High School DxD: The Ascension

      Не знаю, сколько я проспал. Судя по светившему за окном солнцу — часов двенадцать, но судя по моему абсолютно разбитому состоянию — не больше десяти минут.       -Часы, что ли, подвесить? — я задумчиво взглянул на открывшиеся характеристики и вперился взглядом в распределенные очки Сферы Времени.       В оригинале маг, конечно же, обладал всего тремя возможными способами сотворения магии — обычным броском, продолженным и ритуалом, но это не значило, что все его эффекты могли быть только одномоментными. Конечно же вполне можно было просто наложить на себя способность и вбухать несколько успехов на то, чтобы продлить длительность заклинания — после чего спокойно заниматься своими делами не будучи подвержен никаким дополнительным проблемам, однако — подобным образом нельзя было пользоваться вечно. Рано или поздно, даже рассчитанный на тысячелетия ритуал закончится. Существовал второй способ — провести полноценное зачарование, сделав изменение постоянным, однако он требовал знаний в Основах подходящего уровня и значительно больших усилий — и успехов. Однако существовал и третий способ — сотворить заклинание однажды, после чего поддерживать его в будущем столько, сколько придется.       Однако, как и все в Мире Тьмы и с магией — не все так просто. Подобным образом подвешенные заклинания так или иначе не просто являлись нарушением консенсуса, как одномоментные заклятия или даже самые великие ритуалы, а постоянным его нарушением, требовали постоянного отвлечения воли мага на свое поддержание и, безусловно, немалых успехов на этапе своего сотворения. Говоря в игровых терминах, подобное заклинание, не просто наложенное, а поддерживаемое увеличивало сложность или даже уменьшало кубики на любые последующие броски магии, пока заклинание поддерживалось, в случае порожденного отката — слетало вслед любому проваленному заклинанию, добавляя к нему кубики парадокса еще и от себя, как если бы оно тоже было провалено в этот момент — и, как вишенка на торте, могло быть только естественным эффектом. Точнее, не то, чтобы оно не могло быть вульгарным, вполне могло — но в таком случае вульгарная магия, грубое нарушение Консенсуса, что сама по себе была не подарок относительно проблем с Парадоксом, нарушала Консенсус постоянно, не просто один раз нанеся ему удар, а постоянно продавливая резинку, которая только и стремилась, что дать по пальцам охамевшему магу. В игромехе считалось в таком случае, что подобная магия сотворяется каждые несколько минут заново, прибавляя парадокс от себя — а в бою каждый раунд, представлявший из себя всего три секунды действий. Проще говоря — вульгарная магия, поддерживаемая магом набила бы ему пул парадокса и убила бы отдачами буквально за десять минут.       Однако, если брать нечто столь мелкое, как первый тир сферы времени — умение почувствовать точное время — это была всего лишь первая сфера, ни с чем не скомбинированная, по дефолту естественная… Да и к тому же она одна, плюс — это наконец позволило бы мне разобраться с постоянным незнанием точного времени вокруг и того, как долго длятся мои определенные действия, вроде того же вчерашнего ритуала…       Задумчиво я прикрыл глаза, после чего все же решительно поднялся с кровати и закинув ее покрывалом — отправился в ванную.       -Нет ничего лучше, чем после выматывающего дня завалиться в горячую ванную! — бухнулся я в воду спустя десять минут. После вчерашнего затекшие мышцы ныли, хотя и баф на выносливость еще не испарился. О том, что произойдет со мной после того, как он перестанет действовать мне даже не хотелось думать.       Параллельно, однако, с этими действиями я так и продолжил свои размышления о магии, плавно перетекшие с мысли о создании часов в углу поля зрения на мысли о сотворении магии, аватара и о магии вообще.       Вчерашний день, помимо того, что позволил осуществиться одной из моих задумок о начале создания собственного Цеха и организации Культа заставил меня многое обдумать во время разговора с Аватаром. О том, правда ли я не просто получил Систему, а действительно Пробудился, о природе магии, о чародействе и истинной магии… О том, что это вообще такое, магия, о том, как я воздействую на нее, как мне надо поступать — и как выходит…       Со вздохом я погрузился под воду, после чего несколько секунд лежал под ней, прежде чем осознал одну простую вещь.       Маска, скрывавшая под собой мой левый глаз, не была водонепроницаемой. Плотно прилегающей, да, но не водонепроницаемой.       Мгновенно я вытащил голову из-под воды, чувствуя как ставшая мгновенно непередаваемо мерзкой вода заливается мне туда, куда она не должна была заливаться ни при каких условиях у нормального человека — и возможно было бы лучше, если бы тут просто участвовала задница.       С омерзением я стянул с себя повязку, за все это время буквально приросшую ко мне и склонился, не решаясь прикоснуться к пустой глазнице, наблюдая, как выливается вода. Несколько секунд я не решался даже прикоснуться к глазнице, прежде чем все же поборол этот иррациональный страх к собственной части тела и тихонечко притронулся к ней.       Под пальцами я обнаружил неестественно гладкую кожу и на том месте, где располагались раньше веки — лишь зияющую пустоту, уходившую в глубину.       Подумать так, что было удивительно — я ведь даже не знаю, как выгляжу. В смысле, с момента попадания я конечно посмотрелся в зеркало, примерно набросав себе образ того, как я выгляжу теперь — но и только. Я не рассматривал себя в зеркале, не смотрел, как я выгляжу без повязки. Не пытался изучить свое тело… Словно на автомате удостоверился в том, что попал — и пошел наслаждаться магией.       