Сердце дракона

Он шел в темноте и тишине. Не знал, как тут оказался и сколько уже движется. Он не слышал своего голоса, своих шагов или чего-либо другого, и это пугало. Не чувствовал своего тела и не знал точно, а двигается ли. В какой-то момент парень опустил взгляд на свои руки, но увидел пустоту и темноту. Попытался коснуться лица, но не смог его найти. Я есть или меня нет? И как я тут оказался? Куда я двигаюсь? Почему я иду, но не слышу своих шагов? А может быть, я не иду, а просто стою? Почему ничего не слышно и не видно? Мне страшно. Этот страх поглощает меня, подчиняет панике и глупому безрассудству. А если прибавить шаг, я приду хоть куда-нибудь? Мне кажется, я начал что-то слышать. Что это? Словно вода капает на землю и так громко ударяется о поверхность. А может быть, мне кажется, что я слышу. Я говорю это вслух или я думаю? Мне страшно. Мне больно. Где болит? Ноги? Грудь? В груди, словно там кусок выдран. А те капли, это вода или слезы? Я не чувствую лица и не могу проверить. Я жив? Я хочу выбраться отсюда и узнать, где я был и куда пришел. Я точно этого хочу? Может быть, остаться тут? Так тихо и так громко. А если я позову кого-нибудь? Мама? Папа? Сириус? Профессор? Хоть кто-нибудь! Отчаяние, безнадежность. Мне кажется, я вижу какие-то вспышки, словно круги на воде. Так громко капает. Нужно коснуться. Я тянусь к вспышкам и касаюсь жидкости, но не могу определить, что это. Все еще темно. Все еще тихо. Мне страшно. Мама, пожалуйста, ты же уже однажды спасла меня, помоги мне. Прошу! Мне так больно и так одиноко. Я тут совсем один, рядом нет никого. Сириус? Ты обещал, что будешь рядом, что мы станем семьей. Я кричу? Но я не слышу. Только горло болит. Прошу, хоть кто-нибудь, заберите меня отсюда. Мне страшно. — Гарри… Рон? Рон пришел за мной, он спасет меня. Конечно, он же мой лучший друг. — Просыпайся же, Гарри… Я сплю? Мне нужно открыть глаза, и все? Но разве я не с открытыми глазами? Откуда мне знать, тут же темно. Но если я попытаюсь их открыть, я увижу что-нибудь? Нужно. Открыть. Глаза. — Ну наконец-то! Тебя было не разбудить, Гарри. — Кажется, Рон обеспокоен. Опять доставляю неудобства. — Сегодня такой важный день. Мы узнаем, какое наследие в нас должно пробудиться. Жаль, что Гермиона останется без наследия, — все это рыжий проговаривал, натягивая на себя галстук и пытаясь его завязать. Но как всегда оставил свои бессмысленные попытки. Гермиона поможет. Поттер какое-то время оставался в постели. Он не мог заставить себя встать, сон был слишком реалистичным. Щеки стягивало от слез. Значит, он и правда плакал во сне. Наверное, из-за Сириуса. — Эй, Гарри, ты идешь на завтрак? Мы и так уже опаздываем. — Рон опять залез за полог чужой кровати, бесцеремонно нарушая личные границы. Нужно что-то ответить, но голос не слушается. — Иди один, — хрипло. Больно даже пытаться говорить. Каждый звук причиняет дискомфорт. — Я приду сразу к кабинету. Пожав плечами, даже не узнавая причин отказа от завтрака, рыжий отправился в общую гостиную, где его ждала Гермиона. А Нужно ли вообще вставать? Хочется пропасть из этого мира. Хочется увидеться с крестным и сказать ему, как сильно он хотел быть семьей. И сейчас я бы все отдал, чтобы хоть глазком увидеть его. Почему, Сириус? Почему ты пропустил проклятие, ты же опытный боец. С трудом заставив себя встать, чтобы не доставлять лишних хлопот всем вокруг, парень направился умываться. В зеркале на него смотрел истощенный от слез и горя подросток. Мальчик-который-не-знает-зачем-жить. Надо же, как потеря одного человека, с которым толком не общался, может подкосить. Гарри не задумывался о своем внешнем виде, было просто не до того. Теперь он остался один. И это пугало. В груди поселилось то чувство страха и безысходности из сна, и рука сама взлетела к груди, царапая кожу. Может ли биться сердце, если нет, ради кого. Нужно взять себя в руки, всем вокруг не понять, да никто и пытаться не будет. Каждый сам за себя. Наспех натянув рубашку и жилетку, парень схватил сумку и отправился к кабинету декана. Проверка обещала быть интересной, и Гарри надеялся, что хоть она немного поднимет ему настроение. У кабинета уже толпились все четыре факультета и галдели, как на Косой аллее перед началом учебного года. Гриффиндорец подошел к друзьям, только чтобы не стоять отдельно и не привлекать