Сердцу не прикажешь

      — Почему ты вчера прогнал меня? — спросил я во время обеда.       — Испугался, — замерев с вилкой у рта, ответил Итан.       — Испугался? — удивлённо переспросил я. — Чего?       — Послушай, Никки, давай не будем об этом? — попросил он, отодвигая в сторону полупустую тарелку.       — У тебя что-то случилось? — тихо спросил я. Даже находясь в метре от него, я чувствовалось, как ему сейчас было плохо.       — Война случилась! — чуть резче, чем обычно произнес он. — Извини, я не хотел тебе грубить.       — Это из-за шрама? — спросил я, снова усадив Лекса в коляску и, подойдя к Итану, опустился ему на колени. Обняв его, я ласково погладил кончиками пальцев розоватый рубец.       — Черт! — запустил он руку в чёрные, как смоль волосы и сжал их. — У меня был жених, красивый, за ним полгорода бегало. Мы должны были в скором времени пожениться, но меня внезапно призвали. Через полгода после полученного ранения я вернулся, и все, что было в его взгляде при долгожданной встрече — злость и отвращение. Он орал на весь аэропорт, что я бесчувственная мразь, что я должен был сразу предупредить, что превратился в урода, чтобы он зря не тратил свое время на меня, — Итан замолчал и сделав пару глотков воды продолжил: — В ту секунду я осознал, что ни один омега больше не посмотрит в мою сторону. Что теперь я на всю жизнь обречён на одиночество. Я не хотел, чтобы в меня тыкали пальцем, называя уродом. Поэтому и перестал выходить на улицу, перестал появляться в обществе. Я перестал общаться с кем-либо. Я привык и меня вполне устраивала такая жизнь, пока в ней не появился ты. С первого дня, когда ты пришёл знакомиться и протянул мне печенье, я потерял покой. В тот день я заметил в твоих глазах испуг, и это все, что там было. Ни отвращения, ни презрения не было в них, и у меня появилась надежда. Надежда на то, что не все ещё потеряно, и у меня может быть нормальная жизнь. И она укреплялась с каждым разом, когда ты, доставляя заказ не убегал, как остальные. Когда настойчиво требовал моего внимания. В твоих глазах появилось тепло, забота и нежность. Нежность к такому нелюдимому грубияну с уродливым шрамом на лице.       — Он не уродливый, не смей так говорить! — возмущённо прервал его я. — Я вообще его не замечаю! А твой жених и не любил тебя вовсе, раз так поступил. Но чего я до сих пор не пойму, чего ты мог испугаться, если все мои чувства к тебе были видны?       — Испугался, что ты поступишь так же, как Лукас, — горько усмехнулся он.       — Но… но, — удивлённо уставился я на него, — но я же познакомился с тобой, когда ты уже был таким. Как я мог поступить так же?       — Прости, знаю, что сдурил, — виновато улыбнулся он, — сам потом понял, решил извиниться, послал цветы. Но не хотел, чтобы кто-то другой узнал, что они от меня. Надеялся, что ты догадаешься.       — Честно сказать, я про тебя совсем не подумал, — стыдливо признался я.       — Ну да, о таком, как я можно подумать только в последнюю очередь, — хохотнул Итан.       — И ещё объясни: если я понравился тебе, почему ты продолжал общаться со мной так, словно был не рад моему обществу, словно не желал, чтобы я был рядом? — поинтересовался я, погладив его по щеке.       — Когда привыкаешь так общаться со всеми, сложно сразу перестроиться, — вздохнув, ответил он, — и я очень надеялся, что ты поймёшь это и не подумаешь, будто я пытаюсь побыстрей избавиться от тебя. Что если ты тот самый, то не станешь на это так сильно обращать внимание, простишь и будешь приходить снова и снова. Поверь, мне от этого тоже было не по себе. Я ругал себя, старался поменьше разговаривать с тобой. Я надеюсь, что не сильно испугал или обидел тебя. Прости!       — Ну, поначалу я действительно побаивался тебя, наслушавшись всякого от кузена, — честно признался я, — но ты очень быстро запал мне в сердце, да так глубоко засел там, что невозможно было вырвать тебя оттуда. Я немного обижался за твою грубость, но обида очень быстро проходила. Я понимал, что ты стал таким из-за… случившегося с тобой, понимал, как тебе тяжело. Поэтому и приходил снова и снова. И сегодня пришёл.       — И я очень благодарен тебе за это, — тихо сказал Итан, пробежавшись кончиками пальцев по лицу и зарывшись пальцами в волосы на затылке, оставил мягкий поцелуй на губах, — и я надеюсь, что ты и дальше будешь приходить и захочешь стать моим парнем.       — Я уже и так твой, — с нежностью проговорил я и, обняв его, уткнулся носом в шею, вдыхая пьянящий аромат сливового ликёра, — как же долго я тебя искал, сколько испытал боли и разочарования, прежде чем наконец-то нашел свое счастье. И я уверен, что именно с тобой я буду по-настоящему счастлив. Но Итан, послушай, — заглянул я в его шоколадные глаза, — я не хочу, чтобы мы всегда скрывались здесь. Я понимаю, что за столько лет ты привык к такому образу жизни, но… я хочу, чтобы мы куда-нибудь сходили на свидание. Я не говорю о клубах или каких-то увеселительных вечеринках. Но я был бы не против пойти с тобой в ресторан, посмотреть кино на большом экране или прогуляться по вечернему городу.       — Никки, я не уверен, что это хорошая идея… — попробовал отказаться от моего предложения альфа, погладив меня по колену.       — Послушай, Итан, меня совершенно не волнует, что будут думать и говорить о нас другие, — остановил его я, прижав палец к губам, — но я уверен, что они очень скоро поймут, что ты не такой, как они думали. Прошу, поверь мне. Здесь живут прекрасные люди и, узнав тебя снова с другой стороны, никто и не вспомнит, каким ты был раньше. И никто не будет тыкать в тебя пальцем, называя… так, как называл тебя бывший. Кстати, а ты знаешь что с ним стало после разрыва с тобой?       — Насколько я знаю, он встречался с многими парнями, а сейчас зарабатывает эскорт-услугами.       — Шлюхой значит стал, — задумчиво произнёс я, — это и к лучшему, что вы вовремя расстались. Неизвестно как бы все сложилось и нет гарантий, что он не стал бы тебе изменять.       — Поверь, сейчас и я очень рад этому, — ответил Итан, — иначе, мы бы сейчас не были вместе.       — И я бы так и остался одинок, — грустно произнес я и прислонился лбом к его лбу, — но я не хочу больше быть один, хочу всегда быть с тобой. За эти пару месяцев, я успел влюбится в тебя так, как не влюблялся ни в кого и никогда, — прошептал я и прильнул к губам альфы.       Итан весь напрягся и застыл на месте, словно превратился в камень.       — Что-то не так? — обеспокоенно спросил я, после того, как он так и не ответил на поцелуи. — Тебя слова о любви так взволновали? Тебе необязательно отвечать на них сразу тем же. То, что ты предложил встречаться, уже делает меня счастливым.       Продолжая смотреть в тёмные глаза, я пригладил взъерошенные волосы и, зарывшись следом в них пальцами, оставил короткий поцелуй.       — Как бы мне ни было с тобой хорошо, — вздохнул я, взглянув на часы, — но нам пора. Мэтти скорее всего уже вернулся домой и будет волноваться.       — Ты придёшь завтра? — спросил он, обнимая и целуя меня на прощанье, — я буду ждать. И тебе не нужно звонить, можешь приходить в любое время через кухонную дверь, — улыбнулся он и погладил Лекси по щечке, — у тебя замечательный малыш.       — Если ты захочешь, он станет и твоим, — с нежностью сказал я, — мы ведь теперь вроде вместе.       — Вместе, — кивнул он, снова коротко целуя, — и я хочу, чтобы твой сын, стал и моим.       — Спасибо, — прошептал я, еле сдерживая слезы, — ты не представляешь, как для меня важно, чтобы ты принял не только меня, но и Лекси. Он часть меня и без него я не смогу жить, не смогу быть счастливым.       Усадив сына в коляску, я вышел во двор и махнул на прощанье рукой.       — Завтра мы придём и обязательно сходим куда-нибудь, хватит тебе сидеть взаперти, — предупредил я и усмехнулся тому, как с лица Итана моментально слетела улыбка. ~       Вернувшись домой, первое, что я услышал — был взволнованный голос мистера Томсона.       — Говорю же, Мэтти, с ним явно что-то случилось! Он вошел туда несколько часов назад, и обратно до сих пор не вернулся, — на грани истерики объяснял он что-то кузену.       — Вы уверены, что Никки не вышел и просто не пошёл погулять с малышом? — спросил Мэтти взволновонным голосом.       — Нет, я сидел все это время у окна и вязал, я бы непременно заметил, — ответил пожилой омега, — а вдруг он его убил? Ты же знаешь какой он. Нужно позвонить в полицию.       Услышав последние слова, я поспешил в гостиную, пока его не хватил удар.       — Со мной все в порядке, мистер Томсон, — заверил я, — никто не собирался меня убивать. Вы действительно просто не заметили, как я ушел прогуляться в парк.       Успокоив пожилого омегу и попрощавшись с ним, я расположился на диване, усадив Лекси на коврик с игрушками.       — Где ты был так долго? — тут же накинулся с расспросами на меня кузен.       — У Уайта, — решил признаться я. Раз мы с Итаном теперь были вместе, долго скрывать наши отношения все равно не получится, — помогал готовить.       — Ты что делал? — с ужасом в глазах переспросил Мэтти.       — Помогал готовить, — с лёгкой улыбкой повторил я.       — Но… но зачем? — ошалело смотрел на меня кузен.       — Мэтти, послушай, помнишь… я говорил тебе, что мне нравится один альфа? — как можно спокойнее объяснял я. — Так вот, этот альфа — Итан Уайт.       — Что?! — воскликнул кузен, смотря на меня огромными глазами. — Боже, Никки, скажи, что это шутка. Это ведь не может быть правдой, ты же не мог влюбится в этого сумасшедшего альфу.       — Он не сумасшедший, Мэтти, — возразил я, — он совершенно нормальный, просто нелюдимый. И это правда, нравится тебе это или нет.       — Но… но у него же такой уродливый шрам на пол-лица, бр-р-р, — с неприязнью сказал кузен, — как ты вообще смог в него влюбиться?       — Мэтти, прекрати! — укоризненно посмотрел я на него. — Как ты так можешь? Я признаюсь, что полюбил человека, а ты начинаешь… говорить о нем такие вещи! Мне больно… слышать это, — последние слова я произнес, уже всхлипывая и с катившимися по щекам слезами.       — Прости! — растерянно смотрел на меня кузен. — Просто, я никак не ожидал, что ты можешь влюбиться в человека, о котором ходят такие слухи.       — Вот именно — слухи! — прикрикнул я на него и закрыл лицо руками. — Ты совершенно не знаешь… какой он на самом деле… но упорно продолжаешь повторять за всеми то… что однажды кто-то выдумал! Ты не знаешь, что с ним произошло… почему он стал таким!       — Ты прав, Никки, я совершенно ничего не знаю о Уайте, кроме того, что слышал от мистера Томсона, — согласился со мной Мэтти и обнял меня, успокаивающе поглаживая по спине, — прости меня за мои слова, я не хотел тебя обидеть, братишка. Теперь я тоже хочу узнать его поближе, ты познакомишь нас?       — Угу, — всхлипнул я, — я могу пригласить его к нам на ужин. Он немного… грубоват, но просто постарайся его понять. Война очень сильно меняет людей, а такое ранение — вдвойне. В день возвращения его бросил любимый человек, назвав самыми ужасными словами. После такого любой замкнется в себе, не захочет общения с внешним миром, чтобы больше не слышать причиняющих боль слов в свой адрес. А, видя презрение в чужих глазах, будет отвечать тем же. Но поверь, Мэтти, на самом деле, он совсем не такой. Он может быть нежным и ласковым.       — О-о, у вас что, что-то уже было? — с лукавой улыбкой, полюбопытствовал кузен.       — Эм… ну, в общем да, — смущённо промямлил я.       — Ты переспал с ним?! — воскликнул Мэтти, снова смотря на меня ошалелым взглядом.       — Нет, нет, только... взаимные ласки, — словно провинившийся ребёнок, поспешил оправдаться я.       — Да все нормально, — в свою очередь поспешил успокоить меня кузен, — ты взрослый человек, и сам имеешь права решать с кем тебе спать. К тому же у тебя, вроде, уже давно никого не было.       — Больше года, — кивнул я.       — Вот видишь, ты просто соскучился по крепким объятиям и ласке. Так что я вполне понимаю тебя и нисколько не думаю о тебе плохо, — улыбнулся Мэтти. — Я-то вон захотел секса — поехал в клуб, нашёл кого-нибудь и кувыркаюсь с ним всю ночь. Без всякой любви, просто чистый секс. Тут можно было понять твоего папу, который не хотел отпускать тебя ко мне, потому что считал меня шлюхой и боялся, что и ты станешь таким.       — Ну что ты, вовсе он так о тебе не думал, — попытался переубедить его я.       — Думал, думал и не только, — опроверг мои слова Мэтти, — он звонил мне и напрямую об этом говорил.       — Что?! — ошарашенно воскликнул я. — Когда это?       — Вскоре после того, как ты согласился переехать ко мне, — с грустью ответил кузен.       — Я не знал, боже, прости! — обнял я Мэтти, поглаживая между лопаток.       — Да ладно, это ведь действительно так, — усмехнулся кузен, — это ведь ты сначала встречался, влюблялся и только потом ложился в постель. А я после Генри и не заморачивался особо. Трахался с кем попало просто ради удовольствия.       — Мэтти, все хорошо, это уже все в прошлом, — погладил я кузена по волосам, — сейчас у тебя есть Чарли, а в скором времени у вас родится малыш и о твоих «приключениях» никто больше и не вспомнит. По молодости все совершают ошибки. Но поверь, я никогда не думал о тебе плохо. Да, ты балбес, но я точно такой же. Я тоже сменил не одного партнёра, каждый раз надеясь, что мне повезёт. Я тоже совершал дурацкие поступки. Не обдумав, кинулся менять свою жизнь и чуть было не пожалел об этом, когда не мог найти работу.       — Ты жалел о том, что переехал ко мне? — с грустью в глазах спросил Мэтти.       — Нет, не о том, что приехал сюда, — поспешил объясниться я, пока он не расстроился окончательно, — ты самый лучший кузен на свете. Я пожалел о том, что сначала не нашёл работу, хотя у меня до переезда было достаточно времени, чтобы сделать это. Но я счастлив, что живу здесь с тобой. Счастлив, что наконец-то мне повезло встретить свою любовь. Счастлив за тебя, Мэтти. И я уже никуда отсюда не уеду.       Поболтав с кузеном ещё немного, я дождался, когда Чарли придёт за ним, чтобы отправиться на свидание, и ушёл к себе в комнату, чтобы позвонить папе и доложить об изменениях в моей личной жизни.       — Никки, наконец-то ты позвонил, — укоризненно проговорил папа, — мы думали, что что-то случилось и ты скрываешь это от нас. Как твои дела?       — Всё хорошо, пап, — ответил я, попутно играя с Лексом, — все так же работаю доставщиком в магазине.       — Так, сынок, ну не всю же жизнь ты будешь работать там, — обеспокоенно проговорил папа, — там ведь зарплата маленькая, а я хочу, чтобы у моего внучка было все самое лучшее.       — Ничего, может ещё что-то и подвернётся по моей профессии.       — Очень на это надеюсь, — сухо сказал он, — а как там мой внучек поживает?       — С Лекси тоже все хорошо, не переживай, — с улыбкой ответил я, — он уже окончательно привык к садику и почти не плачет по утрам. Там хорошие воспитатели, он всегда чистенький и накормленный, так что все отлично.       — Что же, тогда я более-менее спокоен за вас, — без каких-либо переживаний в голосе сказал он, — надеюсь и дальше будешь нас с отцом радовать только хорошими новостями.       — А ты не хочешь узнать, как Мэтти? — с легкой обидой спросил я, вспомнив слова кузена.       — Если ты не сообщил никой ужасной новости, значит с ним все нормально, — сухо ответил он, — у него есть свои родители, чтобы беспокоиться.       — Папа, как ты так можешь?! — возмутился я. — Он твой племянник, сын твоего брата! Неужели тебя совсем не волнует его жизнь? Хотя что это я, конечно, тебе плевать! Я все знаю, Мэтти мне рассказал! Рассказал, что ты ему звонил и как при этом называл. Это ужасно!       — Я называл его так, как он это заслуживает, — невозмутимо ответил на это он.       — Тогда и меня можешь так же называть, у меня тоже было немало связей и тебе это прекрасно известно! — злясь выпали я.       — Ты другое дело, тебе просто не везло.       — Правда? А может я это специально говорил? — ещё сильнее возмутился я. — Может я тоже прыгал из койки в койку?       — Перестань говорить глупости, ты никогда таким не был, — уверенно ответил родитель, — а Мэтти всегда был взбалмошным. И вряд ли когда-нибудь изменится. И я уверен, что и с тем парнем он уже не встречается, так ведь?       — Нет, ты ошибаешься, — язвительным тоном проговорил я, — они не только встречаются, но и поженится собираются. И к тому же у них скоро родится ребёнок.       — Что? — удивился папа. — Мэтти в положении? Он не говорил об этом.       — А ты явно и не спрашивал у него, как он, — ответил я.       — Ну что же, если он и правда, наконец-то, начал вести нормальный образ жизни, тогда я желаю ему счастья, — совершенно неискренне сказал он, — надеюсь и ты в скором времени найдёшь кого-то.       — Уже нашёл! — буркнул я.       — Что? Как нашёл? А что же ты молчишь? С этого надо было начинать, а не Мэтти своего выгораживать, — затараторил папуля, — и как, надеюсь, он красивый и обеспеченый молодой человек?       — А разве только красота важна? — уже приготовившись к худшему, спросил я.       — Конечно, важна, — удивлённо ответил он, — я не хочу, чтобы у моего сына был какой-то урод.       — Он не урод, ясно? — выкрикнул в трубку я. — Он очень даже симпатичный! А я сам-то никогда красавцем не был.       — Так, не кричи, — строго проговорил папа, — ты вполне симпатичный парень и прекрати вечно занижать себя. И я надеюсь, ты не врешь на счёт своего парня. И он не окажется…       — Он красивый, ясно? — прервал я родителя, пока он снова не наговорил гадостей. — Высокий, темноволосый, с глазами цвета горького шоколада. Но…       — Что «но»? — строго переспросил он.       — Он воевал, и у него после ранения остался шрам, — еле слышно ответил я и, зажмурившись, приготовился выслушать массу упреков.       — Ну, если этот шрам не видно, то ничего страшного в этом нет.       — Его видно, он на лице, — постепенно подводил я его к тому, о чем очень не хотел говорить, но скрывать это все равно не получится.       — Если он еле заметный, то тоже ничего страшного, — ещё пока спокойно проговорил папуля, — небольшой шрам делает альфу более мужественным.       — Он не еле заметный, — практически шёпотом ответил я, — он… он пересекает щеку от виска до губ.       — Ты в своём уме?! — взорвался родитель, проорав так, что чуть не оглушил меня своим криком. — Какого черта он тебе такой нужен?       — Сердцу не прикажешь! — всхлипнув, ответил я.       — Перестань говорить глупости! — продолжал он орать в трубку. — Только слепой может влюбиться в такого… Как он вообще может быть красивым с таким безобразным лицом?!       — Ты его совсем не знаешь! — рыдая, выкрикнул я громче обычного, чем напугал Лекси, и тот тут же расплакался. — Тшшш, мой хороший.       — Ты немедленно с ним расстаешься и находишь себе нормального парня! — не унимался родитель. — И я ничего не хочу слышать о красоте его души! Я никогда не приму его и не дам благословение, слышишь? Я не собираюсь позориться перед друзьями и родственниками, показывая, какого уродца подцепил мой отчаявшийся сын!       — Тогда у тебя… больше нет сына, — всхлипнув, прошептал я и отключился.       Чтобы он не надоедал звонками и сообщениями, я заблокировал его номер. Возможно, через пару дней он остынет, одумается и ещё попросит за все сказанное прощение. Хотя, я в этом очень сомневался. У нас всегда было так. Когда казалось, что отношения вроде наладились, находилось то, что ему не нравилось и снова в мой адрес летели упрёки и обвинения в том, что я безмозглый и наивный идиот. Но в этот раз я не пойду у него на поводу. Я нашёл свое счастье, и если папа так и не примет Итана, то я без каких-либо сожалений разорву с ним все отношения.