Blonde boy fantasy

Может я был рожден, чтобы изменить мир и умереть молодым?

Эмма часто читала про хиромантию и прочую лабуду, изучая наши ладони, пока я, закатив глаза и протянув ей руку, допивал третью банку дешевого пива, омывая долбящие сушняки после курева. Как выяснилось, та линия, якобы отвечающая за отрезок жизни - оказалась короче моего члена.

Я знаю, я умру раньше, чем мне стукнет двадцать пять.

Прискорбно, ведь я раню этим маму…

Её то я больше всего не хочу огорчать...

***

      Мы весь вечер обитаем в кругу остальных, рассевшись на одном из диванов, но я замечаю только ее: слежу за каждым движением рук, что манерно касаются волос. Ловлю каждую широкую улыбку и улыбаюсь сам, не отводя глаз, - как заколдованный, с замершим сердцем. Ее колено упирается куда-то мне в бедро, и тот факт что мы сидим до не позволения близко - кружит голову и кипятит кровь. Моя ведьма, прибывшая с востока, рядом. Окутала бедного Пипа волшебными чарами и теперь ему пиздец. Не могу перестать пялиться, пока она говорит, но смущенно опускаю светящиеся глаза, как только Флеммс смотрит в них и снова улыбаюсь, поправляя волосы. Всеми силами стараюсь угомонить растущее возбуждение, широко раскинув вечно дергающиеся ноги. Вот он я: всегда открыт перед тобой и бесконечно влюблен, моя солнечная девчонка, что ты творишь со мной? С энтузиазмом рассказывает мне про детей, с которыми постоянно возится, пока я в ярких красках представляю нас с ней наедине. Желательно, даже не здесь.. может, в более приличном месте. В моей несуществующей отдельной комнате без доступа для посторонних. — ... выходит, Эмма - супер нянь, — неловко кашлянув, делаю глоток, задерживая во рту жидкость. Меня косоебит от вкуса. Широко раскрыв глаза, недоуменно заглядываю в красный стаканчик, буквально сунув в него нос, чтобы распознать аромат. — Хаха, да, малышня любит меня, — отпивает своего пойла и косится на меня, не понимая, почему я так недовольно уставился. — Что? — Какого хера у меня в стакане ебаный сок? Откуда, блять, у нас вообще здесь сок? — интересуюсь я, искоса пробежавшись взглядом по присутствующим. Рядом сидит Крис, которого я толкаю локтем в бочину. — Откуда у нас сок, чувак? Томатный? — рычу, поморщившись с нескрываемым отвращением, питая искреннюю ненависть к томатному соку. — В душе не ебу, Пип, — пожимает плечами чел, и я заглядываю в его стакан, нагнувшись вперед. — И у тебя тоже сок? — встречаюсь с его растерянным взглядом над собой. — Ээ.. нет, — качает головой Хорс, подняв стаканчик, и на всякий пожарный заглядывает в него. — Винцо. Изумленно таращусь, отворачиваясь обратно. — Какого хуя? Я что, блять, в детском саду? На празднике у одноклассника во втором классе? А-а-а? Чё за нах? — Хаха, — Эмма прячет глаза в своём пластике и делает невинный глоток, игнорируя мой взгляд. — Эмма! — Что-о? Хватит тебе уже твоих жидкостей... выпей чего-то нормального, человеческого.. ты пообещал, — закатываю глаза и демонстративно залпом выпиваю мерзкую жижу, натягивая искусственную улыбку, передергиваясь от отвращения. — Всё для тебя, помнишь? — Дурак.