внимание. Рон и Гермиона привыкли, что после Минестерства Магии их друг стал нелюдимым и не любил скопление людей. ПТСР, скажете вы и будете правы. Но друзья не очень пытались поддержать и держались в стороне. Боялись причинить лишнюю боль или просто не хотели взваливать на себя груз его горя — было непонятно. Из всей толпы только Малфой смотрел внимательно. Он не был знаком с Сириусом Блэком, но его мать в девичестве из его семьи. Блэки — ближайшие родственники, а значит, потеря последнего из рода была трагедией. Конечно, заточение отца в тюрьме не сравнится со смертью. И блондин не знал, как бы он пережил потерю отца, но мама скорбела и плакала, это было видно из писем, которые она присылала сыну. Сдержанная леди проливала слезы по кузену. И глубоко внутри Драко сочувствовал Поттеру. Со звонком всех запустили, и, конечно, факультеты разбились на четыре ряда. Гарри сел за последнюю парту, давая возможность влюбленному в Гермиону Рону сидеть с ней. Рыжий думал, что никто не замечает, но все всё знали. Сначала МакГонагалл провела лекцию о наследиях. — Как вы знаете, наследие пробуждается в чистокровных родах или у полукровок, у кого родитель достаточно силен, чтобы передать свое наследие. Для чего мы проводим проверку наследий? Как вы наверняка знаете, каждый род ведет историю наследования. Редко когда в одном роду пробуждается больше трех разных наследий, и свои знания родители передают детям. Наверняка каждый из вас примерно представляет, что его ждет. Несмотря на это, смешение крови между разными родами дает большой размах для разнообразия. И наследие, которое не пробуждалось несколько поколений, может дать о себе знать, особенно если ваша кровь сильна. Когда ваше магическое ядро заканчивает формироваться, вы можете заметить новые способности, которые раньше у себя не наблюдали. Например: у вейл — повышенное либидо, — на этих словах девочки в классе захихикали, но под строгим взглядом преподавателя успокоились, — повышенное либидо, изменение во внешности, изменение голоса и способность влиять на других людей с помощью своего природного обаяния. После проверки каждый из наследников получит учебник с описанием своего наследия, чтобы ознакомиться, а также знать, как обезопасить себя и окружающих в случае опасности. Для тех, кто хотел бы оставить свое наследие в тайне, мы обеспечим конфиденциальность. Всем все понятно? — Класс ответил согласием. — В таком случае я буду вызывать вас по списку. Вы подойдете, возьмете этот кинжал, — она показала его студентам. Кинжал был украшен непонятными рунами на лезвии. Это было видно даже с последней парты. — И порежете свою ладонь. Затем капнете кровью в сосуд, и на пергаменте появится информация о вашем наследии. Приступим. — Грегори Гойл. — Мальчик подошел к профессору и проделал все, как сказали ранее. Через несколько минут на пергаменте появилось преобладающее наследие — Тролль. — Блейз Забини — Темные эльфы. — Драко Малфой. — Парень самодовольно прошел к кинжалу. Уж он свое наследие знал точно. Это было так же ясно, как то, что он слизеринец. — Вейла Студенты подходили друг за другом, никто особенно не прислушивался. Несколько человек захотели оставить в тайне свое происхождение. Гермиона смотрела на все это с завистью, кусая губы. Все проходило довольно быстро, пока очередь не дошла до Гарри. — Гарри Поттер. — Класс притих. МакГонагалл замерла, ей было слишком интересно, унаследует ли он гены отца или пробудится что-то более древнее. Гриффиндорец прошел к столику и безразлично полоснул по ладони, наверное, даже слишком глубоко, потому что кровь не хотела останавливаться. Все в ожидании наблюдали за тем, как мальчик берет в руку пергамент и всматривается в написанное. — Дракон? Какой дракон? Разве есть такое наследие? Интуиция просто кричит о том, что нужно сохранить в тайне, даже от профессора. Нельзя раскрываться. Опасно. Неужели начали проявляться черты наследия? Гарри всем своим естеством захотел скрыть свою тайну. С разочарованием Минерва посмотрела на пустой пергамент. Гарри Поттер без наследия? Разве такое может быть? Она сочувственно посмотрела на студента, не зная, как поддержать мальчика. Гарри же даже не знал, как показать хоть какую-то эмоцию. Класс начал шептаться, почему Гарри Поттер возвращается без учебника? У него нет наследия? — Профессор, мне нехорошо, можно я