял бы физическую силу без особого на то повода. Он знал, что был куда больше, сильнее нежели Польша. К сожалению, обычный диалог, который должен был проявить все обиды и недопонимания–свёлся к скандалу. УПА был парнем с военной закалкой, и это не скрывал. А вот Польша–предпочитал спокойное решение конфликтов, и в конце–компромисс. –Никуда я не пойду!–Возразил Польша. –Пойдешь как миленький, куда ты денешься. –Ты не смеешь меня выгонять! От сказанного, УПА словил культурный шок. Обладатель металлического протеза на левой ноге поймал себя на том, что сказанное младшим заставило все внутри вспыхнуть алыми языками гневного пламени. Сказанное, показалось чем-то непозволительным, а тем более–неуважительным. –Я сказал..вон отсюдова! Что бы я тебя не видел..–Взмахом руки, мужчина указал на выход из кабинета. Поляк молча глядел на повстанца, попутно задвинув брови, и сжав руки в кулаки. Продолжать этот конфликт было бы глупым. Собственно по этому, Поль схватил своё пальто, и прильнул к двери, вынырнув из тени нависающей над ним армии. Европеец положил ладонь на дверную ручку, и глянув в пол, тихо сказал: –Мне жаль тебя, УПА.–На сказанном, юноша кинул мимолётный взгляд на спину ветерана, и вскоре, покинул помещение, оповещая о своем уходе громким хлопком двери. После слов варшавского, уповец буквально провалился в раздумьях. «Он пожалел меня, или постарался обидеть?» –Жаль?! Кого?! Меня?!–Зыркнув на двери, повстанец окрысился так, будто ему пол жизни только что сломали. –Стой, мерзавец! Я тебе покажу кого и как жалеть надо!–С громким возмущением, УПА ринулся к двери, резким движением открыл ее. От Польши уже и след простыл. Да и УПА разошёлся, сам не зная того, какая муха его укусила. Черт.. Польша.. Был такой странной персоной для самого повстанца.. УПА завидовал парнишке, ведь он научился жить по-новому. Начал все с нуля, и добился успеха. В отличие от уповца. Ему же пришлось болтаться в тени Украины будто осенний, шаткий лист. Нет, нет. Украину он любил всем сердцем. Он буквально обожал его, и вёл себя как верный пёс, который готов защитить и утешить своего человека в любой момент, как бы тяжело им обоим не было. Но все же.. И все таки, было в Польше что-то, что манило солдата. Его харизма, характер, взгляды, внешность, а самое главное–умение любить. Да, стыдно признаться, но так как Польша–украинец любить не умел. Конечно, уровень его любви мог быть запредельно высоким, но показать это нежными словами, прикосновениями, у УПА не получалось. Был момент, когда повстанец буквально скатился с лестницы по своей неуклюжести. Польша так волновался. Он мало чем мог помочь, но повстанец хорошо запомнил, насколько приятны были поглаживания по больной спине, и словесные утешения. –Тц, поляки..–Буркнул тот, кинув печальный взгляд в конец длиного коридора.