***

      К ночи движуха утихает, народ постепенно рассасывается и уже после полуночи остаются лишь те, кто на постоянке тут живет, бездвижно валяясь в отрубе по разным углам. Я отключаю гудящие колонки, тушу свет, и веду Эмму к своему укромному закутку, по пути хватая подушку, и с размаху заезжаю ею по башке Гота. Даже не шевельнулся, дохляк. — Заче-ем? — широко улыбаясь, смеется Эмма, и крепко держит мою вспотевшую ладонь, следуя за мной. — Я не знаю.. — пожимаю плечом, кинув на нее взгляд через него, и, спустя несколько шагов, падаю спиной на матрас, пропустив удар сердца в мини полёте. «Еще как знаю.. просто рисуюсь перед тобой, как мальчишка... » Жарко. Вытираю ладони об ноги, зачем-то обхватывая ими колени. Дурно. Кости сводит. Эмма садится рядом и расстёгивает свои винтажные сапоги, аккуратно откидывая их в сторону. С неподдельным наслаждением вздыхает, задрав к потолку голову. — Наконец-то, — разминает шею, прокручивая голову, а я жду не дождусь, когда просто обниму ее и умру от счастья. Устраивается у окна, позволяя моей башке приземлиться на её животе. Эмма всегда любила спать у стены, а мне вообще до пизды с какой стороны лежать, чесслово. Чаще всего я тупо по диагонали валялся у себя, а в последнее время могу уснуть на полу, ибо жарко до усрачки... Или сидя, под музыку и человеческий трёп. — Не верю, что мы сейчас просто обнимемся и уснем, — поддато бормочет Эмма, прочитав мои мысли, запуская пальцы в мои волосы. — Как захочешь, так и будет.. Чего ты хочешь? — ускользаю из тела от приятных движений, в том числе зарождающихся в штанах. О, дерьмо. — Сколько ты выпила? — переворачиваюсь на живот, устраиваясь поудобнее на локтях, и трусь щекой об ее колено, утыкаясь подбородком куда-то повыше него. — Ой, — вздыхает. — Кажется, слишком много... — глупо смеется, чем вызывает и у меня улыбку. — Я хочу в душ. У вас же здесь есть душ? — Да. Конечно. Пойдём, — сползаю и подаю руку Флеммс, дожидаясь пока она достанет из спортивной сумки свои женские штучки, а затем отвожу к ванной комнате. — Я быстро, — сообщает мне, закрывая дверь с улыбкой, а я подмигиваю. Сажусь на пол, вытянув ноги, и торчу у колонны рядом, пуская никотиновые кольца в воздух. Тишина приятно давит на голову, оставляя меня наедине со звоном в ушах и шумом воды за дверью. Жизнь кажется не такой дерьмовой. Закрываю глаза, всем телом и разумом утопая в радости, не доверяя реальности: Эмма здесь. Она рядом.. Душа готова вырваться на волю и улететь словно птица, оставив за собой пробоину в грудной клетке. Я счастлив. Я счастлив?... Вау. Кто бы там ни был сверху - спасибо тебе! Я точно знаю, что есть высшая сила, но не имею понятия что это. В любом случае, просто человеческое спасибо… Дверь открывается спустя минут пятнадцать и две сигареты за размышлениями о высшем. Действительно, шустро. Отрывая затылок, выглядываю: из ванной первым вываливается горячий пар, а следом, обмотанная махровой черной тканью полотенца, выходит Эмма, совершенно не замечая меня. Отряхивает голову, сметая капли с влажных волосы в стороны и тихо ступает вперед. Я, закусив губу, беспалевно поднимаюсь, оттолкнувшись пальцами от пола, и подкрадываюсь сзади, подхватывая ее под грудью, немного отрывая от пола. Заключаю в крепкое кольцо рук, вплотную прижимая к себе. Она вздрагивает, но не издает ни звука. — Гас! — возмущенно шепчет, повернув ко мне голову, вмиг сталкиваясь с моими нетерпеливыми губами и языком, щекотно ласкающим ее губы. Уткнувшись носом во влажную кожу ее щеки, улыбаюсь как идиот. — Да, это я. А ты кого хотела? — хрипло шепчу ей на ухо и прикусываю зубами нижнюю губу, держа прицел на постели, двигаясь по направлению к ней. Эмма упирается ногами в пол и мы застреваем в пустом коридоре. — Ммм, Франко старшего… — пытается вывернуться чтоб оказаться ко мне лицом, но я крепко держу ее в капкане своего тела, не давая это сделать. Чувство глупой ревности вспыхивает словно спичка. — Не ебу, кто такой, но я в любом случае пизже.. — пристаю к ней с настырными поцелуями по всей территории шеи, поднимаясь к линии челюсти и нарочно прикусываю кожу. — Аууч! — дергает плечом, отбиваясь от меня. — Я вообще думала, ты уже дрыхнешь! — тихо хохочет, растягивая гласные, закинув голову мне на грудь. — Ага, херас два, я никогда не сплю, — замерев, замечаю стекающую с волос каплю воды, ползущую от ключицы вниз, и не думая слизываю микро-влагу языком, встречаясь с Эммой взглядами. — Вампиры никогда не спят, — шепотом добавляю я. Пару маневров, и я толкаю нас к стене, по новой впечатываясь лицом в ее шею, отдающую яблочным гелем для душа и притягиваю рукой к себе за живот. — Пахнешь точно также, как и пять лет назад… это безумие... — знакомый аромат уносит меня в далекое прошлое, накрывая с головой воспоминаниями, и на мгновение дарит ощущение былого комфорта. От Эммы всегда пахло летом, которое она обожает, несмотря на то, что сама осеннего производства. Нежно играю с ее ушком, затрагивая языком крохотную серьгу-звездочку, сияющую в мочке, чередуя с поцелуями в щеку. Свободной