A miscalculation was made

С юных лет Мидория Изуку и Мидория Инко знали, что патриарх и старший сын их семьи занимаются не совсем законной деятельностью. Трудно было не знать, когда эти двое появлялись в три часа ночи, обливаясь кровью и непринужденно обсуждая только что заключенную сделку с наркотиками, но мать и младший ребенок отмахивались от этого, они были семьей и любили их. Мидория Хисаши был отцом Изуку, он любил своего отца больше всего на свете, и они могли часами говорить о причудах, если их не прерывали, а когда четырехлетний Изуку развил в себе папину причуду — способность принимать и отдавать причуды по своему усмотрению — его папа был в восторге! Папа наделил Изуку несколькими причудами, чтобы защитить его младшего, одна из них называлась «зов семьи», которая позволяла телепортировать любого члена семьи, которую он пожелает, в его точное местоположение в случае чрезвычайной ситуации. Вместе с «зовом семьи» появились причуды исцеления, небольшие причуды скорости и ловкости, и так далее. Тому-нии, старший брат Изуку, всегда поддерживал и любил Изуку, принимал его советы, когда дело касалось его довольно сложной и разрушительной причуды, всегда благодарил младшего из них поцелуем в лоб. Семья была дружной, любящей и счастливой. Так было до неизбежной битвы папы со Всемогущим, который был любимым героем Изуку, но когда он забрал его папу, это было непростительно. Папа и Тому-нии должны были скрываться, папа должен был стать сильнее и найти причуду, которая могла бы исцелить его, чтобы они снова могли стать семьей. Это не значит, что Изуку и Инко не навещали их регулярно, хорошо познакомившись с Курогири, который был ному и отвечал за удовлетворение любых потребностей Тому-нии. Изуку обожал Курогири, называл его «дядя Гири» и всегда болтал о причуде туманного человека. Так продолжалось долгие годы, пока не настал тот роковой день, когда Изуку встретил Всемогущего. Пусть он теперь ненавидит героя, но тот по-прежнему остается героем номер один, и он задал вопрос, который мучил его с тех пор, как развилась его причуда. — Может ли кто-то со злодейской причудой быть героем? — и этот кусок дерьма отшил его, сказал ему, что нужно быть более реалистичным, что индустрия героев пережует его и выплюнет. Это разбило подростку сердце до глубины души, но когда он увидел Кац-чан, того, кто с детства безжалостно издевался над ним, полагая, что у него слабая причуда исцеления, в беде, он не мог не вмешаться. Не обращая внимания на крики героев, он боролся за спасение своего лучшего друга, ставшего хулиганом, от ила, и вдруг Всемогущий оказалась рядом, одним ударом отбросив илового злодея. После этого время для темноглазого мальчика пролетело как в тумане, ругань героев осталась без внимания, и когда он наконец вырвался, ему больше всего на свете хотелось упасть в объятия папы и выплакать все сердце. Затем снова появился Всемогущий, сказал ему, что он может стать героем, и предложил ему свою причуду. Изуку, конечно, знал о причуде Всемогущего, о ее истории, он знал о ней больше, чем сам Всемогущий. Отбросив все мысли, которые говорили ему об этом, он принял причуду и, хотя он тренировал свое тело, чтобы быть в состоянии справиться с ней, он ни словом не обмолвился об этом своей семье. Возможно, именно так он и оказался в этой ситуации. После принятия причуды, поступления в U.A., оценки причуды и перерыва, случившегося накануне, Изуку не думал, что судьба может подкинуть ему еще какой-нибудь кривой шарик. Возможно, именно поэтому госпожа судьба решила рассмеяться ему в лицо и устроить всю эту ситуацию. Он был в USJ, вибрируя рядом с Ураракой и Шинсо, болтая о здании, причуде Тринадцатых и обо всем, что вертелось у него в голове, когда перед фонтаном в центре площади появился знакомый фиолетовый туман. Его желудок неприятно скрутило, и он понял, что сейчас будет полное дерьмо. Вышли Тому-нии, Ному и Курогири, единственные трое, кого он узнал в большой толпе злодеев. В груди подростка поднялось возмущение: как они посмели прийти сюда и испортить его экскурсию, он ведь говорил об этом с тех пор, как узнал! Папа и Тому-нии знали, как он был рад этой экскурсии, а они устроили такое дерьмо? Изуку издал низкий рык, протиснулся мимо одноклассников и учителей, легко увернувшись от оружия захвата сэнсэя Айзавы. Почувствовали ли преступники убийственное намерение, исходящее от Изуку, или Тому-нии что-то им сказал, он не знал, но злодеи расступились, как Красное море, когда он топал