Поднявшись с края ванной я подошел к зеркалу и взглянул на себя впервые за это долгое время внимательно, стараясь не просто рассмотреть образ — а, как бы глупо это ни было, познакомиться с собой.       В зеркале меня встретил юноша с резкими чертами лица, острым подбородком и курносым носом, только сильнее подчеркивавшим его выделяющиеся скулы, с короткими русыми волосами, липшими к мокрому лбу. Небольшие аккуратные уши по бокам от головы тоже были скрыты короткими русыми волосами, чуть более длинными на затылке, впрочем. Глаз, единственный присутствующий правый мой глаз смотрел на мир изучающим зрачком в окружении серо-зеленой радужки. С левой же стороны моего лица мне предстала глазница. Кожа вокруг нее была шрамирована — но не изуродована, скорее, казалось, будто на расстоянии около сантиметра от глазницы ее обожгло в прошлом и теперь та сменилась гладкой тканью шрама. Над глазницей присутствовала бровь, но отсутствовали веки, из-за чего можно было увидеть пустое пространство внутри нее, слегка затемненное по естественным причинам — и гладкую кожу внутри, покрывшую выемку полностью. С интересом и страхом я поднял руку к глазнице — после чего медленно, едва ли не через силу коснулся внутренних стенок. Впрочем, несмотря на небольшую щекотку я почувствовал под пальцем лишь гладкую кожаную перепонку, которая не могла появится естественным путем.       Я отдернул палец, после чего рефлекторно передернул плечами. Глазница не была изуродованной открытой раной на моем лице, там не проходили наполненные кровью артерии, готовые прорваться при первом же вмешательстве, наоборот — это выглядело максимально аккуратно и естественно. Проблема, вероятнее всего, была в том, что это действительно выглядело естественно. Слишком естественно. Это выглядело настолько натуральным, что становилось жутко, будто это было вовсе и не человеческое лицо, а лицо существа, которого природа изначально создала таковым. Это была настолько подходящая картина, что она абсолютно точно не могла принадлежать человеку.       Я сделал шаг назад, чтобы рассмотреть уже все свое тело в зеркале.       Моему взору предстало то тело, что следовало бы ожидать от подростка — слегка нескладное, что, впрочем, почти не было заметно — невысокого роста… Пара обычных рук, что не то, чтобы не знали в своей жизни настоящего труда, но явно не принадлежали рабочему — пара ног. Возможно тело мое было слегка худощавым, но ничего особенного, просто одно из сотен.       Я перевел взгляд на пояс, а после на пах, осмотрев себя. Недовольства результат не вызывал.       Подумать, я ведь всего чуть больше полутора метров… В прошлом я был ростом на двадцать сантиметров выше! Совершенно иной центр массы, совершенно иные пропорции, двигательные рефлексы… Даже движение мышц в двух разных телах должно было быть совершенно разным. И все же, когда я попал сюда я даже не задал вопроса. Настолько натурально это было — натурально двигаться в этом теле, натурально смотреть одним единственным глазом. Натурально было ходить по этому дому, ставить чайник, собирать детали часов в один рабочий механизм… Ведь в первый и единственный раз я ощутил, что нахожусь где-то в неизвестном месте я лишь тогда, когда вышел из Часовни. До того все было столь же знакомо, как моя собственная квартира. Полагаю, так действует Система.       Я спустил воду, после чего залез под душ. После произошедшего попытка принять еще одну ванную показалась бы мне отвратительной.       Система, да. Пожалуй, в этом и заключалась проблема. После того, как меня закинуло сюда я просто принял правила игры — посмотрел раз на своего персонажа, пролистал характеристики и отправился творить магию и наслаждаться способностями. Уже начал расписывать планы о том, как буду влиять на канон, крутить богами и с кем мне надо будет вступить в союз, чтобы получить лучшую концовку. У меня не было и мысли о том, чтобы бояться, бежать, спасаться. В моей голове сразу же появилась мысль о том, что Кокабиэль может убить меня одним пальцем — но вместо того, чтобы собрать пожитки и съехать в глушь я начал придумывать планы, как этого Кокабиэля обойти, словно это все не жизнь, а… Игра. Да, игра. Где есть сюжет, сюжет канона, есть НПС, ключевые персонажи, боссы-противники, способности, способы… Тот факт, что я получил игровую Систему отнюдь не разубеждал меня в этом.       Я быстро ополоснулся, после чего вышел из ванной, на ходу вытираясь полотенцем, двинушись в сторону чистых вещей.       Но ведь и правда, для меня весь мир — игра. Игра, в которой можно победить и проиграть — не умереть. Смерть всего лишь означает проигрыш. Во всех играх так.       И вот, разговор с Аватаром. Аватар что осудил мое принятие правил игры. Полагаю, это в каком-то смысле логично, Аватар это та часть мага, что вечно тянет его в Искания, тянет его к Возвышению. В таком случае конечно же, как бы ни было невероятно могущественно чародейство — это мое чародейство, чародейство, повторяющее и создающее такие же эффекты, что и пробужденная магия — это то, что просто не могло оставить Аватара равнодушным. Возможно даже это все же пробужденная магия — но магия, которую я же сам превращаю в чародейство. Но почему?       