пойду? — Он, собственно, не собирался дожидаться разрешения. Даже если бы он его не получил, то все равно бы ушел. Профессор кивнула, и он, схватив сумку, тихо вышел из кабинета. Куда теперь идти? Опять отличился. Вот вам и избранный. Поправив лямку на плече, парень направился на Астрономическую башню. Там должно быть безлюдно, все сейчас на занятиях. Кинув сумку у стеллажей, парень подошел к перилам и, схватившись за них, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Тело наполнила волна спокойствия и умиротворения. Так спокойно и свободно. Но лучше бы сигануть и камнем вниз. Думаю, никто бы не стал плакать. Просто некому обо мне переживать. Рон и Гермиона переживут. Они есть друг у друга. А я есть только у себя. И уже так много потерял. Сейчас бы сюда Снейпа с его замечаниями: «Опять жалеете себя, Поттер? Жизнь — вообще несправедливая штука». Так хочется спать и в то же время так хочется жить и доказать, что могу! Неизвестно, сколько прошло времени, а когда Гарри открыл глаза, было темно. Никто его не искал, и отлично. Все привыкли, что Гарри может пропасть и появиться. Мальчик посмотрел на небо, на густые облака, неспешно плывущие мимо замка. А вдали шуршат кромки деревьев леса. Хагрид, наверное, готовится ко сну, кормит Клыка и грезит о новом питомце, да чтобы поопаснее. Так паршиво. Кто может разделить его печаль и горе? Наверное, только профессор Люпин, который потерял друзей, боль которого так же свежа, как и у самого мальчика. Спускаясь с башни, он, конечно, не обратил внимание на полную луну, которая показалась за тучей. Гарри много чего пропустил в ту ночь и многое что потерял. Но пока он об этом не знал.

***

Стоило Гарри оказаться в кабинете профессора, и он подписал себе приговор. Глупый-глупый Гарри. Зря не изучил свое наследие, бездельник Гарри. Когда интуиция стала вопить об опасности, было поздно. Что может измученный, потерявший надежду студент против зверя, который не контролирует себя в полнолуние? Тут никакое зелье не поможет, когда рядом такой вкусный дракон с такой вкусной пленительной кровью и кожей. Поттер, правда, пытался сопротивляться, кричал, умолял остановиться, но все тщетно. Рваная одежда, кровь, царапины и много боли. Все тело подростка покрывали синяки и подтеки, а в глазах стояли слезы от громких рыданий. Сосуды потрескались, и казалось, что кровь скоро начнет вытекать прямо из глаз. Он лежал на холодном деревянном полу среди лоскутов ткани, слыша храп оборотня вперемешку со скулежом. Так больно. Так страшно. Сам виноват, сам пришел. Как уйти, когда тело не слушается? Когда ноги не сгибаются, а ниже живота все адски горит и саднит? Спазмы друг за другом волнами накрывают, как и осознание. — Помогите, — хрипло прошептал парень. Но в ответ только храп. Все спят. Попытка за попыткой — и Гарри наконец встал на колени. Пополз к своей палочке, которая от удара оборотня откатилась под шкаф. Закутавшись в остатки одежды, медленно держась за стену, направился к выходу. Магия не слушалась, она словно уснула от страха и отчаяния, которые поглотили парня. Дорога до башни директора заняла больше времени, чем хотелось бы. Внутрь Гарри почти ввалился, представ во всей красе. Интуиция, которая скреблась где-то под сердцем, была проигнорирована. — Директор, профессор Люпин, он… — Мерлин, Гарри! Кто сделал это с тобой? — Старик подхватил мальчика подмышки и усадил в кресло, сразу дав в руки чашку с горячим чаем. Быстрая диагностика показала истощение физическое и магическое. Мальчик был еле живой. — Ремус, он… — Голос не слушался, а руки тряслись, половина чая расплескалась на колени, но он боли не чувствовал. — Я забыл, что сегодня полнолуние, я просто хотел поговорить, но он, — первый всхлип, — я ничего не мог сделать, я умолял, но магия не слушалась меня. — Ремус? Профессор Люпин? Ты уверен? — Директор сел в свое кресло. — Он принимает зелье, он не мог. — Вы мне не верите? — почти сдался мальчик. Но скепсис на лице старшего ответил за него. Ему опять не верят. Никогда не верили. Никто никогда его не слушает. А значит, он больше не будет говорить, больше не будет просить помощи. Я так хочу исчезнуть. Куда угодно, туда, где меня не найдут. Я устал и мне страшно. Сириус, только ты мне верил. Почему ты не забрал меня с собой? Вернись и забери. Я больше не могу. Исчезнуть. Исчезнуть. Исчезнуть.