ладонью накрываю её промежность, чуть надавливая. — Вот черт, — рвано выдыхаю ей в губы, медленно изучая ее горячий внутренний мир, осторожно подключая второй палец. — Я тоже безумно скучал, — с характерным звуком достаю пальцы, обхватив их губами, и слизываю сок. Эмма шумно дышит, притираясь ко мне задницей. — Мне нравится тот факт, что ты настолько хочешь меня.. — шепот обжигает её висок, отзываясь мурашками по её телу. Влажными пальцами кружу под полотенцем, улавливая мимолётные стоны, срывающиеся с приоткрытых губ. — Ты трахнешь меня или так и будешь болтать? — нетерпеливо выдыхает мне в губы, проследив за жестом, сквозь зубы втянув воздуха. Она до крови закусывает губу, а я поочередно заглядываю в помутневшие глаза, кажущиеся пустыми, опуская взгляд на только что появившийся кровавый след. Кончиком языка прохожусь по ранке, подмечая до чего вкусная ее кровь и медленно запускаю два пальца обратно, сглатывая слюну. — Ты правда этого хочешь? — брови гнутся в усмешке, когда сердце заходится в ахуивательном танце, а пальцы тонут внутри горячего источника. — Предупреждаю: вампиры могут всю ночь.. Тебя хватит, детка? — ее хриплый стон заполняет тишину помещения. Прикусываю влажное плечо, наблюдая как меняется выражение лица, пока я внутри. Разрывая контакт, шлепаю ее зад и опускаюсь на корточки, тут же целуя покрасневшую кожу в знак извинений, обхватив ладонями ее подрагивающие колени. Эмма упирается ладонями в стену, выгибаясь, а я опускаюсь все ниже, оставляя щекотливые отпечатки поцелуев, рассыпая их по ногам. Они у неё подкашиваются как от удара, а я возвращаюсь назад, прижимаясь к ней всем телом и желанием отыметь. — Тебе нравится? — сдавленным от собственного возбуждения голосом шепчу я, пока пальцы снова тонут в смазке, оглушая меня хлюпающим сопровождением. Двигаю ими быстрее, вгрызаясь зубами в ее плечо и закрываю глаза. — Нравится.. — не услышав ответа, решаю я, и отстраняюсь, готовый встать на колени и хорошенько ей отлизать, но… — … хочу спать, — Эмма хохочет и убегает, оставляя меня в ступоре. Пальцы быстро высыхают, стягивая кожу. Я, подвиснув на пару сек, тру подушечки пальцев друг о друга, догоняю Эмму и валю на матрас, нападая сзади. Вампиры любят играть в догонялки. — Хер тебе, сучка, — рычу, кусая ее за ухо и целую в щеку, — мой. Не отделаешься, — толкнувшись ей в бедро самым живым во мне местом, втягиваю губами кожу на шее, чтобы наверняка остались яркие следы. Моя. — Гас, ну правда! Жарко, пиздец.. давай немного остынем? Для начала.. — пытается скинуть меня, но я только сильнее прижимаюсь к ней, злобно посмеиваясь. Мы в шутку боремся некоторое время, и в итоге я очень и очень нехотя отстаю, разбиваясь головой об воздушные подушки и таращусь в потолок, фантазируя о тенях, с каменным стояком, заколоченным в джинсовой ткани. «Играет со мной.. Сучка. Как всегда.. Кто из нас ещё несерьёзный» — Жарко ей.. Эт ты еще не мешала кок с вином… — чужим голосом бормочу я, чувствуя как неприятно тянет в яйцах и низу живота. — Я же не сумасшедшая, как ты, — Эмма достает из сумки прибамбасы и поправляет спутанные волосы, нанося на них ароматное нечто. — Представляешь, а я не моюсь, и девочки всё равно по мне с ума сходят, — подпираю голову ладонью и ложусь на бок, расчесывая бровь ногтем мизинца. — Иу, — морщится, повернув ко мне лицо, и кидает крем, - или что это там у нее, - в сумку. — Вот, что значит популярный красавчик. — Всё-таки красавчик? — хитро щурюсь, прикусив губу, скрывая тем самым улыбку. Неугомонные ноги частично успокаивают мои расшатанные нервы. — А когда ты был уродливым то? — закатывает глаза, склонив голову набок и бережно продирает волосы пальцами. — Да всегда. Я такой, знаешь, милый, подыхающий уродец. Девчонкам нравится. — Придурок, — фыркает и достаёт белье. Слежу за каждым ее движением. Флеммс натягивает черные стринги под полотенцем и улыбается, закатив глаза на мой пристальный игривый взгляд. — Ещё и придурок. Отличное резюме... — ломаным голосом шепчу я, поглаживая свой коловый болт через ткань джинс. Дружище итак на взводе, а эта чертовка ещё и бельём светит. — Как будто оно тебе теперь нужно, — хмыкает, нанося на тело очередную хуйню из баночки и затем садится ко мне, нежно касаясь моего лица рукой. — Да нихера не нужно мне, только ты... Особенно, в этих сексуальных трусиках, уф.. — закатываю к мозгам глаза от удовольствия, целуя ее ладонь и запястье, прикусив тонкую кожу. — Началось.. хватит кусаться! — Правда. Я ради тебя даже в душ сгоняю, — подмигнув, моментально подлетаю с матраса. Чмокнув Эмму в губы, убегаю, крича: «Десять минут!», и на ходу стягиваю черные джинсы, спотыкаясь об них, раздраженно матерясь под нос. Она, приложив палец к губам, показывает мне жест: «тише», но я, окрылённый счастьем, кружусь на месте с джинсами в руках и кричу что они все - дохлые, убитые мудилы, на дорожку швырнув вещь кому-то на голову. Эмма закрывает лицо ладонями и смеется. — Ребенок.. — мотает головой, перевернувшись на живот, мило телепая ногами и накручивая локон волос на палец.