Как сказал аватар — все дело в неверии. Действительно, весь Мир Тьмы строится на этом. В нем даже есть подходящий каноничный пример — ангелы. Ангелы не могут верить в бога. Они просто ЗНАЮТ, что бог есть. Нельзя верить в то, что ты просто знаешь — проблема Технократии. Даже Технократия, что стремится всеми силами обратить веру в знание, магию в науку, а опыт в теорию страдает от этого. Постепенно люди, которых они же сами научили не верить, а знать, тянут саму Технократию в бездну Стазиса. Да, возможно Технократы считают себя сверхпродвинутыми учеными у которых есть свои собственные формулы, расчеты и теории, разъясняющие, как именно они творят то, что любой человек назвал бы невозможным. Но у них есть само понимание того, что то, что они делают — невозможно. Что в мире есть нечто непознанное. Что эти формулы действенны, что их уравнения сходятся, что все объяснимо. Они верят в объяснения и в науку. Парадоксально, но самая элита Технократии, Технократические ученые менее сходны с настоящими учеными, чем с презираемыми ими магами. Технократический ученый есть верующий от науки — ибо у него есть его теория, его знания, его вера. У истинного ученого нет веры — есть только формулы.       Но как быть мне? Ведь в том и дело — я не просто могу верить в магию Мира Тьмы или не верить. Я ЗНАЮ, что она существует. Я знаю, что такое Арете, знаю про броски, знаю про традиции. Я знаю о том, что такое Консенсус, знаю как переплетаются линейки существ. Я просто знаю о том, что сама эта Система — это чертова система Мира Тьмы. Нельзя верить в то, что знаешь.       Но что остается тогда мне? Как говорил Аватар, уйти на десятилетия в горную глушь, прислушиваясь к себе, воспринимая мир вокруг. Погрузиться в медитации и духовное самосовершенствование, пытаясь воспринять единство с миром, понять и принять, насильно вывести из себя знание десятилетиями дум и постижения мудрости?       Отказаться от этого движения к просветлению? Действительно, ведь магия остается магией, не важно, как магия была создана. Даже если я просто откажусь двигаться к этому — я смогу пользоваться Системой, ее невероятными способностями. Смогу творить такую же магию, как и остальные, смогу пользоваться всеми способностями мага. Быть может даже перепишу систему позже — а если я смогу переписать Систему имеет ли смысл пытаться от нее избавиться?       Прислонив голову к шкафу, я остался стоять так на несколько минут. Насколько было бы проще, если бы я просто получил Геймерскую Систему. Я бы сейчас набивал себе стотысячную единицу ловкости, получал бы пятисотый уровень, облизывался на титул с тысячепроцентным бонусом на характеристики и рассчитывал, как бы выполнить эпический квест по спасению Иссея.       Несколько минут я безо всяких мыслей стоял прислонившись к дверце шкафа. Мысли в голову не лезли. Да и если бы лезли — что бы я сделал? Аватар как ни крути, а был прав. Вера, понимание, сила — ничто из этого не приходит за день. Даже если ты попаданец-геймер.       Я нацепил на себя свой привычный костюм — белую рубашку с длинным рукавом, черные брюки, черный кожаный ремень. На выходе из жилой части помещения стояли мои аккуратные ботинки.       Спустившись со второго этажа, я подошел к двери, ведущей к прилавку и вышел в свет, после чего первым делом открыл замок на дверях, вытащив ключ. Похоже, я забыл его вчера вставленным в замок в спешке.       Зайдя за прилавок я присел на поставленное там креслице, что притащил недавно и протянул руки к раскиданным деталям часов. Что и не говори, но это и вправду успокаивало.       -Возможно, я и вправду не совсем пробужден, — я поднял глаза к потолку, — Но это не значит, что я ни на что не годен.       Сосредоточившись на Системе и на первом тире сферы Времени, я постарался почувствовать время вокруг, представив перед глазами циферблат, чтобы было легче сфокусироваться.       (Сотворение магии; Арете 3, Базовая сложность 4 (Уровень высшей использованной сферы (Время 1) + 3 за Естественность магии) + 1 (Быстрая магия) — 1 (Сосредоточен) = 4, 2 + 1 (Мастерство 3 точки) = 3, 15:34:17, 18, 19…)       Магия довольно легко отозвалась на мое прикосновение и я попытался прочувствовать это ощущение. Прочувствовать его и воспринять. Воспринять и продолжить.       Магия ответила мне на это, отчего я все же смог приоткрыть глаза и уставиться на цифры, висевшие в углу моего поля зрения.       15:34:25, 26, 27…       Лениво они отсчитывали проходящее время, пока я концентрировался на ощущениях, что я испытывал.       -Кто говорит, что магия годна лишь на кидание огненными шарами? — пожал плечами я, стряхивая с себя свое меланхоличное настроение, — У нее есть немало и бытовых применений.       Впрочем, исследование магии, попытки осознать и принять, размышления о парадигме были делом обширным и длительным, требующим не только немало времени, но и равное количество умственных усилий, так что смысла бросаться сейчас в них с головой мне абсолютно не было. Особенно сейчас, когда я не знал, как скоро начнется канон и как быстро начнет он идти. Если даже обратиться к моим совсем недавним размышлениям — в любом случае, мое выживание — и как его неотъемлимая часть — мое поддержание имиджа шли на первом месте, а раскрытие тайн собственной магии и обретение веры на втором. В конце концов, даже если я никогда так и не смогу Пробудиться по-настоящему — чародейство меня вполне устраивало. Особенно учитывая то, что это чародейство повторяло способности той же самой Пробужденной магии.       Вот от таких мыслей меня и оторвал звук медленно открывающейся двери. Нацепив на лицо свое наиболее таинственное выражение и аккуратно поправив высохшую повязку, представлявшую из себя крупный кусок прорезиненной ткани, висевший на плотно облегавшим по косой окружности мою голову ремне, я воззрился на нового посетителя.       Им, что не особенно удивительно, оказалась недавняя моя знакомая — девушка с пурпурными волосами и очень глупым именем.       