Мёртвые объятия

В бесконечном тоннеле появился маленький просвет, который вырос в мчащийся поезд в сопровождении оглушающего стука колес. Тяжелый пронзительный выдох сообщил о полной остановке поезда, а скрип, что двери открылись. Из них повалили чёрные тени, стремящиеся к лестнице и исчезающие в ярко-белом свете. ​ Именно такую картину изо дня в день наблюдает девочка в красной шерстяной шапке и оранжевой кофте. Она сидит на холодном полу, держа в руках табличку с надписью «Объятия бесплатно». Впервые она здесь появилась в конце декабря, после ярких рождественских праздников. Большие подарки с разноцветными бантами, легкая грусть и наивная радость от прошедших праздников. Подземка снова наполнилась бесформенными тенями, которые мчатся на работу или возвращаются с ночного дежурства. Девочку зовут Эйприл. Об этом напоминала вышивка на её шапке, нужная для того, чтобы она не потерялась в толпе. На станцию прибыл переполненный вагон, и через открывшиеся двери забурлил переливающийся поток жителей города Нью-Йорк. Двери вагона закрылись, и поезд исчез в недрах бесконечных подземных туннелей мегаполиса. В центре опустевшего перрона стоял мужчина лет тридцати пяти в строгом зеленом костюме и с прикованным к руке черным кейсом. Его взгляд не сходил с пограничной линии. Он сделал шаг и остановился. Затем еще пару шагов и снова стоп. Он поднял свободную руку и взглянул на разбитые часы. Стрелки показывали 8 утра. Он поднял ногу для очередного шага, как вдруг замер и прислушался. Из туннеля доносились свет и стук металлических колес приближающегося поезда. Остановка. Двери вагона открылись, выплеснув очередную дозу бесконечных обезличенных масок на станцию метро. Мужчина с кейсом растворился среди них. Двери захлопнулись, вагоны метро тронулись дальше доставлять по артериям мегаполиса его жизненную силу. Мужчина с кейсом снова стоял на прежнем месте посреди перрона. Его внимание отвлекли глухие, короткие стуки по мрамору, отбивающие монотонный ритм. Обернувшись, мужчина увидел девочку в красной шапке и оранжевой кофте с картонной табличкой «Объятия бесплатно». Широко раскрытые синие глаза смотрят прямо на него. Мужчина огляделся, но на станции больше никого не было. Окончательно осознав, что девочка смотрит именно на него, он нерешительно направился к ней. «Привет,» — сказал мужчина, присев на холодный мраморный пол около девочки, — «Как тебя зовут?» Девочка тепло улыбнулась и ответила: «Эйприл,» — после чего ткнула пальцем в шапку. Мужчина посмотрел на надпись и, слабо улыбнувшись, кивнул. «А тебя?» — спросила девочка, не отводя от него глаз. «Меня зовут Берт. Берт Вивид.» Берт достал визитку из внутреннего кармана пиджака и протянул девочке. Та в ответ помотала головой и добавила — «Я не беру вещи у незнакомцев». Затем она повернула к нему табличку «Объятия бесплатно». Берт повертел перед собой руку с кейсом и со вздохом сказал: «Как видишь, у меня рука занята серьезным делом.» Он поставил кейс на пол и вполоборота повернулся к Эйприл. Она, не опуская таблички, смотрела на кейс. Он был безупречно чистым, без единой буквы и намека на замки. После недолгого молчания, Эйприл, сгорая от любопытства, спросила: «А что это?». Берт посмотрел в сторону перрона, словно на край берега, и ответил: «Здесь у меня долг». После этих слов он схватился за наручники и попытался вытащить руку-узницу. Как и в прошлый раз, мелкие железные скобы не хотели отпускать Берта. Он снова положил кейс на пол и повернулся к девочке. Эйприл смотрела на него уже испуганными глазами, прислонив к себе табличку. Увидев, что мужчина снова взглянул на неё, она робко сказала: «Вы. Вы очень холодный. Я не хочу вас обнимать.» Легкий ветер закружил по перрону ободранные рекламные объявления, и из туннеля послышался металлический гул. Очередная порция честных трудяг заполонила подземку, перемешивая чёрное с серым, а серое с чёрным в один бесконечный океан повседневной забвенности. Двери закрылись, и, спустя пару секунд, на перроне снова наступила тишина. Берт посмотрел на свои сломанные часы, которые опять показывали 8 утра. «Уйдите!», — Берт не ожидал столь твердого указа от маленькой девочки. Не двигаясь с места, он снова посмотрел в её голубые глаза. Девочка повторила громче: «Уйдите уже. С вами холодно!» Берт, практически не шевеля губами, спросил: «Ты сама сюда пришла?». Эйприл настолько напугал вопрос, что она уронила свою табличку и, закрыв руками уши, уставилась вниз. Приглушенное бормотание эхом заполнило всю подземку. Берт пристально наблюдал за Эйприл, которая, уставившись в одну точку, нашептывала детскую мелодию. Спустя пару минут Берт схватил её за руку и сказал: «Нет, тебя сюда принесли». Услышав эти слова, она кивнула и без единого звука заплакала. Берт достал платок свободной рукой и вытер слезы с лица девочки. Эйприл перестала плакать, подняла свой упавший плакат и стала ходить по перрону. Берт долго смотрел на девочку, но все же решил задать самый важный вопрос: «Как ты умерла?» Девочка остановилась. Улицы города заполнила ранняя осень. Несмотря на теплые солнечные лучи, она напоминала, что уже пора готовиться к холодам. Это особенно касалось девочки в оранжевой кофте и красной шапке с надписью «Эйприл», которая одиноко гуляла между монотонными домами. Уже прошла неделя, как она сбежала из детдома, куда попала еще будучи совсем младенцем, прихватив с собой тёплый плед, немного еды и мелочь, стащенную напоследок у заведующей. Однако, теперь у неё не осталось ни еды, ни денег, и она решила начать зарабатывать сама — продавать рисунки в подземке. Перейдя очередную улицу, она ощутила особенно холодный ветер. Такой ветер обитает только в недрах городских тоннелей. Будучи твердо уверенной в своей затее, она направилась в подземку. Наступили первые заморозки. В одной из подземок сидела девочка в порванной оранжевой кофте. Она держала перед собой табличку с надписью «Немного еды/денег», а перед ней лежала красная грязная шапочка с парой центов. Девочка дрожала от холода и долгого голодания. И вот однажды к ней подошла толпа подростков. Парни были одеты в чёрные куртки, а девушки — в пальто. Они выглядели стильно и самоуверенно. Девушка с пирсингом на губе и короткими белыми волосами подошла к Эйприл, которая практически задремала. Толпа загудела «Давай, Блонди. Сделай это!». Блонди обошла вокруг Эйприл, словно изучая неизвестное существо, и, без смущения, высыпала все деньги из шапки на пол. Упавшие центы и несколько долларов забегали по холодному перрону кто куда. Эйприл приподняла голову и еле слышно произнесла: «Мне холодно». В ответ блондинка лишь дала ей пощечину, повалив и без того обессилевшую девочку. Подростки заулыбались. Из толпы вышел парень с рыжим хохолком, кожанной куртке и тлеющей сигаретой во рту, и, взяв табличку с надписью «Немного еды/денег», принялся разрывать её на части. Неизвестно, что бы произошло дальше, не получи этот паренек кулаком в лицо. От неожиданного удара вся толпа ахнула и разбежалась кто куда, словно упавшие центы. А модный парень, схватив свою подругу, запрыгнул в уходящий поезд. Мужчина лет 50, небритый, в порванной одежде и точно давно не мывшийся, подошел к лежащей Эйприл и её разорванной табличке. Сев рядом, он аккуратно приподнял её и уложил к себе на колени. Эйприл на всю жизнь запомнила это тепло от незнакомца, чье имя она даже не успела спросить. Она уснула на его тёплых, сильных руках и уже спустя несколько часов перестала дышать. Дослушав рассказ, Берт молча взглянул на Эйприл и, вытянув свободную руку, словно для объятия, проверил свои часы, которые всё ещё показывали 8 утра. Эйприл посмотрела на пустой перрон. «Что-то на этот раз он задерживается. Наверное, нового везёт», — сказала Эйприл и, придвинувшись поближе к своему собеседнику, добавила, — ты же тоже на поезде приехал.» Берт, не зная, что сказать, погрузился в молчание, во время которого пытался понять, почему он оказался именно здесь. Девочка, не скрывая улыбки, спросила: «А ты разве не здесь умер?». Берт, всё прокручивая последние воспоминания своей жизни, неуверенно ответил: «Я не помню.» Он приоткрыл правую часть своего костюма и сказал: «Вот, смотри, это отверстие от пули». Под пиджаком все было в крови, и виднелась зашитая пулевая рана. Девочка, без какого-либо отвращения, подошла к Берту, взглянула на ранение и сказала: «Отверстия уже нет.» Берт осмотрел кровавое пятно на своей рубашке и, не поднимая головы, отпустил пиджак. Тот аккуратно лег вдоль груди, пряча смертельную рану. Затем Берт снова посмотрел на пустой перрон. Поезда всё ещё нет, а он пытался вспомнить хоть что-нибудь из последних секунд своей жизни, но в мыслях была пустота. «Кто ты?» — спросила девочка. Её голос был наполнен бесконечным любопытством. И, не дожидаясь ответа, добавила: — Я никому не скажу. Честно-честно. Весь вечер шёл беспроглядный ливень, не позволяющий увидеть даже соседние дома через дорогу. Около одного из таких домов стоял чёрный форд, в котором находился мужчина в ярко-розовом костюме. Его звали Берт. Он взглянул на свои часы, которые показывали десять вечера. В другой руке он держал пригласительные билеты на благотворительный вечер крупной компании. В пригласительном говорилось, что вечеринка начнется в восемь вечера, однако погоде было всё равно. Берт, вооружившись чёрным зонтом, покинул машину