А жаль...

Андрей едва мог разлепить глаза. Голову словно стягивали тиски, чувствовалась легкая тошнота , желудок скрутило жгутом. Целая гамма отвратительных ощущений с утра. «Похмелье» - понял мужчина. Далее последовали вопросы «Чёй-то?» и «Где мои очки?». Пошарив рукой вокруг себя, он наткнулся рукой на внушительных размеров бугор под одеялом. Да нет, не утренний стояк , (хотя к чести светловолосого врача скажу, что тот тоже давал о себе знать) а что-то отдельное от него, тихо дышащее и пока не подававшее других признаков жизни. - Эво как… Интересно, где же я так накосячил, что нахожу с утра в своей постели такое огромное подобие человека? Сказав «подобие», Быков подразумевал, что, скорее всего, его ночная спутница была не менее пьяна, чем он сам, и к тому же, довольно немаленькая и наверно даже не слишком стройная. Найдя наконец свои очки, Андрей решил не портить себе настроение сразу, а сначала попить воды, и, если надо, опорожнить желудок. С наслаждением выпив два с половиной стакана, терапевт на мгновение закрыл глаза и поводил пальцами по вискам. За окном было раннее утро субботы, птицы пели громко, солнце светило ярко, заливая своим светом детскую площадку, деревья, истекающие утренней росой, и соседние дома. Было лето, начало июня. Блондин решил, что очень хорошо, что сегодня выходной. Расставание с Кисегач само по себе не так страшно, но вот если он придет на работу с опозданием и таким перегаром (Андрей с отвращением прислушался к ощущениям своего желудка и неприятному привкусу в полости рта), длинноносая бестия не пожалеет слов на язвительные замечания. Сегодня у него был заслуженный выходной. Можно спокойно прийти в себя, вылечиться и заодно попытаться хотя бы примерно вспомнить, что же было вчера. Пожалуй, самым лучшим помощником в таком деле был его лучший друг - Купитман. Тому постоянно приходилось вспоминать по утрам, кто он такой, где работает, чем занимался вчера и так далее. Это уже вошло в привычку и появился некоторый опыт . «Вот приду в себя, отошлю спящую фурию из своей постели, а заодно и из квартиры, и буду звонить тебе, гроза коньячной лавки, поговорим». Тут он невольно опять напомнил себе: какой бы большой и страшной ни была твоя ночная баба, нужно уметь посмотреть в глаза своим страхам и вовремя ее выпроводить, а то, не дай Бог, еще на шею сядет, и не отмажешься ведь потом! Он решил, что поставит чайник, дабы пополнить уровень жидкости в исстрадавшемся желудке, и направится к постели. Достал банку с кофе, налил в чайник воды, на всякий случай побольше. Все же, он был мужчиной, так что стоит преодолеть свои чувства и предложить даме чашечку перед уходом. Но тут его слух уловил чей-то низкий зевок и попытки встать с постели, несколько недоуменных вздохов и наконец - шаркающие шаги. Сердце у врача, несмотря на богатый жизненный опыт, заколотилось быстро-быстро, но он решил не трусить и оценить свой вчерашний выбор как он есть, и, навесу насыпая в чашку сахар, уставился в дверной проем. Учитывая, что Андрей, естественно, по классике жанра, проснулся голым, направляясь на кухню 20-ю минутами раннее, он остановился у ванной и снял с крючка на двери свой любимый махровый халат глубокого синего цвета. В коридоре появилась грузная фигура, завернувшаяся в плед, лица не было видно. «Н-да, Андрюша…потянуло же тебя на старости лет на такие экспонаты…» - поругал сам себя терапевт. Но тут его мировоззрение было жестоко скомкано и брошено в урну, стоящую под раковиной. Под пледом оказался его бестолковый интерн Лобанов, который, выйдя в коридор, вознамерился зайти в ванну и прямо перед дверью решил убить наповал бедного Андрея Евгеньевича, скинув с себя плед и повесив на тот же крючок, с которого Быков снял халат. Естественно, для обоих это было шоком. Лобанов, в силу своей прямоты разинул рот и вылупился на своего научного руководителя, не догадавшись даже прикрыть оголившийся пах. Андрей в свою очередь не смог удержать в дрожащей руке кружку, и она с глухим стуком упала на пол, расплескав свое содержимое прямо на босые ноги терапевта. Первым порывом блондина было громко заматериться на весь дом, но произнеся сквозь зубы лишь злостное «блять!!