***

Когда директор вышел из камина в кабинете зельевара, брюнет уже закончил проверять работы и готовился ко сну. Но старика никогда не волновали потребности других людей. — Северус, Гарри исчез. — Найдется ваш Поттер. Куда он денется? — Как же ему надоело нянчиться с этим мальчишкой. Всю жизнь сложил к его ногам, а благодарности ноль. Хоть бы спасибо сказал. Ну куда уж там, он же как и отец, непроходимый тупица. — Ты не понял, он исчез буквально из моего кабинета. Сидел и исчез. Словно трансгрессировал. Но это же невозможно в замке сделать. — Старик паниковал, и знать бы еще истинную причину. У того всегда были свои скрытые мотивы. Брови Снейпа против воли сами поползли вверх от удивления. — Ты должен его найти. Доверять я могу только тебе, Северус. Найди его. Любым способом. — Так же стремительно, как пришел, директор вернулся к себе, оставляя Северуса думать. И как его искать? Детектива, что ли, нанять?

***

Гарри появился на утесе, просто появился и сразу упал на колени. Море бушевало, ветер почти срывал с обрыва в воду. Сначала мальчик просто сидел и смотрел в пустоту, словно ничего не замечал. Словно ветер не касался его, а волны не сбивали с ног. Он сидел и сидел, пока истошный крик не вырвался из груди, заглушая все вокруг. Услышь его сейчас, у людей полопались бы перепонки от такой ярости, отчаяния и громкости, с которой подросток пытался справиться. Грудь рвало на части, и он стал сдерживаться. Срывая остатки одежды, раздирая кожу до крови, пытаясь вырвать свое сердце. Может ли болеть сердце, если его просто нет? Когда голос был сорван и вместо крика изо рта вырывался только хрип, он упал с обрыва. Он падал, но так и не почувствовал поверхности воды или скал, окружающих утес. Он летел, врезался в скалы, разбивая крылья и морду в мясо. Стараясь убиться, целенаправленно летя в камни, но драконье чутье не позволяло причинить себе ощутимый вред. И когда сил уже не осталось, дракон упал камнем у пещеры. Пытался встать, но лапы подкашивались, а кровь, которая сочилась из ран и глаз, застилала взор. Последний яростно-измученный рык — и существо оставляют силы. Он опускает морду на камни, позволяя птицам лакомиться собой. Такая прочная броня-кожа казалась сейчас тоньше шелка. Из огромных ноздрей вылетали клубы дыма. Сколько я уже лежу тут? Почему тело не ощущается родным? Тяжело встать и тяжело открыть глаза. Все тело мучительно болит. Что произошло? Картинки стали возникать перед взором, воспоминания возвращались, и от этого было еще хуже. Возвращалась злость, отчаяние и жажда мстить. Мстить всем, кто сделал больно, кто не верил. Ненавижу. Ненавижу. Отомщу. Всех уничтожу. Изо рта вырвался гневный рык, который, наверное, было слышно на сотни километров вокруг, даже сквозь ветер и дождь. Сколько прошло времени с момента побега и почему раны не хотят заживать? Помощь пришла оттуда, откуда ее не ждали. Рядом появился волшебник и остолбенел. Он искал Поттера, но почему-то появился тут, рядом с драконом, который сразу ощетинился. Веки медленно раскрывались и закрывались, и было в этих огромных глазах что-то такое знакомое. Зеленые! Конечно, они были такие зеленые, как изумруды. Зелень эта была смешана с краснотой крови. Драконья кровь, это же редчайший ингредиент. Нет, сейчас нельзя думать об этом. Осмотрев размеры существа, Снейп впечатлился. Не меньше восемнадцати метров в длину. Но стоило мужчине подойти ближе и попытаться коснуться, как дракон рванул морду, словно хотел сомкнуть на нем челюсть. — Тише, я