Хотя, должен признать, сейчас, взглянув на девушку в вертикальном положении, мой взгляд помимо моей воли начал отмечать детали ее внешности. Конечно же, первым что буквально прыгнуло мне в глаза — подпрыгнув на прыжке через порог — стала грудь. Огромная, просто огромная грудь!       -Как у нее спина не переломилась под такой тяжестью?! — хотелось было крикнуть мне, но огромные груди, каждая из которых была размером с мою целую голову, что удивительно, выглядели естественно. Нет, не подумайте, я видел различных жертв пластической хирургии и людей с врожденными аномалиями, но ее грудь была максимального большого размера, чтобы все еще выглядеть естественной. Огромной, но естественной.       Сложно было оторвать взгляд от ее наиболее выдающегося достоинства, что выгодно подчеркивалось ее шикарным фасоном платья, едва ли не сводившим на нет все старания ее лифчика, явно сшитого на нее под заказ и все равно неспособным скрыть ее невероятные таланты, каждый отдельно килограмм по пять, но я все же смог перевести взгляд и рассмотреть ее фигурку в целом.       Часто люди, обладающие природной красотой не сильно зацикливались на том, чтобы подчеркивать ее с помощью косметики или правильно подобранной одежды, уповая на свои природные черты, в данном случае — довольно многочисленные, от, быть может, и ненатурального цвета, но просто нереально красивых и столь же нереально длинных волос и заканчивая огромной и шикарной грудью, в угоду воображению плюющей на законы физики, отказываясь отвисать до пупка. Однако женщина — или все же девушка? — явно не просто пользовалась подарками природы в своих целях — ее осанка, походка, косметика, все вплоть до взгляда подчеркивали ее шикарную внешность, ее шикарную грудь, шелковистые волосы, глубокие фиолетовые глаза, узкую талию, длинные ноги, изящную шею, прекрасное лицо…       Етить, взбодрись!       Мне удалось все же подавить внутреннее желание продолжить ласкать девушку взглядом и остановить ее разглядывание до того, как та заметила меня — после чего кратко осмотреть ее вновь, на этот раз не пытаясь останавливаться на отдельных частях ее тела.       Девушка — или женщина? — была одета в шикарное фиолетовое платье, подходящее под самый изысканный ужин, которое больше подчеркивало ее прекрасную фигуру, нежели скрывало хотя бы что-нибудь, с двумя огромными вырезами по сторонам, оголявшими ее ножки, одетые в сетчатые чулки, с двумя отдельными рукавами от платья, покрывавшими руку от кисти и до половины плеча. Ее волосы, которые стоило отметить отдельно, огромным и завитым водопадом цвета благородного пурпура спускались по ее спине как мантия, прикрывая одновременно всю левую сторону ее лица, оттеняя идеально выверенный макияж и фиолетовые глаза, скрывая тонкую золотую диадему под самыми волосами.       Диадема. Золотая. И вечернее платье.       Осознание того, что девушка, у которой вроде как не было в жизни ничего — ни людей, ни денег, ни работы — пришла на встречу со мной в шикарной, подходящей разве что звезде высшего класса, одежде, оттененной драгоценной, етить его, золотой диадемой с подозрительно сверкавшим блеском на искусственном освещении камнем в центре, и с прической, что потребовала бы несколько часов работы парочки профессиональных дизайнеров и три литра лака для волос — просто взорвало мне мозг. Или она меряла свое состояние по стандартам мультимиллионеров, для которых ее текущей состояние — это действительно «ничего»? Девочка моя, ты кто вообще такая?!       Однако, все же нашарив меня в полутьме помещения, женщина незаметно поправила свое платье и сделала шаг ко мне.       Ну-с, сус, настало время делать то, в чем я был хорош на все сто.       Я расплылся в свой отработанной перед зеркалом за прошлую неделю таинственной улыбке, после чего достаточно явно, чтобы девушка заметила, но не показательно продолжил настраивать часы.       -Приветствую вас в Часовне Батори, леди, — я сморщился, как от проглоченного лимона внутренне, но внешне все же удержал маску. Действительно, не всем ведь так повезло с именем, — Юбеллуна? ***       Юбеллуна нервничала. Очень нервничала. Невероятно нервничала.       Сидя в кафе, она то и дело скользила взглядом с обеда, поставленного перед ней, по полупустым столам, поднимаясь взглядом по стенам, чтобы через окно воззрится на стоявшее напротив кафе здание.       Небольшая прямоугольная вывеска из потемневшего дерева над входом гласила серебряными канджи, выписанными с безупречной каллиграфичностью, о том, что именно в этом здании находилась «Часовня Батори».       Люди проходили рядом с небольшим домом, приютившимся рядом с двумя высотными зданиями, даже не подняв голову ради того, чтобы поинтересоваться, что в застроенном жилом районе делало маленькое, старинное даже по виду здание с нетипичным для Японии стилем. Казалось, будто проходящие рядом люди совершенно не замечали здания. Хотя, почему казалось?       Она и сама прошла не один десяток раз рядом со зданием, просто не обратив на него внимание. Даже имея бумагу от… Него, зная о том, куда именно она направляется, посмотрев на плане города и подключив ближайшего таксиста с его GPS-навигатором, она все равно не могла найти его. Словно какая-то неведомая сила заставляла ее взгляд не просто скользить по зданию, а силой отводила ее внимание от здания. Причем так, что девушка сама не замечала произошедшего.       Третье здание, пятое, седьмое — и сразу одиннадцатое. Осознание того, что так быть не должно, что между зданиями находится искомое ей девятое пришло к ней лишь на пятое повторение маршрута. Словно на самой улице не было, не должно было быть искомого ей места, как будто седьмое здание без помех продолжалось в одиннадцатое. И при этом — она прекрасно помнила, что проходила множество раз рядом с нужной ей дверью, но все равно не могла повернуться к ней.       