…», он поднял кружку и поставил ее в раковину. -Дай тряпку… -Чего ? -Тряпку, говорю, дай, бестолочь голожопая !! Вот так начало разговора. Лобанов неловко открыл дверь в ванную комнату, взял с пола тряпку и протянул ее Андрею. Тот принялся медленно, все еще не отойдя от первого шока, вытирать кофе с пола. Благо, его было немного. Лобанов тем временем вернулся в комнату и попытался найти свои же трусы. Теперь он знал, в чьей постели проснулся, и тоже недоумевал. Он помнил, что его отношения с Ольгой окончены, как и с психологом Ириной, поэтому он был в глубокой депрессии. Но ведь не до такой же степени, чтобы проснуться со своим начальником ?! И ведь не спросишь ни у кого, стыдно ж ведь. Одевшись, как ему показалось, на тот момент достаточно прилично, чтобы выйти на кухню, Семен решил поговорить с Быковым напрямую. - Ну, это…Доброе утро, что-ли…-он сам понимал, насколько абсурдно звучит слово «добро» в данной ситуации, но все же решил проявить вежливость. - И тебе не хворать. Садись. - Спасибо, Андрей Евгеньевич…- Сема взял в руку чашку с горячим кофе, заметив, что обычно злой начальник не пожалел на него сливок и сахара.- А мы с вами, это… - НЕТ!-Андрея аж затошнило от мысли, как Семен хотел продолжить свой вопрос. - Да нет, я не о том. Мы с вами вчера в бар ходили, да ? - А, это. Ну да, видимо. - А че ж мы.. - Ну тут два варианта,-опять не дал интерну договорить Быков,- либо я тебя, либо было очень жарко. - А вы че вот, вообще ничего не помните ? Андрей лишь отрицательно покачал головой, отпивая свежесваренный кофе уже из другой кружки. - …Или вид делаете, что ничего не помните ? Быков покосился на него с прищуром, от которого Семе стало немного не по себе. - А ну, ладно, ладно… - А давай, Сеня, с другой стороны посмотрим. Так сказать, как врач с врачом…а, не, как врач и олигофрен, пытающийся стать врачом,- Быков даже в такой ситуации не забывал обзываться,- у тебя болит что-нибудь ? - Да нет… Ну как, голова болит, конечно… А у вас ?, - спросил тот с нажимом. - Болит… - Ага!! - Не в твою пользу, Сема, не в твою… - Да вы че, Андрей Евгеньевич, я б со стыда помер, а я живой, как видите.. - От этого еще никто не умирал, Семка,- теперь терапевт гаденько улыбался во все 32 и хохотал в кружку. - Да ну вас… В этот момент у него в кармане весело затренькал телефон. Смс. - Ого, это Романыч!,-словно сам с собой делясь радостью, констатировал Семен. «Ну что, Семка, не откусил тебе голову картавый ящер ? XD» Вот так вопрос. Значит, Глеб знал, что они вместе в одной квартире ночевали, может чего и расскажет. Содержание сообщения интерн решил пересказать начальнику только в общем смысле. - Ну что, Лобанов, если сегодняшнее утро подвергло сомнению твою уверенность в своей гетеросексуальности, и моей заодно, может, твой друг-имбецил расскажет тебе о событиях вчерашнего вечера? Формулировка, конечно, парню не понравилась, но выяснить все равно стоило, а Романенко, похоже, знал побольше их обоих. Через минуту Лобанов уже начал допрос: - Алло, Романыч! Слушай, тут такое дело: я не помню нихрена и,- Лобанов решил не цитировать Глеба по поводу «ящера»,- Андрей Евгеньевич тоже, походу мы бухие вчера в дровину были. На той стороне провода раздался громкий смех. - Ты че там ржешь, сука ? Я тебя по-дружески прошу, а ты.. - Успокойся, Сема, вчера ты сам как сука пьяный был, а я вот не пил! Но так я рассказать не смогу…-парень