— Вот это любовь... ты правда помылся, — возвращаюсь из тени, оказываясь в свете уличного фонаря, а Эмма убирает телефон, прожигая меня взглядом, присматриваясь. — Ага, не знаю, как насчет бритья.. — опускаю глаза на свои заросли. — Я никогда не брил яйца, пацаны говорят: потом колется так, будто наждачкой разодрали, в кровь расчесать можно. Ну нахуй такое тестировать. Хотя визуально член кажется длиннее, да, — она смеется и роняет лицо на кровать. — Под.. подмышки тоже, никогда, — поднимаю руку, заглядывая. — Можешь заплести косички, если хочешь, — предлагаю я, потянув за мокрые волоски и затягиваюсь. — Как можно быть таким милым идиотом, Гас!? — утыкается лицом в ладонь, выглядывая одним глазом сквозь пальцы. — Я не знаю, это врожденная ебанца, — голышом стою перед ней, потягивая косячок, балуясь с дымом, кружащим под потолок. Расслабление приятно накрывает веки, а они - глаза. Влажные волосы частично спасают от нательного пожара, облегчая существование. Бесконечно жарко. Капли, срывающиеся в суицидном прыжке с волос, щекотно летят вниз, разбиваясь по спине и животу. Возбуждение никуда не исчезло: член наготове, только слегка приуныл от томительного ожидания. — Стоп.. где.. когда ты успел? — Не спрашивай ничего. Хочешь? — Эмма мешкается, в раздумьях прикусив щеку. — Ммм… ну, может немного? — тяну ей руку, делая шаг вперед. Флеммс садится, совершая несколько затяжек. Уже стандартно залипаю на это как одержимый, растянув губы в широкой улыбке, одобрительно качая головой и следом затягиваюсь. «Вот это моя девочка..» — Всё, — отворачивается, покашливая в ладонь. — Не хочу всю ночь валяться и блевать, — смотрит с привлекательного ракурса мне в глаза, покусывая губы. — Да не будешь, тяни ещё, — уверяю её, убедительно кивнув, и повторно угощаю дымом. Еще пару раз затягивается, оглядывая мое тело снизу вверх, задерживаясь на той части, которую давно не видела.. Очевидно, я не выгляжу как Древнегреческий бог красоты, и моя физическая форма оставляет желать лучшего, но... со мной ей всегда было очень даже, а для меня это очень важно. Последний раз впускает в легкие отраву и поднимается, рыская в своей сумке в поисках какой-то вещицы, а я уже хитрожопо щурюсь и подхожу сзади, паркуясь где надо, придерживая ее за бедра, зажав косой губами. Я напомню тебе, малышка, каково это - быть со мной. Забыла эти ощущения? Так кто теперь твой мужчина, а? С кем ты трахаешься в мое отсутствие, пока я работаю ради нашего будущего? — Блять, — смеется, прекращая поиски. — И как я не подумала.. ты тот, с кем опасно ронять мыло в душе, да? — она выпрямляется. Ловко перехватываю изо рта остатки косяка, в два счета добиваю, потушив кончиками пальцев, и швыряю в сторону. — Не ищи шмотки, я дам тебе свои… позже.. — вполголоса хриплю ей в висок, обдавая его дымом. Избавляюсь к черту от полотенца на её теле одним ловким движением свободной руки, и горящей ладонью накрываю как раз умещающуюся в ней мягкую грудь, чуть сжимая. Ее спина покрывается мурашками, распространяя их на живот и руки. — И.. мы не закончили, — беру в свободную ладонь член и провожу им между её ягодиц, соскользнув ниже. Эмма тихо, со стоном выдыхает, закидывая голову мне на плечо. Сжимает его в тесном пространстве между накаченных ног, ерзая вперед и назад. Не отлепляясь от её шеи, подцепив пальцем черную ткань белья, просовываюсь между ней и кожей, потираюсь членом об упругие ягодицы и закатываю глаза от накатывающих чувст. Челюсть дрожит, а по телу по новой вспыхивает пожар, больно затягивая узлы по всей нижней части живота. Чувствую, как меняется погода и у обоих повышается влажность. Всем телом, как магнит липну к Эмме. Она когтит тыльную часть моей ладони на своей груди, а другой рукой оттягивает мои волосы на затылке. Было бы может больно, если б не так приятно.. Метнув затуманенный, поплывший взгляд на спящих чуваков позади нас и облизнув иссохшие губы, осторожно толкаю Эмму на матрас, и не удержавшись, повторно шлепаю её упругий зад. Собираю ладонью собственную смазку, растягивая по всей длине, не в силах больше мучать его. Флеммс тянет меня за руку, обхватывая мое запястье, и целует каждый палец, пока я ласкаю сам себя свободной рукой. — Я не могу стоять.. не могу терпеть.. я не могу.. дышать.. — задыхаясь, выдыхаю я, — голова кружится похлеще чем на отходах, малышка. Ноги немеют, гудят и подкашиваются, а член ща взорвется, — возбуждение захватывает мозг и все, о чем я могу сейчас думать... О, пресвятые угодники.. — Тогда заткнись и садись, — меняет нас местами и становится на колени. Я, создав опору в виде локтей, выдыхаю, раскинув ноги в стороны, и будто перед расстрелом задираю голову к потолку, прошептав тихое: «О боже...», предвкушая момент.. Сжимает мой болт, нежно лаская губами набухшие орехи по очереди, выводя языком восьмёрки. Делает так, как всегда делала это мне и у меня закатываются к мозгам глаза. Тесное кольцо татуированной руки катается по всему стволу, прокручивая его, и оттягивая плоть. Эмма отстраняется, хватая воздух и проходится кончиком языка от начала до конца, обхватывая губами конкретно подтекающую башню, добавляя влаги с привкусом шампанского. Закинутая голова заливается кровью, а и без того старый потолок, кажется, сыпется мне на лицо. — Хочешь, покажу то, чего еще никто не видел? — выглядываю на Эмму, свесив голову к плечу. — Мм, сейчас? … удиви меня? — она забавно причмокивает, будто серьезно занята поеданием фруктового льда, а не распухшего члена, который вот-вот лопнет. — Это только для тебя, подай телефон, пожалуйста, — задыхаясь, прошу я, коротко улыбнувшись. Не снимая блокировки, просто свечу экраном, находя среди зарослей маленькую татуировку в виде сердечка у основания члена. — Неважно, где находится мой член, ведь мое сердце всегда с тобой, — тяжело шепчу, а Эмма прыскает от смеха, роняя лоб мне на колено. — Романтично же? — так