Если бы не тот факт, что она случайно заметила здание в отражении зеркала, когда после десятка повторов неудачных действий отправилась в кафе — она наверняка могла бы вовсе не найти нужное ей место.       -Госпожа всем довольна? — тут же подскочил к ней официант, только заметив, как гостья перевела рассеянный взгляд с приготовленных блюд, — Ничего не желаете еще?       Пару секунд девушке потребовалось, чтобы сообразить, что именно произнес мужчина перед ней и повести рукой, отогнав надоедливую прислугу.       -Госпожа, ха? — девушка подняла бокал вина, после чего отпила один глоток из него. К вящему ее удивлению, вино не было разбавлено, несмотря на не самый презентабельный вид заведения. Должно быть, они побоялись обманывать свою «дорогую гостью» подобным образом. А может быть она просто ошиблась в оценке этих людей. В последнее время она уже ни в чем не была уверена.       Когда-то в прошлом, еще недавно, на самом деле — ее называли госпожой все. Ей нравилось это. Конечно, она была госпожой не потому, что родилась в семье аристократов и даже не потому, что сама выбилась на эту вершину. Она просто воспользовалась тем, что дала ей природа от рождения.       Своей невероятной внешностью она была обязана хорошим генам и часам макияжа, завивки, подбора одежды — а своим положением она была обязана своей внешности. Годы назад случайная встреча с невероятными условиями — она была попавшей за кулисы театра наивной студенткой последнего курса, он был восходящей рок-звездой, приехавшим для встречи с давним другом… Искра, буря, безумие, она была наивной дурочкой, для которой молодая любовь была верхом искренних чувств, он же просто не разубеждал ее в этом. Популярность пошла в гору, она стала его агентом — и вдвоем они ринулись покорять Олимп.       Вспоминая об этом, девушке хотелось отмыться. От этого чувства, от мыслей, от ощущений, от воспоминаний. Ей было мерзко осознавать, что она сочла короткую страсть за истинную любовь, что она соглашалась на такие вещи, что она была готова ринуться на край света ради человека, что изменил ей спустя две недели после начала отношений. Нет, конечно, она тогда об этом не узнала, но могла бы и догадаться — «ночные репетиции» не были лучшим обоснованием для его постоянных задержек, ночевок неизвестно где… Потом пошли туры, концерты, частенько без нее самой… Она верила, верила до последнего. Даже когда его участники группы начали раскрывать ей мерзкие тайны ее жениха она отказывалась верить. Может быть к тому времени ей просто слишком нравилось быть той, кем она была — ужинать в шикарных ресторанах, отказываться от бриллиантов из-за их недостаточных размеров, тратить по пять-шесть часов на подготовку в самых элитных салонах, прежде чем появиться на публике…       Она пробыла замужем достаточно долго, но по-настоящему была с супругом едва ли пару месяцев, большая часть которых приходилась на секс или светские рауты. Сначала ей казалось это ненормальным, хотелось большего. Хотелось любви как в кино и романтики, но слова жениха разубеждали ее, магические заклинания — «занят», «устал», «нет времени»… Постепенно она сама поверила в них, а в конце…       Просто в какой-то момент ей объявили, что у нее СПИД. Одна из очередных пассий благоверного принесла с собой. Отрицать после этого реальности происходившего не имело смысла, и на нее обрушилось все, что происходило с женихом эти годы. Измены, любовницы, пристрастия… После этого что-то внутри у нее сломалось. Что-то внутри нее изменилось — из-за чего она перестала быть собой. Пропало всяческое желание что-либо делать. Пропала любовь к салонам красоты, к дорогим ресторанам, ко всему. Хотелось просто лечь и завыть.       Опасаясь невероятного скандала вокруг своей персоны, муж запрятал ее в больницу, в дальнюю палату, отстегнув ей очень много денег за молчание. Впрочем, она не врала, когда говорила, что у нее действительно нет денег — все то, что ей подарили, было записано на отдельный счет мужа, подарок на ее похороны. Стоило ей только открыть рот о том, почему она оказалась в такой ситуации, кто она такая и кем приходится представителю богемы — как армия подконтрольных юристов, одним из которых когда-то являлась она — просто сожрала бы ее живьем. Да и даже так — у нее не было никакого желания пользоваться деньгами, доставшимися от этого человека.       И вот, запертая в самой элитной одиночной палате, она внезапно осознала, что никто не придет ее навестить. Даже в ее последний день, она только осознала, что коллеги, друзья ее мужа, рабочие контакты не были ее друзьями. Одна, неизлечимо больная, она лежала в палате, день за днем осознавая, как прошла ее жизнь. То, что она считала «яркой» жизнью — оказалось жизнью пустой, что она считала «лоском» и «гламуром» оказалось бессмысленными часами создания вычурной и излишней красоты, те, кого она считала «элитой современного мира» оказались пустыми прожигателями жизни.       Умирая в золотой клетке, целыми днями проводя за бессмысленным созерцанием неба, могла ли она представить, как изменится ее жизнь после одного-единственного визита?       В тот день, когда она впервые почувствовала, как за многие дни кто-то коснулся ее, как кто-то оказался рядом, кто-то заговорил с ней… Она думала, что умерла. Это было ведь куда логичнее, чем то, что после всего времени одиночества кто-то придет к ней, умирающей и одинокой, кто-то протянет ей руку…       Она не помнила лица ее спасителя. Она помнила резкие черты, помнила повязку, наверняка скрывающую отсутствие глаза, помнила хитрый, насмешливый, изучающий, проникающий в самую душу, нераспознаваемый взгляд… Не помнила слова, но помнила голос — тихий, ласкающий слух, гипнотический, помнила улыбку — легкую, неявную, приковывающую внимание.       