не выдержал и заржал пуще прежнего. - Ладно, дуй сюда тогда, раз так сказать не можешь. Давай быстрее только ! - Окей. Лобанов поздно сообразил, что надо было сначала спросить разрешения у хозяина квартиры, но тот уже сам все понял: - Ладно, мишка кало, жди своего напарника по идиотизму, а я пока… оденусь схожу,- Быков, превозмогая головную боль, встал со стула и направился в комнату. Там он снял халат, открыл шкаф и выудил из него футболку ярко-зеленого цвета и бриджи. Когда он присел, чтобы надеть на ноги белые носки, что-то неожиданно схватило его за правую щиколотку. Заорав нечеловеческим голосом, врач вскочил с постели и рванулся к двери, потянув за собой из-под кровати крепко уцепившуюся мужскую руку. Так «появился на свет» такой же голый, как Андрей и Семен с утра, Фил. Его тело теперь только наполовину торчало из-под кровати, но у Быкова почему-то не возникало сомнений, что тот тоже имел отношение к их вчерашним проказам, и чисто по справедливости тоже должен быть обнажен. Самая большая дикость была в том, что еще пару минут назад бедный терапевт считал, что их в квартире двое, хотя и этот факт его не сильно радовал. А впрочем, человека с похмельным синдромом радуют вообще не многие вещи. - Ты что там делаешь, Филька ? Ты перепутал, нудистский пляж-это вон из этого дома а дальше –знать-не-хочу-куда!- на самом деле в этих словах было больше усталого сарказма, чем злости. - Простите меня, Андрей Евгеньевич, я сам не помню, как там уснул… - Ну ,вылезай, Филя, присоединишься к нашему сообществу «ничего не помнящих и шокированных». С этими словами врач протянул руку своему интерну и помог тому полностью вылезти из-под ложа. Американец к тому же непроизвольно выудил своими длинными конечностями две пустые бутылки из-под виски, одну жестяную пивную банку и чуть не поскользнулся на еще трех таких же, валяющихся около кровати, прикрытых одеялом. Быков старался уже ничему не удивляться и принял как должное, что его квартира превратилась в свинарник после попойки. Он рассчитывал, что Романенко прольет свет на все эти события и расскажет им все, что они там натворили. - Ты помнишь хоть что-нибудь, америкашка ? - Да, Андрей Евгеньевич…ик!...вы вчэра с Семеном позвали меня к себе пыть,и я…ик!...приехал сюда, а вы уже пьяные были…ну, немножко . Сема Глеба попросил с вами посидеть , а сам он не пыл, ему к девушке ехать нужно было ночью. И меня он не забрал потому, что перед девушкой стыдно бы было..Ик! - Понятно все, дальше у тебя мозг тоже атрофировался. Ну что, тогда ждем нашего проповедника и отмаливаем грехи ! Жестом руки Андрей пригласил пьяного-помятого америкашку на кухню и приготовил уже четвертую за это утро порцию кофе. Лобанов, похоже, тоже устал удивляться, поэтому на прибытие Фила отреагировал лишь вялым пожатием руки. - Ну что, товарищи по несчастью, у кого-то еще есть плохие новости помимо разгромленной комнаты, жуткого похмельного синдрома и провала в памяти ?- чуть хрипло поинтересовался Андрей. - Ага, у нас похмеляться нечем,- вспомнил Сема, впрочем, не слишком панически. - Это дело поправимое, у любого нормального человека есть кое-какие «заначки» в шкафчике. Быков встал, достал небольшую бутылку коньяка, не больше 0,7 объемом и подлил по чуть-чуть каждому прямо в кофе. - Еще кто-нибудь что-нибудь вспоминает ? Оба отрицательно покачали гудящими головами. - Ну, тогда ждем-с нашего осведомителя. Тот не заставил себя долго ждать, и когда в домофон позвонили, все трое ломанулись к двери. Андрей отпихнул двух своих подчиненных локтями, мол , какая наглость - тянуть лапы к чужой двери, которая стоит дороже чем они оба вместе взятые и помноженные на 100!, но вслух было произнесено лишь вялое «Брысь!!», и он открыл дверь для еще одного такого же, чуть более ценного сейчас