хочу проверить твои раны. Можно? — попытался успокоить его зельевар. Дракон какое-то время внимательно смотрел, изучал, но что-то решив для себя, вернул голову на землю и позволил себя осмотреть. Мужчина махал над ним палочкой и анализировал степень повреждений. Когда дело дошло до глаз — зельевар их сознательно откладывал напоследок, — ему пришлось самому решаться на осмотр. Заглядывая в огромные глаза, он правда старался не отвлекаться на их размер или ту боль, с которой существо смотрело на него. И столько немой мольбы о помощи было в этом взгляде, столько отчаяния и боли, столько покорного доверия, что сердце само по себе сжималось. Сколько же мальчишка в себе носил, что даже такая сущность, как дракон, не справлялась с его болью? Что бы он ни делал, как бы ни пытался залечить раны, они продолжали кровоточить и гноиться. Дракон будто сам себя изнутри уничтожал. В тот день Северус ушел, но обещал вернуться и попытаться снова. Но не в следующий раз, ни через день, ни через неделю ничего не выходило. Ко всему прочему дракон ничего не ел. Для такого громадного существа было необходимо съедать огромное количество мяса. Но аппетита, как и сил встать, чтобы найти пропитание, не было. Северус не придумал ничего иного, как отловить великана, и лучше не думать, чего ему это стоило, и переместить его к пещере. Несколько часов уговоров и угроз — и дракон наконец начал лениво есть. Но чем больше он съедал, тем сильнее просыпался голод. Не зря говорят — аппетит приходит во время еды. Теперь, когда дракон начал есть каждый день, восстановление пошло быстрее. Через несколько месяцев, когда чешуя затянулась, а зрение полностью вернулось, дракон сам отправился на охоту. Однажды, переместившись к пещере, Снейп не обнаружил его и жутко перепугался. Но огромная фигура, показавшаяся в небе, его успокоила. Спикировав к скале, существо с грохотом приземлилось перед зельеваром, выдохнуло на него своим воздухом, а затем вытянуло крыло, позволяя забраться сверху, предлагая прокатиться. Пока Поттер внутри спал, дракон действовал на инстинктах. А они говорили, что маг хороший, маг вылечил, доверять можно. Нерешительно Снейп забрался на спину и через мгновение летел над морем. Одно дело — лететь на метле и совсем другое — на драконе. Теплая чешуя и громкие взмахи крыльев приводили в восторг и умиротворение одновременно. Оседлать дракона было крайне сложно, если не невозможно. Уизли и ему подобные применяли насилие над существами, да и размеры тех драконов не сравнятся с этим. Дракон принял и в знак благодарности разрешил забраться. Это многого стоит. Следующий эпизод, в котором дракон проявил свое расположение, был глубокой ночью. Снейп после собрания у Лорда появился на скале и почти упал, и упал бы, если бы дракон вовремя не подставил нос под его тело. Сил подняться не было никаких, и мужчина просто отключился. Существо втянуло запах мужчины, а после укрыло своим крылом, пряча от дождя, который скоро должен был начаться. Человек должен отдохнуть. Маг был нужен, необходим. От него вкусно пахло, будем охранять. Наш маг. Проснувшись утром под крылом, Снейп жутко испугался, но поняв, где находится, вылез из теплого кокона и ласково провел ладонью по чешуйке. — Опять я трачу свои силы на спасение твоей жизни, Поттер. Ты неисправим. Имея отличный слух, дракон лишь фыркнул сквозь сон, опалив мужчину горячим дыханием. В том, что дракон был весьма разумным существом, мужчина уже нисколько не сомневался. Ну что еще ожидать от Поттера?