и не пойму, оценила она мой жест или нет, и немножко обижаюсь, хмуря брови, оттопырив губы. — Лучше заткнись, пока все не испортил, романтик чертов, — нежно целует новую татуировку и тянется ко мне. Наклоняюсь и нежно беру ее лицо в ладони, долго целуя, неуклюже столкнувшись носами. — А теперь продолжай, — в шутку бросаю ей и возвращаюсь на локти. — Пожалуйста.. иначе всем придется оттирать стены. — Я ненавижу всех твоих сучек, Гас.. — ревниво стонет Эмма, заглядывая мне в глаза, а от осознания, что мой член пульсирует в двух ее ладонях, я закусываю собственную губу до крови. — Ты бы только знал, — глухо шепчет Флеммс, водя им по губам, вырисовывая языком узоры. — О, я знаю, — привстаю, чтобы погладить ее лицо большим пальцем, и чувствую как быстро повышается температура. — Но я люблю тебя, больше всего на свете, сильнее, чем ты думаешь, и неважно сколько их еще будет у меня, просто знай это. И прошу, вернись, блять, назад, — беспомощно хриплю я, закрыв глаза, напрочь забывая как дышать, и падаю обратно. Вздрогнув, озабоченно залипаю на то как член по моей просьбе плавно погружается в обхват ее губ, и помогаю бедрами, погружаясь во всю длину. Зеленые глаза блестят, глядя прямо в мои охуевшие, я осторожно толкаю бедра, - в которые вцепились ее черные ноготки, - вперед, и меня трясет как сучку.. Еще немного, и я самокремируюсь.. «Я скучала…» — читается в помутневшем от возбуждения, влажном взгляде и жадных поцелуях. Толкаю ее затылок на себя и вздрагиваю, когда снова оказываюсь полностью в ней, задерживаясь на время. Похуй на все, когда я с ней… Похуй, если кто-то видит и слышит нас… Похуй.. Я люблю ее, я хочу ее. Только ее. Всегда. — Я так тебя люблю… очень, блять, сильно.. я умру без тебя, обещаю… вот увидишь, — задыхаюсь от чувств, толкаясь глубже, встречаясь лицом к лицу с потолком, собирая в ладони ее волосы. — Пожалуйста, помолись за меня, когда снова уедешь, — жмурю глаза, за которыми сияют молнии и по всему телу вздрагивают мышцы. Обжигающая жидкость заполняет ее изнутри, вытекая сквозь губы вместе со слюной, которые она пошло слизывает языком, явно войдя в роль похотливой прикуренной сучки. Отпускаю волосы и не глядя тяну Эмму к себе, утаскивая в поцелуй, пробуя себя на вкус. Как там говорят: надо есть больше ананасов? — Мне этого не хватало.. — шепчет Эмма мне в губы, ерзая на моих бедрах, а ее ногти впиваются мне в затылок. Ее белье насквозь мокрое и я задыхаюсь от ощущений. Прилипаю вспотевшими ладонями к ее ягодицам, плавно двигая ими в такт ее движениям. — Тебя.. всего: твоей сумасшедшей страсти, детской дурости, жадности... твоего родного голоса и самой прекрасной на свете улыбки.. черт возьми… только ты умеешь делать все так, будто в последний раз.. — тяжело дышит мне на ухо, сминая волосы на моем затылке, и царапает шею ногтями. «Последний раз? Не смей так говорить, малышка… Точно не последний» В слепую нащупываю и хватаю одеяло, накрывая со спины Эмму и роняю нас, утыкаясь лицом в ее влажные волосы, резко притянув за бедра к себе, уже готовый на второй заход. Ритмично вбивая всю любовь, что терзала меня гребаные месяцы, но уже нежнее, улетаю от ощущений, что Эмма усиливает, скрестив ноги. Ласкаю ее шею и набухший клитор, постукивая по нему. Ловя приоткрытым ртом горячее дыхание, пытаюсь удержаться за ускользающий взгляд помутневшей зелени, но чувствую, что уже скоро мы оба прилетим к финишу с ничьей. — Спокойной ночи, Гасси, завтра купим поесть? — сжимаю ее шею ладонью в порыве оттока с планеты Земля, на пределе вталкиваясь до упора и задерживаюсь внутри, зажмурив глаза. Интенсивно стучу бедрами об ее зад, нарушая тишину помещения на полном похую, и затем вскрикиваю спустя несколько движений, заглушая стон в копне спутанных волос, чувствуя как две горячие жидкости соединяются в одно целое, разливаясь по постели и ногам.. до чего хорошо и уютно. — Конечно, любовь моя, всё что захочешь купим, — дрожащим голосом шепчу, пытаясь отдышаться, втягивая носом аромат яблока. Сердце грохочет в горле и висках. — Побудь еще, — лениво просит Флеммс, сжимая мышцы внутри и хихикает. Рассыпаю без остановки легкие поцелуи на ее плече и спине, и со всей дури прижимаю ее тело к себе, оставаясь в ней на несколько минут. — Так бы и уснул… — просунув руку под ее голову, притягиваю к себе за шею, оставляя поцелуй на виске. Эмма улыбается и долго-долго целует меня, чуть повернув голову. Мацая в ладони ее грудь, по новой завожусь от поцелуев. — Прости.. я дико соскучился, — шепчу сквозь поцелуй, сонно вбивая удовлетворение вместо колыбельной. — И хотя я не религиозный, но бог любит троицу. Секс длится дольше прежнего, Эмма горячо дышит в изгиб моего локтя, прижатого к ее губам. Скудненько справляясь на третий раз, чувствуя небывалую пустоту и легкость в яйцах, крепче прижимаю малышку к себе, дожидаясь пока она заснет. В отличие от нее — не могу взять и отрубиться, проебав момент наедине. Я натурально тронулся, но мне жалко засыпать, расставаясь наяву. Мы итак не виделись хуеву тучу времени, так что взять и отлететь в сон, когда моя девочка рядом - вот такая вся нереально красивая, пьяная и довольная… Да просто моя - с пылающими щеками от последствий наших чувств и градуса в крови, - мирно видит сны.. не могу позволить себе того же. Эмма несколько раз за ночь ворочается, оттого одеяло сползает, оголяя ее грудь, припрятанную за вьющимися волосами. Я просто любуюсь, устало покуривая сигареты до самого рассвета, нацепив длинные шорты, и сижу на полу у открытой двери наружу, ловя сквозняки прохлады, залипая на повисший юный полумесяц в небе, напоминающий банан. Кажется, мне нужна энергия... Флеммс, детка, моя спящая муза.. Однажды, когда я созрею, мы заведем семью и состаримся вместе. Ты только подожди, пока я достигну прочных высот, чтобы обеспечить нам счастливое будущее.. Прошу, дай мне совсем немного времени...