Они провели не больше десяти минут вместе, они говорили о ее смерти… Он был богом, а может дьяволом, быть может… Кем-то иным. Она не помнила слова, но помнила обещание. Он протянул ей руку и сказал, что может помочь ей. Излечить. Спасти. Дать ей все, чего она желала — жизнь. Не текущее ее подобие, а настоящую жизнь — цель, смысл, возможность. Что он может дать ей все, о чем она мечтала.       Она согласилась. Как она могла не соглашаться? Она всей душой приняла его предложение, она ответила ему. И что-то в ее душе переменилось после этого.       Она помнила, что он не был красив. Резкие черты, повязка, скрывавшая часть лица, заставляла воображение само дорисовывать огромный, уродливый шрам на глазу… Но он был притягателен. Даже больше — он был гипнотичен. Глядя на него взгляд видел все его недочеты, но он же подмечал и другое. Его взгляд — взгляд старика, наблюдающего за детьми. Или это был взгляд хитреца, наблюдающего за блуждающим в загадке простаком? Это был взгляд алчущего мудреца, наслаждавшегося знанием, которое остальным не дано было постичь?       Его улыбка — легкая, слабая улыбка, словно у наслаждающегося хорошим спектаклем посетителя, что даже не желал поверить в реальность постановки. Словно у шутника, что уже вовлек жертву в изящный розыгрыш, но та до сих пор об этом не подозревала.       Его взгляд, улыбка, сам его вид…       Да, он не был красив. Но его видом хотелось наслаждаться.       Вернувшись в реальность, лишь спустя пару секунд девушка поняла, что держит в руках ручку, которой она продолжала водить по салфетке.       Взглянув на салфетку, естественно, девушка обнаружила там именно то, что и ожидала обнаружить. Портрет. Портрет того, о ком она думала.       Не совсем портрет, на самом деле. Черты лица на рисунке были расплывчаты, а само лицо было едва ли не схематично. Единственное, что выделялось на этом фоне — был взгляд и улыбка. Один-единственный глаз, смотревший на мир с мудростью, с лукавством, с изучением — и улыбка, хранившая в себе гораздо больше, чем была должна.       Когда-то девушка увлекалась рисованием, но, конечно же, этого было недостаточно, чтобы запечатлеть все то, что воплощал в себе парень. Вряд ли хоть кто-нибудь на этом свете мог совершить подобное.       Девушка отложила от себя рисунок, после чего подала знак официанту, требуя счет.       И вот, он исчез. Вышел через дверь — но когда она кинулась за ним — исчез насовсем. Его улыбка, его взгляд, то чарующее и теплое чувство, что он принес ей одним прикосновением…       Девушка всегда спала мало и чутко, засыпая лишь ближе к полуночи и просыпаясь с первыми петухами… В тот день, всего лишь вчера, она заснула беспокойным сном — а проснулась… Живой. Словно не было этой опускающейся на плечи, давящей слабости, словно не было этой медленной, сковывающей депрессии. Даже сигареты, пристрастие, которое она получила от своего мужа, не тянули ее. Она проснулась вновь живой — и ей было легко. Казалось, будто в мире нет ничего плохого. Каждое ее движение отдавалось легкостью, каждая ее мысль словно подтверждала — она была живой. Она была здорова.       Конечно же она знала. Она знала, что ей это не привиделось и не приснилось. Это были не врачи. Это было чудо, но чудо, которое Он принес ей.       Воспоминания о Нем теперь заполняли весь ее разум, отдаваясь теплотой в душе. Кто Он? Откуда Он появился? Зачем Он пришел к ней?       Проснувшись, она нашла послание от Него. Адрес в городе и слова о том, что она должна была покинуть больницу. У нее не было даже мысли о том, чтобы отказаться от подобного. Он был… Чем-то большим для нее. Он спас ее. Он действительно спас ее — даже от ее прошлой жизни. Одной мысли о том, что Он ее спас было достаточно, чтобы двигаться вперед.       Она не хотела брать деньги от мужа — но теперь просто обязана была сделать это. Все равно он, обнаружив, что та сбежала, что ту выписали — перекрыл бы ей счета, так что она решила потратить все, до последней йены.       Направившись в свою старую квартиру — успевшую покрыться пылью за годы отсутствия там — она забрала единственное ценное, что там хранилось. Фамильное наследство, доставшееся им от далеких предков — золотую тиару, после чего в последний раз отправилась в салоны и магазины. Предстать перед покровителем ее новой жизни она хотела во всем своем великолепии.       Расплатившись за обед, девушка поправила тиару, после чего одернула перчатки, мельком взглянув на себя в зеркало, отметив присутствие Часовни там, где она и должна была быть.       Подумать, ей часто в прошлом приходилось сталкиваться с необычными вещами. Нет, не магией — но странными. Люди, которые заставляли ее переходить на другую сторону дороги приветливой улыбкой, и те, к кому ее тянуло. Постоянное знание о том, с кем лучше заключить контракт и с кем не стоит даже держаться за руки. Места, в которых ей не стоит бывать, и вещи, которые не стоит трогать. Она всегда считала, что у нее хорошая интуиция. Но, встреча с Ним заставила ее взглянуть на жизнь по новому. К тому же, если бы все дело было лишь в интуиции — она никогда не выбрала бы себе такого мужа.       Дойдя до двери, ведущей внутрь, все, что оставалось ей — это молиться. Молиться, что Он ее не забыл. ***       За закрытой дверью девушка обнаружила сумрак, словно бы никто и не предполагал, что сюда действительно может кто-то войти. В помещении было мрачно… И несколько жутковато.       