лишь за счет информации в единственной здоровой голове. Вид начальника с бодуна немного шокировал Романенко: у того глаза были застланы пеленой ненависти ко всему живому, волосы гнездом, лицо отекшее и искажено нетерпением. Свежей была только одежда, которую Андрей очень некстати надел, забыв предварительно сходить в душ. Впрочем, будь он чуть более впечатлительным, после неожиданного открытия о присутствии в его квартире Ричардса, штаны тоже оказались бы грязными. - Давай сразу к делу. Романенко разулся и прошел на кухню. Быков уже чисто по инерции сотворил еще одну чашку прекрасно пахнущего кофе, всерьез подумывая о том, что на этих идиотах он сегодня чересчур потратит ресурсы своего кухонного шкафа. - Ну к делу, так к делу. Романенко отхлебнул немного кофе и оценил его вкус: насыщенный, приятно бодрящий. - Мы вчера, между прочим, с Семеном договорились после работы вместе в бар сходить, когда его Ирина послала на все четыре… - с этими словами он с искренним сочувствием посмотрел на друга, и, дождавшись кивка с выражением «все нормально, продолжай», заговорил дальше. - Пришел я туда чуть позже, меня моя старая знакомая вызвонила с просьбой встретить сегодня…ну то есть уже вчера, ночью. Я согласился и поехал посидеть теперь уже чисто за компанию, человека утешить. А там вы оказались, - не слишком уважительно обратился он к Быкову, хотя тому, похоже, было наплевать, - как сами сказали, с мамой моей разосрались окончательно и пришли ни то праздновать, ни то горевать. Дальше блондин закрыл глаза и подпер лоб ладонью, решив, что так его будет меньше тошнить от этого долгого рассказа. История Глеба экранизировалась в его мозгу словно плохо смонтированный фильм, но все же так было лучше. И вот, свет погашен, занавес поднят… жаль, попкорна нет. Позор начался. В бар заходит Лобанов, его чрезвычайно кислая рожа говорит о том, что в его личной жизни не все гладко. Поначалу он не заметил своего научного руководителя, и лишь усевшись у стойки и заказав «на первое» две стопки, стал оглядываться вокруг. Семен чрезвычайно удивился своей компании, однако, пригласил Быкова сесть рядом и поговорить, что называется, в неофициальной обстановке. Тому было все равно, с кем пить за разрыв с высокопоставленной горгульей и принял приглашение. Пригубив каждый по 2 рюмки водки, они заказали коньяка и немного закуски. Тут их компанию пополнил Глеб, и , бросив язвительный комментарий по поводу расставания его матери и Андрея, сказал, что пить сегодня не будет. Далее события развивались, по словам Глеба, быстро: практически пустой от еды желудок и много алкоголя сделали свое дело, и Быков «любезно» предложил ребятам поехать к нему в квартиру, предварительно наведавшись в магазин. Сквозь свой «сон» терапевт услышал, как в магазине чуть было не опрокинул бутылку виски «White horse», которую успел вовремя схватить уже на лету, и ее же купил, пополнив ей компанию еще одной такой же. Вместе с ними на кассу последовали 5 банок «так себе» пива в жестянках, бутылка «Белочки» и немного закуски в виде колбасы и сыра в нарезке. Хоть Глеб и не пил, но наблюдать за своим нетрезвым начальником для него было достойным вечерним времяпрепровождением , все равно отсюда до аэропорта было на пару десятков километров ближе. Уже дома у Быкова ему на телефон поступил неожиданный звонок с неизвестного номера, да еще и с запросом на оплату вызова его собственными средствами, отчего его охватило крайнее возмущение. - Вот проститутка !