***

Сегодняшнее утро особенное по трем причинам: Первая - рядом сопит любовь всей моей жизни и меня очередными флешбеками уносит в две тыщи тринадцатый, когда мы ночевали вместе у меня на летних каникулах. Эмма практически жила в моем доме тем летом, и было до упаду приятно видеть ее сонную мордашку по утрам. Таскала вместе с собой и ее подружками по магазинам, на пляжи, которые я ненавидел, особенно после того, как мой учитель утонул в океане. Нахуй океаны. Мама часто отсутствовала дома, так что он был полностью предоставлен нам. Я уже тогда шмалял, подначивая и Эмму. Вообще такое ощущение, что я с пеленок курю. Не помню, может так и есть. Надо спросить у мамы. За окном стояла летняя тишина. На небе ни облачка, солнце в зените. Теплый ветер ласкал наши недавно проснувшиеся тела. Казалось, лето никогда не кончится, а мы будем вместе навечно... Высовываясь из прохладного дома на отупляющую жару, Эмма потягивала через трубочку ягодно-фруктовый фреш, пока я ролился, беспомощно щурясь. Кожа нагревалась в считанные секунды и пропитывалась запахом палящего светила, пот стекал вниз по бокам до трусов, - которые я не носил, - и Флеммс твердила, что он окончательно пропитался травой. Ей нравился мой запах. Помню, она на изи могла уткнуться мне подмышку и балдеть, а потом трахнуть меня. Это было странно, но круто. Эмма улыбалась, я хмурил бровь в непонятках, зажмуривая глаз от ебано лупящего солнца, про себя отмечая как сильно ей идет этот свежевыженный блонд на контрасте с ровной загорелой кожей и как же охота было пристрелить эту безжалостную херотень в небе: — Чего ты лыбу давишь? — облизывая бумагу, беззлобно тянул я, скрывая улыбку за прищуром глаз. Эмма качала головой, мол: «Да ничего», раскачивая чертиков на ноге, закинутой на другую. Она хотела меня. От этого я пуще поежнего прятал улыбку. Ветер играл с ее волосами, я ревновал, как психопат. Обкуривался и тупил вдвойне, сходил с ума от любви к ней и объебанно любовался ее улыбкой и вечно сияющими глазами. Играл с мягкими волосами, залипая на губы с привкусом лета, что растягивались в улыбке, и глаза, - те что палевно светились. Флеммс смеялась с меня и жадно хваталась за мои распухшие губы, когда мы окунались назад - в прохладу стен дома, и ее рука дрочила мне, лежа в моей скомканной постели. — Ты более, чем прекрасна… — восторженно шептал я на пике, и никак не мог наглядеться на нее, в открытую наслаждающуюся своей деятельностью, потому что от нескольких затяжек, которые она изредка позволяла себе, она буквально насиловала меня. Как и сегодня. Даже спустя три года улыбка искажает мое ебло, покуда я пялюсь сощуренными от блеска влюбленными глазами, поддаваясь даже очень теплым воспоминаниям, что распространяют жар пониже живота, растекающийся по ногам. Многое изменилось с тех пор, но только не мои чувства к ней. Ни-на-йо-ту. Вся эта чушь про "Любовь живет три года" - поебень самая настоящая. Наша любовь бессмертна. Вторая - сейчас моя крошка проснется и я встречу её заспанные глаза, а затем она улыбнется. Она всегда мне улыбается, да-да. Третья - потом заговорит и я снова услышу от нее это пьянящее: «Гас…», произнесенное сквозь смех. Еб-бать, я в раю.. Плавясь в палящих лучах солнца, бужу айфон по отпечатку и открываю камеру, фоткая на память наше совместное, спокойное утро две тыщи шестнадцатого, которое никому не покажу, потому что предпочитаю прятать свою девочку. Следом лезу в гугл и вбиваю: «кто такой нахуй Франко старший», а поисковик исправляет меня. Нет, сука, все верно, так и ищи! Ну и смазливый хер… А, погодите-ка… Окей. Открываю инст и лезу в директ. Лэй. Смешанные чувства подступают к груди, пронзая сердце. Кинув взгляд на мирно спящую Эмму, чувствую себя редкостными уродом. Чувство, будто изменяю ей... toopoor: Густав привет! я начала работать над мерчем может заедешь как-нибудь поглазеть? Тру ебальник, волнуясь и потея. Ебучее солнце, мать его. Где мой револьвер?

me:

привет, Лэй:)

обязательно заскочу

скажи когда тебе будет удобно

Ответ приходит через несколько моих прерывистых вдохов и выдохов. toopoor: можешь сегодня

Дерьмо. Блядь. Еблан ты, Гас! Сегодня ты не можешь.

И всю неделю тоже не сможешь. И вообще... Что за хуйня?

me:

черт

вот сегодня никак

бля прости, Лайла

вообще никак:(

toopoor: да ладно, все ок напишешь тогда как сможешь и договоримся

me:

круто

спасибо за понимание :)