Довольно быстро привыкнув к тьме, девушка с интересом принялась изучать обстановку внутри здания. Да, название «Часовня» предполагало, что подобное место являлось либо местом веры, либо мастерской часовщика. И если как первое здание не выглядело — ни одного символа веры, другая архитектура и совершенно иное производимое впечатление, то вторых ей никогда не приходилось видеть на самом деле, так что ей оставалось лишь с интересом разглядывать внутренности дома.       В ее воображении подобное место, особенно, если оно было связано с Ним, представало местом с тысячей часов, висящих по стенам, тикающих либо в абсолютный, оглушительный унисон, либо в оглушительный диссонанс, но внутри она не обнаружила ничего подобного. Стены с мягким коричневым цветом обоев были пусты, хотя она и слышала мерное, тихое тиканье откуда-то из-за прилавка. Перед небольшим прилавком, разделявшим помещение на две неравные части, стоял небольшой столик и два мягких кресла рядом с ними, а за прилавком…       За прилавком стоял Он.       Девушка едва помнила его самого с их прошлой встречи. Короткие русые волосы, острые черты, курносый нос, повязка… И взгляд с улыбкой. Казалось, будто они меняются сами собой, означая множество вещей и эмоций сразу и не означая ни одной. В его взгляде, в его улыбке, в его позе, в одной его манере дышать заключалось очарование…       -Соберись! — тихо себе отвесила подзатыльник девушка, — Соберись, он смотрит на тебя!       Легко поправив свое платье, девушка сделала шаг внутрь, окончательно оставив за собой ее прошлое.       -Приветствую вас в Часовне Батори, леди, — в этот момент парень усмехнулся, — Юбеллуна?       (Проверка на воздействие аватаром из-за Филактерии; Базовая сложность 10 — 3 Арете — 1 Место филактерии = 6; Аватар 3 = 3; 1 Успех; Почувствовала нечто в этих словах)       Слова парня отозвались в ней чем-то… Особенным. Казалось, будто на секунду она прикоснулась к чему-то… Невероятному.       Это его воздействие? Неизвестно почему, но почему-то ей хотелось, чтобы оно продолжалось и дальше…       -Прошу прощения, господин, — девушка поклонилась так, чтобы показать все то отношение, ту благодарность, что желала выразить ему. От одного факта, что она называла его так… Уже становилось легче. Должно быть, это и есть любовь с первого взгляда? — Но я не знаю вашего имени…       -Иштван, — парень слегка наклонил голову и только сейчас Ю заметила, насколько же он был низок. Конечно, она и сама была высока для девушки, но парень был ростом не выше метра шестидесяти пяти, — Иштван Батори.       (Проверка на воспоминания; Базовая сложность 6 — 1 Время на подготовку = 5; Интеллект 3 + Академические знания 3 = 6; 4 Успеха; Вся базовая информация и некоторые малоизвестные факты)       Конечно, догадаться о том, что парня… Мужчину? Человека? перед ней звали Батори было можно и по вывеске, но это не говорило ей ни о чем. Девушка получила потрясающее образование в прошлом и немало интересовалась историей, потому не могла не знать о том, кто такие Батори — влиятельный и могущественный аристократический род, когда-то влиявший на всю восточную Европу и Священную Римскую Империю, знаменитый убийством драконов… И Елизаветой Батори, влиятельной и жестокой графиней, уничтожившей сотни девушек по своему приказу и прихоти, оставившей огромный след в истории, что до сих пор считается, что она стала одной из могущественнейших вампиров, наряду с Дракулой. Конечно, это только легенды, да и сам род давно прервался, но… Повстречавшись с Ним, девушка вполне могла принять, что далеко не все легенды являются ложью.       -Спасибо, господин, — не до конца уверенная, стоит ли ей вести себя так и в дальнейшем, девушка, слегка поклонилась. Конечно, она не то, чтобы много понимала в этикете паранормальных людей… И не совсем людей. Но «господин» было наиболее уважительным в списке ее обращений. Так обращались слуги к аристократии, и учитывая то, что парень перед ней как минимум был связан с Батори, был явным представителем сверхъестественного и заслуживал каждую каплю ее уважения за то, что он ей подарил — и что с ней сделал — подобное обращение к парню казалось ей максимально подходящим.       -Скажи, Ю, — в этот момент женщина «поплыла». Таким прозвищем к ней когда-то обращался только муж, под шумок разведшийся с ней сразу, как был поставлен злополучный диагноз. Слышать его вновь, от Него, было… Прекрасно, — Зачем ты пришла?       В этот момент девушка остановилась. Почему она пришла? Какой глупый вопрос!       -Я пришла, чтобы отплатить вам, — девушка кивнула, тряхнув огромной гривой шикарных фиолетовых волос, — За все.       -Ты могла сбежать, — в этот момент парень улыбнулся ей своей полуулыбкой, отчего на сердце у девушки потеплело. Если подумать, он ведь был на вид подростком, почти в два раза младше нее самой — но стоило ли говорить о возрасте с кем-то паранормальным, невероятным? — Ты получила то, чего желала. Я спас тебя — ты могла бы сбежать на другой конец света, забыв обо мне. Почему же ты пришла?       Глупый, глупый вопрос.       -Потому, что я пришла к вам, — Ю улыбнулась, наклонившись к парню, чтобы их лица встали на один уровень, — Господин Батори.       Тот улыбнулся ей в ответ, протянув руку, после чего беспрепятственно прикоснулся к щеке, заставив теплую волну пройти от места прикосновения по всему ее телу.       -Ты желаешь отплатить? — парень улыбнулся, но было в этой улыбке что-то… Что-то, чего она не знала, не могла представить, — Чем же? Деньги, работа, тело?       Девушка сама не знала почему, но попыталась прижаться щекой к протянутой ладони парня, ощущая, как тепло от нее разливается по ее телу.       -Я не могу отплатить вам ничем за то, что вы сделали, господин, — девушка взглянула на парня. Он не был красив, но она была готова любоваться им, слушать его, чувствовать его бесконечно, — Но я могу отдать вам все, что имею. Я могу отдать вам себя.       В этот момент, словно по наитию, она наклонилась ниже, буквально становясь на колени. Она не знала о том, как правильно было просить у сверхъестественных существ, как обращаться к ним, как говорить с ними — и ей оставалось только надеяться на то, что интернациональный жест коленопреклонения сработает и в этом случае.       -Я хочу служить вам, господин, — в этот момент Ю впервые задумалась о своем решении. О том, как правильно сказать о нем, — Чтобы вы подарили мне цель.       Рука, отстраненная от ее лица, когда она преклонила голову перед парнем, вернулась обратно на место, вызвав у той бурю эмоций.       -Ю, желаешь ли ты этого? — парень улыбнулся так, что даже не поднимая головы, девушке было понятно это, — Мои слуги это не семья. Я не сочту тебя женой, сестрой, матерью, дочерью. Мои слуги не работники, получающие плату и занимающиеся лишь сказанным. Мои слуги это не друзья, к которым я обращаюсь с просьбой — и получаю просьбы от которых. Мои слуги — это слуги. Кто-то может назвать это вассальным договором, кто-то - рабством, кто-то — сервитутом. Если ты станешь слугой — ты станешь слугой. Ты будешь подчиняться моим правилам, ты поставишь мою волю на первое место, ты пойдешь за мной и умрешь за меня. Ты отдашь мне свои вещи, свое тело, свой разум, свою жизнь, свою душу. Я заберу у тебя все.       В этот момент рука парня подняла ее за подбородок и она встретилась взглядом с единственным глазом парня. Со взглядом, в котором отражалось больше, чем можно было бы описать словами. Со взглядом, в котором отражалось манящая и притягательная бездна.       -Я отберу у тебя все, Ю, — и в этот момент, неожиданно, парень перед ней прильнул к ее губам, подарив ей легкий, почти незаметный поцелуй, — И дам тебе больше, чем ты могла мечтать.       Девушка не колебалась ни секунды.       -Да, — ответила она, глядя на то, как манящая бездна поглощает ее… И она совершенно не была против, — Я согласна.       -Ну чтож, Ю, — парень улыбнулся, заставив сердце девушки в этот момент пропустить удар, — Добро пожаловать в Часовню Батори.       (Проверка на воздействие аватаром из-за Филактерии; Базовая сложность 10 — 3 Арете — 1 Место филактерии = 6; Аватар 3 = 3; Неудача; Ничего особенного)       (Проверка на обаяние): Базовая сложность 7 — 2 Спаситель — 1 Недостаток общения — 1 Предыстория — 3 Все еще очарована = 0 (Бонус специализации Х 2); Сложность изменена (3), получено 8 автоматических успехов и дополнительный Бонус специализации; Сложность = 3 (Бонус специализации Х3), Обаяние 5 + Убеждение 3 = 8; 7 + 8 (Автоуспехи за сложность 1 и ниже) + 3 (За Бонус специализации Х3) + 3 (Половина долгосрочного влияния)= 21 Успех; Влияние перенесено в многолетнее воздействие; девушка очарована словами и готова прыгнуть в лаву по вашему приказу. Автоматическая проверка на любовь. Вот я охренел то такое высчитывать.)       (Проверка на любовь): Базовая сложность 7 — 1 за Очарована в прошлом — 2 за Очарована повторно = 4 (Бонус специализации Х 2), Внешность 1 + Обаяние 5 = 6; 6 + 1 (Предыдущее влияние) = 7 Успехов; Ненадолго девушка буквально одержима ГГ и представляет из себя заготовку под яндере)       Трата очка Силы Воли!       (Сотворение магии, продолженное; Арете 3, Базовая сложность 6 (Уровень высшей использованной сферы (Жизнь 3) + 3 за Естественность магии) + 1 (Быстрая магия) — 1 (Сенсорная магия) = 6, Неудача! + 1 = 1 Успех, Небольшой выплеск эндорфинов, как от чашки чая)       Как только она услышала эти слова, радость поднялась из самых глубин ее души. Радость от того, что она нашла свое место. Радость от того, что она оказалась с господином.       Ее взгляд поднялся по телу господина, отмечая каждую его деталь, к лицу. К взгляду, к улыбке.       Ей хотелось всегда видеть эту улыбку. Сделать это единственным занятием в своей жизни.       Трата очка Силы Воли!       (Сотворение магии, продолженное; Арете 3, Базовая сложность 6 (Уровень высшей использованной сферы (Жизнь 3) + 3 за Естественность магии) + 1 (Быстрая магия) — 1 (Сенсорная магия) = 6, 2 + 1 = 3 Успеха, Небольшой эндорфиновый взрыв, как от героина)       Стоило только ее взгляду подняться к этим глазам, к этой улыбке, как Ю почувствовала счастье. Не простую радость — настоящее счастье, которое только мог испытать человек.       Вглядеться в эти прекрасные глаза и понять.       Ее жизнь стала правильной.       Счастье поднялось из самых глубин ее души и затопило ее с головой, так что все, что ей оставалось — это прикрыть глаза и раствориться в нем. ***       -Вырубилась, -со вздохом констатировал я, наблюдая, как оседает девушка, — Блин, все актерские способности на это убил.       Вымученный, я упал рядом с ней, ударившись локтем о пол.       -Нет, ну его нахрен эту магию, — вздохнул я, — На ближайшую неделю. Это же просто ужас, улетает — только успевай считать, теперь спать хочется…       -Теперь еще придумывать кто я такой и расписывать, кто она такая, кто мы такие и какую иерархическую лестницу строить, чтобы она была в самом низу, я в самом верху — и между нами ступеней двадцать.       -Хотя, — все же вздохнул я прерывисто и слабо улыбнулся, чувствуя, как силы плещутся на самом донышке, — Если такая шикарная девушка хочет быть моей слугой и называет меня господином… Быть может, это все и не зря.       Несколько секунд я просто сидел на полу, прежде чем начал подниматься.       -Пойдем, тело, — я перекинул прилавок, — Ох, ну и тяжелая же ты…       Магия магией, а потаскать тяжести мне еще придется…