- с этими словами он уже хотел сбросить, но Семен с диким ором «Где проститутка?! Дайте сюда свою лопату, щас-с-с-с все будет !!» вырвал телефон у начальника из рук и проблеял адрес терапевта, даже не поняв, с кем разговаривает, потребовал приезда и бросил трубку. Глеб наблюдал на происходящее в позе «рука-лицо», особенно когда вместо проститутки на звонок явился Фил с выражением глубокого шока. - Ээ…Здрасте, А-андрей Евгеньевич. А вы что, меня по номеру телефона не узнали, да ? - А ты это…че тут делаешь ? Мы ж проститутку заказали, а не стриптизёра, - ответил вместо своего начальника охреневший Семен, - это у тебя подработка такая ? - Успокойся, Сема, - решил вмешаться Глеб и поднес тому стакан водки, так сказать, для успокоения. Решили больше не пытаться никого вызвать, а то, не приведи Бог, тут еще окажутся Купитман или Варя. Сначала американец обиделся на такую ошибку, даже забыв, зачем звонил. Кажется, что-то связанное с ночным дежурством, но теперь это уже было неважно, так как вместо обработки спиртом ран ему напрямую предложили его пить. Отказываться не было причин, все равно у Романенко, его соседа по «двушке», сегодня должна была быть гостья, и он не хотел мешать. У Фила горели щеки, когда он узнал, почему и под каким предлогом попал в квартиру своего мучителя, но это смущение быстро пропало благодаря алкоголю. Не прошло и часа, как ему вдруг стало жарко от выпитого, и он решил «принести свои порядки в чужой монастырь», предложив всем, как он делал дома, раздеться догола. Как ни странно, все согласились, а Глеб подавился бутербродом с колбасой, который решил съесть, дабы хоть чем-то занять себя помимо смеха. Тут он подумал, что его терпение подойдет к концу, и он поедет в аэропорт раньше, лишь бы не наблюдать всего этого цирка, но был еще один момент, который он решил заснять на камеру своего телефона. Мол, такое нельзя просто так наблюдать, нужно оставить на случай когда вы (то бишь, Быков) решите меня на дежурство оставить: Фил опять внес свою лепту, предложив сыграть в «крокодила». Быков, естественно, выразился насчет «детсадовства» этого предложения, однако после недолгих уговоров и двух рюмок согласился. «Лишь бы никто не загадал какую-нибудь лягушку или слоника»- прокомментировал свои мысли на тот момент Романенко,- « а то я бы точно не выдержал. Все-таки по трезвости наблюдать за тройкой голых мужских писек в движении-это для меня слишком, я вам не Купитман». Андрей по словам Глеба воссоздавал в своем воображении себя же, пытавшегося изобразить вентилятор, но решил оставить эту затею: слишком стыдно. Как оказалось, игра закончилась на том же, кто ее начал, когда Ричардс решил «показать» ящерку и заполз под кровать, откуда впоследствии отказался вылезать и там же уснул. «Надеюсь, желудок у него сильнее, чем выносливость к алкоголю»-подумал про себя Быков, уже изрядно покрасневший от таких воспоминаний. Ну, теперь, по крайней мере, ясно, почему Фил оказался под кроватью и вообще у него дома, как он сам проснулся с Лобановым в одной кровати голым, и почему так мало денег стало в кошельке. Собственно, на этом рассказ Глеба подошел к концу, так как после происшествия с американцем ему пора было отбывать за своей подружкой. Он лишь добавил, что проводили его уже сильно пьяными и готовыми вот-вот рухнуть на пол и уснуть, не меняя положения. На этом Быков открыл глаза и оглядел присутствующих заплывшими глазами. Глеб откровенно веселился; Семену, похоже, было пофигу: он потратился только в баре, а остальное ему было неважно. Единственное, было немного стыдно за то, что ему пришло в голову показать в игре Варю как ревущую над сломанным ногтем кривоногую девочку. Но в целом он был рад тому, что они вот так «погуляли». Фил же заверил Андрея, что не нагадил под кроватью и что поможет ему убраться в квартире. - Так, а ты, - Быков показал пальцем на Глеба, - слишком много знаешь ! Так что мы должны теперь либо тебя убить, либо… Заставить тебя, извращенец, все удалить нахрен со своего телефона и руки тебе повырывать, если ты это куда-то выложил или кому-то успел показать ! - Спокойно, Андрей Евгеньевич, или как вас… дядя Вентилятор, - Романенко вовремя заткнулся, потому что Андрей уже начал вставать, чтобы дать леща наглецу, - удалю ! Вот, смотрите. Глеб демонстративно нажал кнопку «удалить» на своем телефоне . - И не волнуйтесь. Этой ночью мне было куда интереснее находиться со своей гостьей, чем с телефоном в руках, - ласково, но не упуская возможности поиздеваться, констатировал факт парень. Быков был просто не в состоянии придумать наказание за созерцание своих голых гениталий и несанкционированные съемки, а посему поверил Глебу на слово. Впрочем, тот и не врал. - Ладно, хрен с тобой. Но если хоть кто-нибудь…А, ладно. Забирай своих гавриков, забудь все что видел и дуй отсюда, пока я не придумал тебе самую страшную и мучительную кару за твои любопытные глазки !- Андрей пригрозил своему интерну пальцем. Андрею на это утро впечатлений было предостаточно. Все согласились, только Лобанов попросил разрешения перед уходом посетить туалет. - Иди, но соблюдай меры предосторожности и гигиены, я еще хочу туда ходить сегодня. Семен проигнорировал колкость и пошел по своим делам. Покопался в телефоне, убедился, что его баланс со вчерашнего дня не сильно изменился, и решил посмотреть картинки. Фотографий стало больше на одну, и у хозяина телефона сдавило горло, препятствуя доступу кислорода, когда он увидел снимок. Фото, видимо, было сделано в стиле не самых умных девиц, то есть один из присутствующих на снимке держал телефон в руке камерой к себе, отчего изображение было немного смазано, но все же было понятно, что там. Прижав Лобанова к стене в своем коридоре, Быков впился в его губы страстным поцелуем «взасос». «Вот сука!»-подумал Сема непонятно на кого. В конце концов, он сам снял это. Посмотрев на время создания фотографии и вспомнив рассказ лучшего друга он понял, что между уходом Глеба и этим поцелуем прошло самое большее-минут 10. Почему-то, понимая, что это идеальный компромат как на терапевта, так и на самого себя, рука у него все же дрогнула и удалить фото он не смог. Теперь он думал о произошедшем ночью немного иначе. Может, все-таки что-то было между ними. Но сейчас он не хотел думать об этом, ему просто хотелось, чтобы Глеб довез его и Фила до дома и он смог уснуть, забыть обо всем этом хотя бы на время, спокойно принять душ и поесть, в общем-отдохнуть, только уже без Быкова. Выйдя из туалета, где он после себя все привел в порядок, Семен встретил своих друзей в прихожей, они уже обувались и ждали его. Он быстро надел свои кроссовки и бросил многозначительный взгляд на Быкова, стараясь силой мысли сказать «ничего не было» и кажется, преуспел в этом. Андрей коротко кивнул в знак понимания. - Ладно, оболтусы, спасибо вам за столь необычный способ провести время, но больше так не делайте !-поучительным, с ноткой иронии голосом прокартавил мужчина, - И только попробуйте опоздать в понедельник, я вас не только на дежурство оставлю, но еще и отчеты делать за себя заставлю. Ребята, как ни странно, улыбнулись и попрощались со своим начальником. Быков, закрыв а ними дверь, хрипло захихикал собственным мыслям о халяве за счет опаздывающих интернов: ведь он один знал, что не шутит. Потом в его голове мелькнула мысль о Семене. Какая интрига, однако, была сегодня с утра и во время рассказа Глеба, она буквально захватила его! Мысль о том, что между ними могло быть хоть что-то , уже не казалась такой дикой, она его будоражила, да, волновала, заставляла все его мировоззрение перевернуться вверх дном, да! Но не вызывала отвращения. «Значит, это Филька нас раздеться заставил. Вот же шкет, устроил мне тут «Американские пироги»… А Сема тут ни при чем.» Не до конца осознавая, что он говорит, терапевт сказал куда-то в пустоту своей разгромленной комнаты: -А жаль…