ты крутая

Она читает и больше не пишет. Эмма подает признаки жизни, я испуганно блокирую телефон, швыряя его в сторону, а он грохается на пол. Да и хуй бы с тобой. Клянусь, у женщин чуйка друг на друга. — Доброе утро, фея, — подложив ладони под щеки, улыбаюсь от вида прогружающейся девушки, хрипло здороваясь. — Что снилось? Дж… Джей.. Да еб его... Джеймс Франко, может? Да, я загуглил его имя. Та еще сладость, нравятся сладкие пирожки? Эмма, облизнув сухие губы, снова закрывает глаза и улыбается. — Фея, ведьма, детка, малышка.. А где ж то самое родненькое: Фле-еммс? — ее манера разговаривать всегда сводила меня с ума. Томный голос с ярко выраженным акцентом и утренней хрипотцой, в котором каждое слово - словно льющаяся в мои уши песня. Сука, я пиздец как люблю тебя, аж глаза мокнут.. Угораздило ж тебя встретить.. Понятия не имею, что бы сейчас делал, не знай я ее.. Я души в тебе не чаю, сучка. — Флеммс… — хрипло повторяю, поглаживая кончиком пальца ее щеку, — прости.. Как ты себя чувствуешь? — Пойдет.. голова отдаленно трещит, надо выпить водички, кофе, расходиться... — открывает глаза и сладко зевает. Потягиваясь, трет затекшее лицо. Тянусь за бутылкой воды на полу и подаю ей. — Подрочишь мне? — сдерживая смех, улыбаюсь я, и тут же получаю по плечу бутылкой. — Эй! … Пожалуйста? — При всех? — хмурится Эммс, привстав на локте, жадно и с шумом опустошая половину тары. — Ну и что? Они ж спят, — пожимаю плечом, кинув через него взгляд, чтоб убедиться в этом. — Да и.. так даже интереснее.. — такой еблан, что от своих же слов уже словил эрекцию и в наглую залез к Эмме под одеяло, проскользнув ей ладонью между ног. Ложится обратно и гладит сквозь ткань шорт утренний привет. — Как ты это делаешь? — спрашивает она, пробираясь ладонью под резинку, подвигаясь ближе ко мне и кладет голову мне на плечо. — Что именно? — залипаю на то, как она освобождает член и нежно ласкает его рукой. Мои булки сжимаются от удовольствия. Хватаюсь ладонью за ее челюсть, поворачивая к себе и впиваюсь в сонные губы. — Заставляешь меня делать то, что тебе хочется, — ненадолго разрывая поцелуй, отвечает она, и я снова затыкаю ее. — М-м, — отрицательно мычу, — все гораздо проще: ты сама меня хочешь, — щурюсь от счастья и прикрываю веки, через которые просаечивается яркий свет. Эмма ныряет под одеяло, опускаясь ниже. Я тяжело сглатываю, улыбаясь как идиот, задерживаясь в ее горле на несколько секунд, чувствуя как накатывает волна. Заглянув под одеяло, собираюсь предупредить её: — Я сейчас.. — пытаюсь отодвинуться, но Флеммс качает головой, взглянув на меня, и от осознания, что она хочет меня на завтрак, член вздрагивает, тремя волнами заполняя ее изнутри горячей жидкостью. Стиснув челюсть и до боли зажмурив глаза, глушу стон в подушку под головой, вцепившись в нее рукой. Я кручу завтрак и себе, раскуривая его в постели, после чего мы валяемся еще около часа в объятиях, целуясь без остановки. Эмма активно трется об мое колено после пары затяжек, заметно изменивших ее настроение, и сводит с ума своим шустрым языком. Разрывая поцелуй, тяжело дышит мне в губы, забываясь от приятных ощущений, со всей силы вцепившись в мои волосы обеими руками. Болтаем и наблюдаем, как пташки с жутким перегарищем и отходняками тяжело воскресают, сетуя на отвратнейшее состояние, которое тут же поправляют кто чем. — Весело тут у вас, — негромко шелестит Эммс, а я, зарывшись лицом в ее волосах и пропуская их между пальцев, проваливаюсь в дрем, заключив ее голову в кольцо руки. Неторопливо раздупляясь к четырем, громко и долго зеваю, чешу жопу и заливаю растворимое дерьмо под видом кофе, - кипятком, залипая как содержимое в чашке темнеет, превращаясь в адскую жидкость. У меня есть один странный скилл, особенно и по очевидным причинам усиливающийся, когда в крови играет алприк: я могу держать кипяток в руке и нихуя не чувствовать боли. Несу кофе к постели и дымлю, вспоминая, что сегодня вечером на верхнем этаже, что над нами, - благо там никто не живет, - соберется народ, и мы будем выступать, завесив тряпками окна. — Ты знала, что сегодня у меня выступление? — аккуратно отдаю чашку Эмме, отпуская табачное облако наружу. Она садится, опуская припухшие глаза. — Да, — коротко отвечает, сомкнув губы и выглядывает на меня, делая осторожный глоток, сдвинув брови. Горячий, да. — И ты хочешь, чтобы я выступал на трезвую? Ты же, блять, знаешь, я не могу это сделать! — мотаю головой и с полуоборота завожусь, психуя, и нервно расхаживаю возле кровати. Эмма закатывает глаза. — Что за необходимость такая? А если у тебя этих концертов будет еще сотню? Ты перед каждым будешь объебываться? — фыркает Эмма, на что я поворачиваюсь к ней, метнув бешеный взгляд, не глядя потушив окурок об подоконник. — Да! — рявкаю и отворачиваюсь, взглядом отыскивая зажигалку на подоконнике. — И не «если», а будут! — выгнув ладонь, сметаю пальцами пепел на пол и небрежно хватаю пачку и емкость с огнем, с подоконника. Прикуриваю по пути к столам и заваливаюсь на один из диванов. Охуенное утро, ага.. было. Эмма покидает постель и лениво плетется ко мне, потирая глаза. Ребята выветрились из гостиной кто куда, дабы не мешать нам, а заодно не смущать Флеммс. Не смотрю ей в лицо, но слежу за ногами, что по мере приближения останавливаются возле моих, а затем поднимаюсь взглядом выше: она в моей футболке, как когда-то давно. Усаживается мне на колени и