Слава викингов

      Ледибаг даже не представлял, как скучал по отпуску. Год прошел быстро и суматошно. Он едва успел отойти от сотрясения, а Мария уже подыскала новое дело, так и завертелось: три месяца в Японии, два в Бразилии, четыре в США и три в Финляндии. Когда Мария позвонила с новым предложением он сказал твердое и решительное «Нет!».              – Нет так нет, как будто это я настаивала завалить себя работой.              – Не так уж сильно и не так уж настаивал.              – Я могу включить запись нашего разговора.              – Ты бессердечна.              – Всего лишь объективно воспринимаю реальность. Кстати, клиент передал тебе благодарность за то, что ты привез заказ сегодня, – сказала Мария.              – Я люблю, когда мне благодарны, но лучше бы он мне передал материальную компенсацию. Я полчаса сидел с тем псом в кладовке.              – У тебя был способ решить эту проблему.              – Он же не нападал, мне было его жалко, – на самом деле, под конец они даже сдружились и черный лабрадор проводил Ледибаг до окна, – О, «Доктор Пеппер»! – Вишневого цвета баночка скромно укрылась за ровными рядами другой газировки.       Ледибаг потянулся за ней, стараясь ничего не уронить, но тут его сильно толкнули в спину, он налетел на полку и несколько зеленых и оранжевых баночек повалились на пол.       – Да твою ж…       – Простите, пожалуйста! – раздался из-за спины виноватый женский голос.       – Что у тебя за шум?              – В меня врезались, – сказал Ледибаг Марии и повернулся.              – Да, извините, я случайно! – Девушка уже сидела на полу и подбирала укатившуюся газировку.              – Ничего, бывает, – ответил Ледибаг и присел рядом, подбирая троицу, закатившуюся под полку. Девушка подняла голову и Ледибаг поразили ее глаза, покрасневшие и полные тоски, – Все нормально? – Спросил он.       – Скоро будет, – ответила девушка, резко встала, составила поднятую газировку на полку и быстро ушла.       – Ну ладно. Эта хотя бы извинилась.       – Так какой план? – спросила Мария.              – Прокачусь по Европе. Знаешь, мне нужно немного покоя: пасторальные пейзажи, лавандовые поля за окном авто, старая архитектура, домашние пансионы, полная безмятежность, – Ледибаг сгрузил свои баночки на полку, достал «Доктора Пеппера» и направился к кассе.              – Задумался о домашнем? Неужели снова возникла мысль остепениться?              Ледибаг неопределенно промычал. Мысль о том, чтобы остепениться приходила ему в голову редко. В последний раз – год назад, после синкансэна, когда он уходил из клиники, подпевая воздушному голосу Дасти Спрингфилгд в наушниках, он точно знал, если есть шанс, то он втянется с головой.                    "Вечер, прохлада             Все заводится, становится клевым.                    Телефонный звонок,             Ты просишь «Идем в кино, не нужен повод».                    – Нет, – говорю, – У меня уже есть план.             Но стоп слова,             Отвечаю «Да».             Любовь сходит с ума с жутким парнем вроде тебя."              Инстинкты, в отличие от удачи, подводили его редко. Жаль только, не они заведовали его жизнью. Чертовы пятна на красной спинке сыграли свою роль.              – Как ты?              – Пожалуй, начну со Стокгольма. Туда идет паром.              – Если интересует, то с прошлого раза новости не появились. Но ведь и плохих новостей тоже не было.              – Двести девяносто евро, конечно, но зато там шикарная кровать и мини-бар, а на верхних палубах есть бассейн, куча ресторанов и еще бог знает чего. Подожди-ка.              – Kaski euroa, – сказал кассир.              Ледибаг достал горсть монет из кармана, нашел в ней два евро и положил в монетницу. Ссыпал мелочь вместе с центом сдачи обратно в карман, забрал газировку и вышел на улицу.              – Два евро. Грабеж.       – На деньги что ты получил с этого заказа можно обеспечить себя газировкой как минимум на десяток лет вперед.       – Это не значит что ими надо разбрасываться направо и налево. Обычный магазин, а цены как... в аэропорту. Так, о чем мы говорили? А, куча всего интересного на пароме. Даже есть клуб, в котором играет какая-то финская группа.              – И вот опять. То ты не можешь перестать говорить о нем, то слова из тебя не вытянешь. Как к этому относится Барри?       – С пониманием. Говорит, что вытеснение это нормально.       – И зачем я спрашивала, если знаю ответ?       – Но ведь и правда пора уже завязывать, ведь так?              – Давно пора. Хотя, сколько раз ты пытался?              – Три, может четыре.              – Уверен, что получится в этот?              – На столько же, насколько в том, что Бог меня любит. Прости, что тебе приходится тратить время на мои проблемы.              – Ледибаг, ты обидишь меня, только если найдешь себе другого куратора и будешь отдавать ему процент больше, чем мне. Это будет смертельное оскорбление.              – Я не буду искать другого куратора, даже если ты задерешь расценки до небес.              – Чертовски приятно слышать это. Почти признание в любви. Документы в порядке?              – Да, хотя я отвык видеть свою фамилию в паспорте. Ничего другого не появилось?              – Мой обычный контакт не выходит на связь, так что завтра лечу в Нью-Йорк.              – Ладно, для отпуска сгодится. Возьму билет на паром прямо на завтра.              – Заехать к твоим родителям?              – Если найдешь время. О, кстати, если вдруг попадется коробочка с засахаренными фиалками, буду благодарен, если купишь для мамы. Я привозил ей когда-то, она была в восторге.              – Бог мой, засахаренные фиалки? Для чего?              – Очень симпатично выглядят на тортах и кексах.              – Постараюсь найти. Ну все, у меня дела, до связи.              – Мария.              – Что?              – Я люблю тебя.              – И я тебя, – в ее голосе нежность и улыбка.               Тихий звук соединения в ухе пропадает, Мария отключилась. Ледибаг, попивая «Доктора Пеппера», прошел несколько кварталов вдоль реки Аурайоки, делившей город пополам. От узкой части, где река больше напоминала канал, полный августовской воды, которая тихо текла меж серых стенок кирпичного желоба. Под черно-зелеными кронами, теряющимися в ночном небе, на лужайке, отделенной от реки полосой синих гортензий, стояли круглые столики. Все они были заняты, к сожалению Ледибаг. Он бы с радостью поел здесь, под светом желтых фонарей, звуки реки, острее всего слышных в ночи.              Постепенно река расширялась, огни другого берега отдалялись. Ледибаг миновал автомобильный мост, еще один пешеходный, на четвертом он заметил знакомую фигуру девушки из магазина. Она была в приметной объемной ветровке, наполовину расстегнутой. Ледибаг сразу вспомнил тоскливый взгляд темных глаз, от которого разом становилось не по себе.       – Может я лезу не в свое дело, но все наладится, – Ледибаг подошел к девушке.              – Ты прав, дело не твое, – отрешенно ответила она.              – Но я не могу просто пройти мимо.              – Как раз это самое простое.              – Может тебе нужно с кем-нибудь поговорить? Если не хочешь со мной, то есть горячие линии.              – Подожди-ка. Ты что, думаешь я тут самоубиться пытаюсь? – Девушка вдруг рассмеялась.              – «Скоро все будет в порядке», «Дело не твое», мост, ночь, взгляд в темноту. А куртка как топорщится. Может у тебя там камни лежат, – Ледибаг подошел и облокотился на перила рядом.              – Камни?       – Знаешь историю Вирджинии Вульф? Она набила карманы пальто камнями и бросилась в реку. Утонула, конечно. С психиатрией тогда тяжко было.       – Думаешь хорошее решение рассказывать потенциальным самоубийцам про удавшиеся самоубийства?       – Вообще-то да, хреновый выбор, но ты же не собираешься…       – Не собираюсь. Все нормально. Просто я сделала кое-что очень дерьмовое с тем, кого люблю. Это ведь… все было ради… семьи, – она спотыкается на этом слове, – И когда я сделала это, окончательно поняла, что семья и их россказни полная дрянь, – голос девушки становится грубее и злее, – Но теперь я знаю, как все исправить. Черт, прости, гружу.              – Ничего, я же подошел помочь. Вам, леди, повезло встретить эксперта в дисциплине «Нагадь своим любимым». Хотя я тогда не любил. Но когда понял, стало страшно. Я причинил ему столько вреда.              – Ему?              – Ага. Надеюсь, он в порядке. Мы давно не виделись.              – Почему не поедешь к нему? Не хочет тебя видеть?              – Мы потеряли связь, так что, не имею ни малейшего понятия.              Девушка взяла его за руку, сжала и улыбнулась, поддев плечом его плечо.              – Мы справимся.               В последнее время Ледибаг сильно сомневался, что хороший исход его истории возможен, однако, сжал узкую ладонь в ответ. Девушка улыбнулась. Они молча смотрели на реку, которая темной полосой текла посреди сияющей долины города и впадала в Балтийское море.              К вечеру следующего дня, Ледибаг приехал в порт Сатама. Огромный, бело-красный паром «Слава викингов» виднелся издали. Зеркальные окна верхних палуб отражали предзакатное слепящее солнце. Он въехал на арендованной синей ауди по трапу, поднялся на лифте, забросил сумку с вещами в каюту и отправился исследовать залитый теплым светом корабль.              «Слава викингов» медленно наполнялась пассажирами. Люди сновали туда-сюда. Рассматривали изогнувшихся зеркальных рыбин, украшавших залы корабля, торопились в рестораны и бассейны с видом на море. Ледибаг прошел мимо бара, на сцене которого на закате должна играть местная группа. На верхней палубе он понаблюдал за отдаляющимся причалом. Он наслаждался свежим ветерком, после жаркого дня в городе. Ледибаг уже чувствовал, как ему на плечи мягким пледом опускается покой, под ненавязчивую музыку и негромкие разговоры посетителей кафе. Умиротворение длилось едва ли больше часа. Мария позвонила, когда он с упоением поедал клюквенный сорбет.              – Ледибаг, ты на «Славе викингов»?              – Да, а что? Если хочешь спросить "Как тут?", то превосходно.              – Нет. У Резчика на нем работа.              – Вот дерьмо! – Плед, уютно окутывавший плечи сдернули и плеснули холодной водой прямо в лицо.              – Что за работа?              – Не знаю, Дэвид сказал, что клиент будет здесь и передаст все лично.              – Черт, черт! Что делать? – Ледибаг встал из-за стола и поспешил к выходу из кафе.              – Не высовывайся. Я постараюсь что-нибудь разузнать.              – Я уже иду в каюту. Ну что же, отсижусь в номере, займусь йогой, посмотрю тв, высплюсь.              – Йога – отличный выбор, тебе надо успокоиться.              – Я спокоен. Я спокоен. Просто наступил в очередную лужу, классический вторник.              – Все, я отключаюсь, позвоню если что-то узнаю.              – Спасибо.              Мария сбросила звонок. Ледибаг вышел из лифта на своей палубе, зашел в свою каюту и прислонился к двери. Он надеялся, что эта последняя преграда между ним и горой проблем выстоит.              На йогу его не хватило. Он залез под горячий душ и проторчал там с пол часа. Поток воды отвлекал от мыслей, плед спокойствия уже было вернулся на место, но послышался стук. Ледибаг выключил воду. Кто-то снаружи настойчиво колотил по двери. Он крикнул «Подождите» и стук прекратился. Ледибаг наскоро вытерся, натянул трусы и накинул халат. Он стоял перед дверью и думал открывать ли. С одной стороны, гора проблем нашла его и какого черта он должен ей помогать угробить себя? С другой, гора проблем нашла его, затарабанила по двери снова, явно не собираясь уходить, а сбежать некуда.              – Иду я, иду! – Ледибаг подошел к двери, повернул блокиратор и открыл дверь.              Гора проблем была с ним одного роста и не была такой уж горой. Уже не болезненно бледная, с потускневшими волосами, разметавшимися по подушке. Бодрая, серьезная, в щегольских темно-серых брюках, и голубом свитшоте. Мандарин. Его глаза горели недобрым огнем.              – Кёрлиш, – протянул Мандарин, вошел и захлопнул дверь.              «Любовь сходит с ума с жутким парнем вроде тебя».