и вошел в высокий дом, где у входа его встретили охранники. Берта осмотрели, проверили карманы, отпечатки пальцев и пригласительный билет. Всё прошло хорошо, и он погрузился в лифт, который отправил его на тринадцатый этаж. Дзынь. Лифт остановился и открыл двери в самый шумный и яркий этаж этого вечера. Берт шагнул в огромное пространство, наполненное гостями: беседующими у столиков с едой и напитками; стоящими с бокалами у окон во всю стену или танцующими под диско-шаром в самом центре помещения. «Я уже решила, что ты передумал», — Берт медленно посмотрел на красивую девушку, возраст которой вот-вот перевалит за 30. «Погода. Ты сама видишь», — Берт указал на ближайшее окно, но девушка и не думала отводить взгляд от Берта, — «Я рад, что мы снова встретились...». Девушка, не дождавшись окончания предложения, притянула его за галстук и поцеловала. «Наконец-то ты решился. Пошли, отец уже тебя заждался,» — Девушка схватила его за плечо, и они направились к окнам, открывающим вид на ночной мегаполис. Они остановились около мужчины за 50, который молча смотрел на бушующее небо. Обе его руки были спрятаны в карманы, и, судя по всему, он был абсолютно трезв. «Папа, смотри, кого я привела,» — сказала девушка. Мужчина, не поворачивая головы, ответил, — «хорошо, доченька. Можешь нас оставить наедине?» Девушка снова поцеловала Берта и ответила, — «Я вам принесу чай. Зеленый, твой любимый,» — и растворилась в пьяной толпе шумных гостей. «Я думаю, что нет необходимости представляться друг другу,» — начал мужчина, продолжая смотреть в окно, — «Ты подумал над моим предложением?». «Да, Мистер Блэк. Я подумал и согласен работать с вами и вашей дочерью.» Мужчина бросил оценивающий взгляд на Берта и произнес: «Она будет твоей женой, а не коллегой. Не забывай об этом на деле,» — он снова повернулся к окну и продолжил, как ни в чем не бывало, — «через час в аэропорт приземлится наш человек из Европы. У него будет кейс. Твоя задача — его забрать и привезти сюда лично мне. Выполнишь — будет тебе работа, если нет, то мы никогда не были и не будем знакомы». Мужчина развернулся к Берту, он все также неподвижно держал руки в карманах, его взгляд буравил Берта. «Ты согласен на такие условия?»- спросил мужчина и протянул правую руку. Рука была чистой, без единой царапины. Берт быстро и молча пожал руку мужчины, показывая всю свою уверенность. Затем они оба убрали руки в карманы, и их молчание прервала девушка: «А вот и чай для моих любимых мужчин!» Эйприл встала на мраморный пол, положив табличку на место, где сидела секунду назад. Она молча смотрела на Берта, который от таких действий прервал свой рассказ. «Вы ещё не умерли.» — сказала Эйприл, — «Тени, они мешают вам. Вы должны бороться.» «Тогда почему я еще здесь?» — спросил Берт и, услышав металлический стук в глубине туннеля, повернулся к пустому перрону. «Потому что вас окружают не только тени, но и люди. А люди несут тепло. Там, где тепло, там обитает жизнь.» — уверенно ответила Эйприл. Металлический стук мчащегося поезда всё нарастал, пока не поглотил всю подземку. Вагоны всё также были полны тёмно-серой массы, но в глубине одного из вагонов мерцал слабый огонёк. Именно этот центральный вагон, остановившийся напротив Берта, открылся, и из него послышалось приглушенное эхо женского голоса: «Берт, прошу. Приди в себя. Берт!». Берт направился к открытым дверям, откуда полился нескончаемый поток живых безжизненных людей. Ввязавшись в борьбу против сильного течения, Берт никак не мог приблизиться к дверям. И когда он уже был готов сдаться и поплыть по течению, его кто-то остановил. «Неужели ты хочешь пропустить последний вагон с единственным человеком?» — спросила у него Эйприл, держа его за руку. Берт почувствовал морозный холод, и, уже желая отпустить её, увидел, как ручка Эйприл начала просвечивать, словно таять изнутри. Прошло несколько мгновений, после чего Эйприл убрала руку и снова села на своё привычное место, взяв табличку. «Спасибо», — искренне сказала Эйприл и со всей строгостью добавила, — «иди же на свет и не потеряй своё тепло!». Берт молча собрал все оставшиеся силы в кулак и, расталкивая тени, направился к вагону. Он слышал, как поток ему говорил: «ничего у тебя не выйдет», «не пытайся прыгнуть выше головы», «смирись со своим бесполезным существованием». И вот, остановившись перед самым входом, Берт обернулся. Девочка с той же теплой улыбкой сидела на том же месте, где он её впервые увидел. Он молча кивнул и сел в опустевший вагон. Берт почувствовал внутреннее тепло, которое исходило глубоко из груди. Вагон тронулся, Берт молча наблюдал в окно за девочкой, пока не скрылся в ярком свете тоннеля.