обнимает за шею, оставляя чашку с кофе на столе, утыкаясь носом чуть повыше моего виска, заботливо целуя его. Чувствую ее голую задницу сквозь ткань шорт и кладу на нее ладонь, пробираясь под футболку, поглаживая кожу. Я попритихаю, но внутри все равно бесы тасуются. Гас, ёбу дал? Успокойся... Это же Эмма.. Твоя Эмма. — И что это будет? — крадет пару тяг и выглядывает на меня, склонив голову, нежно почесывая мою шею сзади, поднимаясь до затылка. Я ненадолго прикрываю глаза, склонив вниз голову и откровенно прибалдев, сипло отвечаю: — Не знаю. Что будет, то будет, — выдыхаю дым и встречаюсь темным взглядом с миксом зелени напротив. Я — табак, а Эмма — шмаль. — То есть, что дают то и принимаешь? Гас.. — она возмущается и качает головой, фыркая. Поднимается с места, чем разрывает зрительный и телесный контакт… а я уже скучаю по ее рукам, до сих пор чувствуя их прикосновение на своей коже, и глазам - взгляд которых отпечатался там же. Моя, что лежала на теплой заднице, так и повисает в воздухе. — Детка, остынь! — кидаю ей вслед, осмотрев с ног до головы и глубоко затягиваюсь, отпивая кофейной мочи, задействовав брошенную руку. — Хватит называть меня деткой, блять! Это мерзко! Я не одна из твоих одноразовых девочек! — я вскакиваю с места и в два шага подлетаю к ней. Ноздри ходуном ходят от злости. — Нахуя ты это делаешь, Эмма, а? — губы сохнут, коротко облизываюсь, качая головой. — Ты хочешь все обосрать чтобы со спокойной душой съебаться и начать встречаться с тем парнягой, а? За этим ты сюда приехала? — тараню ее своим весом, наклонившись к лицу вплотную, обдавая кожу табачно-кофейным порывом дыхания. — Что ты мелишь! — злостно шипит она сквозь зубы, сузив глаза, безрезультатно толкнув меня в грудь. Я стойкий перчик. — Я скучала, блядь, ясно? Вот, зачем я здесь! Но ты как всегда все переворачиваешь! Может это ты хочешь все испортить и начать свободно трахать каждую встречную, а?? — она, нахмурившись, тычет ногтем в мою грудь, и я конкретно зверею от этого, взмахнув ресницами, вылупив на неё почерневшие глаза… Сцепились два скорпиона, короче... — Я итак трахаю каждую встречную! — не думая, кричу я, а затем осекаюсь, виновато зажмурив глаза. Да ёб... Эмма дает мне звонкую пощёчину, поджав губы. — Блядь.. черт! Прости, прости, Флеммс? Качает головой и отворачивается, отходя к кровати, обнимая себя за плечи. Солнце освещает ее загорелое тело, будто заключая в утешительные объятия. Щеку жжет от удара.. нехило, нехило.. Рука у нее всегда была тяжелая. И сколько бы мы не ругались, она редко когда кричала на меня, а вот я.. Я - это, блядь, я. — Флеммс… эй, — умеряю пыл, швыряя бычок на блюдце, и волоку до нее ноги. Осторожно опускаю ладони на напряженные плечи, сжимая и опуская их, припав лицом к ее затылку, целуя копну пахнущих сном и шампунем волос. Вожу среди них носом, прикрыв веки. Меня накрывает мандраж от волнения, молюсь, чтобы кофе не вылетел обратно. — Давай не будем… умоляю, не так я представлял себе это утро… Прости, что повысил голос.. Прости, что ляпнул эту глупую херь... — целую в щеку и пробираюсь к ее шее, убирая густые волосы на другое плечо, оставляя поцелуи за ушком, под челюстью.. Кладу ладони на её живот, она и не убирает их, а значит уже почти не обижается.. Успех. — Ммм? — бодаю носом её щеку, выглянув сбоку, а она отворачивается в другую сторону. — Не дуйся, давай лучше дунем? — Одно у тебя на уме… — нервно вырывается и быстро уходит, избегая взгляда, в сторону ванной. Я безнадежно остаюсь висеть посреди пространства, устало согнувшись. С приоткрытым скривившимся ртом, который уже без понятия что ему говорить, провожая Эмму взглядом. Из комнаты Неда выглядывает Джаз, выкатившись на компьютерном стуле, приткнув ко лбу пальцы в виде буквы L. Я шлю ему по воздуху щедрые факи двух рук и кидаю кроссовок, попавшийся на глаза, но твикс успевает закрыть дверь. Долго набираю воздуха в легкие. Мне уже нужен ксанакс. Я, бля, не могу так! Плетусь за Эммой, не отрывая ног от пола, и легко стучу фалангами в дверь. За ней шумит вода. Я уверен, Флеммс плачет, и от этого у меня самого слезятся глаза, а внутри все сворачивается в маленький комок, которым хочется заехать себе по ебалу. Тру слезящийся глаз средним пальцем. — Открой, пожалуйста, дверь, — хриплю я, прижавшись к ней лбом, царапая ногтями ручку двери. — Я знаю, ты слышишь меня, дет… « Да бля.. » — Прости, что я такой мудак, Эмма.. — говорю в щелку двери, чтобы наверняка услышала. — Откроешь, и тогда сможешь заехать мне еще раз? — не сдаюсь, уткнувшись головой и плечом в стену, пытаясь все разрулить, разглядывая и перебирая подрагивающие пальцы. — Я не хотел этого говорить.. — понизив голос, мямлю в пустоту. — И я совсем не хочу быть таким ублюдком… Совсем.. Проторчав у двери с полчаса, она не открылась. Не выключилась и вода. В пачке кончились папиросы. А Эмма так мне не ответила. Тотальный игнор. У меня устали глаза, лицо и даже мозги, оставшиеся.. — Я ушел! … — громко сообщив ей, чтоб она могла выйти, а не сидеть там до следующего утра. — И я все еще обожаю тебя… — дополняю, и накидываю футболку и сую ноги в кроссы, один из которых я нашел под кроватью, а второй у двери, куда швырнул его. Кинув взгляд на запертую дверь ванной, вздыхаю и ухожу в магазин за вкусняшками. « Geekin' on a Friday, I can never sleep right Knowin' I hurt you.. I don't deserve you.. » «I know I'm the worst, boo..»