Точка сингулярности

— Блять, — прошипела Дзёшико, пытаясь не переломать себе руки, выворачивая масляный фильтр. Коями билась над крепко затянутой крышкой вот уже час. Вздохнув, она упёрлась локтями в железо, склонив голову и прикрыв глаза. Солнце уже почти ушло за горизонт, озаряя мир последними лучами, и дневная жара начала спадать. Цикады весело стрекотали в кустах, где-то дальше по улице залаяла собака, сопровождая прохожего. Ворота тихо отъехали, шины прошуршали по искусственному газону. Знакомые шаги направились по выложенной камнем дорожке к открытому гаражу. — Тебе помочь? — в её мягкое место упёрлись чужие бёдра, а тёплые руки легли на талию. Верх комбинезона, в котором Дзёшико предпочитала проводить ремонтные работы семейного автопрома, был снят. — Помоги, — широкие ладони проскользнули к топику. — Чем? — промурлыкал мужской голос над ухом. — Вытащи мне этот грёбанный фильтр! — повернулась Коями к супругу. Хотя здесь было лукавство. Физическая сила Дзёшико и мужей всё же различалась в силу принадлежности к разным расам. Оглядев Чую, она заметила: — Ты сегодня рано. От делового костюма Накахары остались штаны и белая рубашка, расстёгнутая на несколько пуговиц сверху. Руки с закатанными рукавами остались на талии. — Ты тоже, — приблизился Чуя, опаляя губы дыханием. Дзёшико сама потянулась за поцелуем, не торопясь обнимать мужа из-за пятен масла, мазута и чего-то ещё на руках. — Не хочу вас прерывать, — насмешливо раздалось от входа, — но прерву. — Умеешь ты момент испортить, — вздохнул Накахара, отстраняясь. — Я старался, — улыбнулся Дазай, подходя к парочке и нежно целуя супругу в щёку. Осаму успел избавиться от рубашки, оставшись в бинтах и брюках. Жара не щадила никого. С прошедшими годами мужчины становились всё лучше и красивее. Дзёшико предпочла остановить свой возраст на двадцати пяти годах, объясняя это шуткой, что мужья тогда не будут засматриваться на молоденьких девчонок. Потом она делала задумчивое лицо и добавляла: «или парней». — Что-то случилось? — Коями дотянулась до некогда белого полотенца, лежавшего на крыше красного ауди. — Дазая чуть не пристрелили, когда он ворвался в Мафию, — наябедничал Чуя, выразительно глядя на бывшего напарника. — Я думала, — тщательно протирала пальчики с нюдовым маникюром она, — все уже привыкли. — Новенький, — пояснил Накахара, опёршись о стол с инструментами. — Уволь его, — цокнул Дазай, заглядывая под капот. — Ты решила её полностью разобрать? — Да, — вскинулась Дзёшико. — А что? — А если потом не соберёшь? — ехидно ухмыльнулся детектив, явно припоминая историю с мультиваркой. — Ну комплекты твоих носков я как-то собираю, — закинула полотенце на левое плечо Коями. — Да, а я потом их найти не могу, — заворчал Осаму. — Я тебе говорю, — начала заводиться Коями, — ищи в шкафу. — Их там нет! — парировал оппонент. — Ну я же как-то нахожу! — привела аргумент Дзёшико. — Ближе к делу, — тормознул перепалку Чуя. — Многоножка, — тихо бросила Коями. — Хорошо, дорогой, — послал воздушный поцелуй Дазай, игнорируя подкол. — Есть реальный шанс, что я останусь отцом-одиночкой и буду носить вам передачки в тюрьму. Накахара и Коями переглянулись, чтобы потом посмотреть на довольного произведённым впечатлением Осаму. — К Куникиде приходил загадочный человек, — продолжил он. — В загадочном чёрном деловом костюме. — И в тёмных очках, мгм, — влезла Дзёшико. — И с нейтрализатором. «Люди в чёрном» по-японски. Дазай недовольно взглянул на комментатора: — Попрошу оставить ваши фантазии при себе. — Да, мы поиграем в это позже, — пообещал Накахара, крутя в руках съёмник «краб». — Мне этого на работе хватает, — открестилась Дзёшико, помрачнев. — Закончили? — уточнил Осаму, и, получив молчаливые кивки, продолжил: — И этот загадочный человек оказался приближённым лицом некого Миамуры. Знаете, кто это? — Депутат, — пожала плечами Коями. — Он уже давно на нас работает. — И копает под вас, — добавил Дазай. — Скоро же предвыборная гонка. — А какой смысл? — выпрямился Чуя. — Ему даже расследование не дадут начать. Там столько всего намешано. — Или вас хотят стравить, — высказала свою точку зрения Коями. — Что Куникида? — Страдает над дилеммой, — Осаму принюхался. — Что-то варится? — Сукияки, — спохватилась Дзёшико, — готово уже, наверное. Идите ешьте. — Ты не идёшь? — поинтересовался Чуя, откладывая съёмник на место. — Не хочу пока, — качнула головой она. Кружка кофе и сигаретка хорошо отбивают аппетит на пару часов. — Тогда мы пошли, — объявил Дазай, перешагивая лужу бензина и увлекая за собой Накахару. — Приятного, — крикнула Коями вслед, не получив ответа — они быстро ушли. Откинув полотенце на стол, она плюхнулась на старое компьютерное кресло, отъехав назад по неровному бетонному полу. Сложив руки под грудью и откинувшись на спинку, Дзёшико устало взирала на двор с припаркованным Мерседесом под навесом. Телефон в кармане заляпанной штанины требовательно завибрировал. Коями достала гаджет и нахмурилась. Минору Эндо. — Чего тебе? — Серый грузовик, двойняшки, дзёрогумо, проститутка и труп, — от бархатного голоса девушку передёрнуло. — И что же мне от тебя надо?