по ступенькам к брату и дяде. Дядя Гири отвесил Изуку небольшой поклон, когда подросток подошел к нему, выглядя настолько кротким, насколько это вообще возможно для человека из тумана. — Прошу прощения, юный Изуку, я пытался отговорить твоего отца и брата, но они настояли на своем. — радиоактивные зеленые глаза Изуку переместились с Курогири на его старшего брата. — Что, во имя Ками, ты думаешь, что делаешь, Мидория Томура? — пот стекал по шее злодея, когда он смотрел на своего младшего брата, Изуку никогда не называл его полным именем, если только не был в ярости. Томура поднял руку, чтобы нервно почесать шею, но был остановлен Изуку, мягко сжавшим его запястье. — Никаких царапин, а теперь отвечай на вопрос, пока я не использовал зов семьи и не привлек к этому маму. — ну уж нет, Томура лучше бы отправился в Тартар, чем разбираться с матерью, которая на него злится. — Папа хотел атаковать Всемогущего в USJ, я проник в вашу школу и нашел его расписание вчера, но его здесь нет. Пожалуйста, не зови маму, Изуку, я прошу тебя. — Изуку глубоко вздохнул и посмотрел на потолок USJ, словно молясь какому-то божеству о терпении. — Вот что произойдет. Дядя Гири отправит всех этих ничтожеств, которые были полностью готовы травмировать детей, обратно туда, откуда они, блядь, пришли, я мило побеседую с учителем, из-за чего меня могут исключить, потому что вы с папой – долбаные засранцы, которым повезло, что я не убил их в этот момент, а потом мы пойдем в лабораторию, я вызову маму, и у нас будет милый семейный разговор. Это понятно? Томура открыл рот, чтобы возразить, и глаза Изуку вспыхнули ядовито-зеленым, осмеливаясь отказать старшему брату. Синеволосый пристыженно кивнул, посмотрев на Курогири, и кивнул в знак согласия. — И убери этого долбаного Ному с глаз моих долой, пока я не вырвал ему мозг. — ному исчез в мгновение ока, как и остальные злодеи, оставив Изуку, Томуру и Курогири стоять рядом с фонтаном. Класс и учителя Изуку смотрели на зеленоволосого ребенка, который трясся от едва подавляемой ярости. — Айзава-сенсей, это мой брат Тому-нии и мой дядя Курогири. Я скоро вернусь, чтобы все объяснить, но мне нужно принять участие в семейном обсуждении и, возможно, отключить аппарат искусственной вентиляции легких моего отца. — Айзава открыл и закрыл рот, но не успел ничего сказать, как проблемный ребенок исчез в фиолетовых вратах искривления, оставив класс из 19 человек и двух учителей смотреть на то место, где они когда-то стояли. Айзава медленно поднял руки, чтобы снять очки, а затем повернулся к Тринадцатой. — Что, черт возьми, только что произошло? Когда троица прибыла в лабораторию, Изуку уже не скрывал своей ярости и смотрел на брата, который беспокойно переминался с ноги на ногу. Курогири сбежал, как только они прибыли, оставив своего хозяина и подопечного на съедение волкам, а разгневанные Инко и Изуку – это не то, что он хотел бы испытать. — Я схожу за отцом. — Чертовски верно. — Изуку шипел в ответ, наблюдая, как его брат убегает за их отцом. Тем временем он использовал семейный зов, чтобы привести маму в лабораторию, и та появилась рядом с ним. Ей понадобилась секунда, чтобы собраться с мыслями, прежде чем прижать поцелуй к виску сына. — Что твои отец и брат сделали на этот раз, дорогой? — Они напали на мою школу и были готовы травмировать меня и моих одноклассников, возможно, убить нас всех ради того, чтобы убить Всемогущего. — Изуку ответил обманчиво бодрым голосом, получив хмыканье от Инко. — Вот как? Когда прибыли Все За Одного и Томура, оба выглядели испуганными, мать и сын стояли бок о бок, устремив взгляды на своих любимых. — Хисаши, Томура. — поприветствовала она, холодная как сталь. — Привет, мама. — кротко ответил Томура, пытаясь прижаться к отцу. — П-привет, дорогая, чем обязан иметь удовольствие видеть свою прекрасную жену и сына? — самый известный суперзлодей всех времен дрожал под взглядами жены и сына, одновременно злясь и гордясь тем, что Томура принес его в жертву. — Похоже, вы с Томурой решили, что напасть на класс Изуку – хорошая идея, так что сейчас мы сядем и проведем семейную беседу. — она ответила, одарив отца и сына ужасающей улыбкой. Оба мужчины сглотнули, но послушно сели, лучше не злить ее еще больше. Если позже в тот же день Изуку вернется в класс с бодрой улыбкой на лице и поприветствует всех, как будто ничего странного не произошло, что ж, всем в U.A. придется просто привыкнуть к особенностям Мидории Изуку и его поганой родословной.