Точка сингулярности

— Какие нахер вампиры? — простонала в трубку Дзёшико. Кира, Амей и Тора напряжённо переглянулись и уставились на Коями. Та махнула рукой, нахмурилась и отвернулась. Стояло раннее утро. Нагаяма спал в выделенной комнате. А билеты в Японию не продавались. — А ты много видов знаешь? — поинтересовалась в свою очередь Имаи. — Одного и тот в спячке должен быть, — Коями прижала телефон плечом и включила электрический чайник, почувствовав необходимость в крепком кофе. — У меня тут Дазай пытается телефон вырвать, — сообщила Акина. — Сломаешь — новый купишь! — Да хоть десять, — буркнул Накахара где-то рядом. — Как вы? — с тревогой в голосе поинтересовался Осаму. — Ну как мы… — повернулась к семье Коями. — Расхреначали пол города и свалили всё на землетрясение. В ходе драки действительно пострадало несколько домов, машин и на одной дороге они полностью оторвали асфальтовое полотно. Коями, случайно попавшей под град ударов, рассекли предплечье на пополам. Позеленевшая Кира с дрожащими руками перебинтовала руку собственной футболкой и сейчас шёл медленный процесс регинирации. — Вы как? — она опёрлась на шкаф. — Как дети? — Всё хорошо, — это уже Чуя вырвал телефон. — Ты почему нам не позвонила? Дзёшико отняла телефон, ожидая пока поток слов обеспокоенного супруга прекратиться. — … беспокоился! — Я тоже тебя люблю, — заключила Коями, улыбнувшись. — Прости, что заставляю тебя беспокоиться. Накахара помолчал. — Я тебя тоже люблю, — наконец выдал он через силу. — Приезжайте быстрее, мы сильно за вас волнуемся. Я пришлю за вами людьми. Коями знала, как тяжело Чуе даются такие слова и старалась сохранить всё в памяти. Потому что он японец, а японцы не говорят напрямую о своих чувствах. Да и не в характере Накахары это было. Но времена идут и всё меняется. — С Кирой хочешь поговорить? — тихо спросила Коями. — Да, конечно, — торопливо ответил Накахара. Дзёшико подозвала дочь жестом и отдала телефон. — Меня не было каких-то пять лет, — медленно с расстановкой начала Амей, подождав пока внучка выйдет из кухни. — И что я вижу? Ты мертва, Токийская мафия в опале и появились какие-то вампиры. Ледяная маска затвердела на лице Коями. Она сделала пару глотков, допивая чай. Кофе уже не хотелось. Да и оставаться в этом месте не было никакого желания. — Почему каждый раз, когда мы говорим, ты начинаешь на меня гнать? Даже тогда, когда я не виновата? Уж прости, но тебе досталась не идеальная дочь. Дзёшико резко поднялась, оставив кружку на столе, и прошла до двери, удержавшись от того, чтобы хлопнуть на прощание. Коями расслабила мышцы лица, чтобы не напугать Киру, стоявшую на лестнице на второй этаж. Она отдала гаджет и крепко обняла родительницу. — Не обращай внимания, — поцеловала Коями висок Киры. — Мама просто волнуется за нас. — Ты тоже часто волновалась за меня, но ты на меня почему-то никогда не поднимала голос, — обиженно пробормотала Накахара. — Мама и бабушка родились и выросли в том веке, когда о психологии ничего не слышали. Так что сделаем им скидку на этом. Ладно, иди собирайся. Кира отступила, чмокнув маму в щёку, и поторопилась наверх. Тора в любом случае не собиралась вмешиваться в дела. Ей просто было интересно, почему молодой хулицзинь решил приударить за старой лисой. Лисы, конечно, остались живы. Но Коями при помощи бабушки заставила Хуан Лао расторгнуть договор и больше не лесть туда, куда не следует. Рецепт наркотика, в основе которого лежала фиттония беложильчатая и много других интересных растений, вызывающих не только галлюционный эффект, но и сильнейшую зависимость, так же дала неведомая Фумико Маэда. Телефон в кармане тихо звякнул, отвлекая Дзёшико от мыслей. Коями прочитала инструкцию от Минору, который отправил за ними патрульный катер. — Накахара? — тихо вышла из кухни Амей. — Эндо, — отозвалась Дзёшико, стоявшая под лестницей у большого окна. — Он остался без семьи в раннем возрасте, — Коями встала рядом и тоже посмотрела на сад. — Я даже хотела предложить твоему отцу взять мальчика под опеку. Ты единственная семья, что у него осталась. Даже жаль, что вас раскидало по разным баррикадам. — Так ты знала? — развернулась к матери Дзёшико. — Конечно, — наблюдая за птицами, купающимися в небольшой чаше с водой, ответила Амей. — Странно, что вы это так упорно скрываете. — Пострадает его репутация, — отвернулась Дзёшико. — Собирайся, мы выезжаем в порт. В течении дня за нами приедет катер. Коями младшая направилась к лестнице и быстро пробежалась по ступенькам до небольшой площадки с массивным горшком цвета песка с широколиственной пальмой. — Прости меня, — выдала Амей. — Я действительно сильно давлю на тебя. Дзёшико беззвучно цыкнула и поспешила в свою комнату. Коями старшей трудно было признавать свои ошибки, а извиняться тем более.

***

Дазай с тревогой посмотрел на тяжело кашлявшего Акутагаву. Рядом сидел сонный и обеспокоенный Ацуши со стаканом в руке. — Ему недолго осталось, — подошла Ёсано, помешивая кофе. — Можешь помочь? — тихо спросил Осаму. — Конечно, — сделала глоток Акико, после чего показала кружкой на комнату. — Но захочет ли он принимать помощь? — Ацуши его уговорит, — уверенно сказал детектив. Кашель прекратился. Акутагава лёг обратно. Ацуши убрал стакан, вытер пот со лба мужа и устроился рядом. — Как там Хироши? — Обращение замедленно, но так или иначе, он скоро станет вампиром, — Ёсано надавила на внутренние уголки глаз. — Тэтсуя не отходит от него почти. Аико спит плохо, я ей выдала успокоительного. Рампо пропадает в штабе, его помощь очень нужна. — Хорошо, — кивнул Дазай. — Может тебе тоже таблеток дать? — сделала ещё несколько глотков она. — Выглядишь не очень. Ты беспокоишься о Дзёшико? — Я беспокоюсь о всех нас, — вздохнул Осаму, облокотившись на перила. Они стояли на железной площадке этажа в бункере. — Дзёшико с Кирой будут в порядке, я прекрасно это знаю. — О чём болтаете? — Чуя без привычной шляпы, зато с залёгшими синяками подошёл к парочке, спустившись по лестнице. — Может тебе снотворного дать? — предложила Ёсано. Накахара отмахнулся и тоже посмотрел в комнату, где спал коллега. — Марико жалко, — вздохнул он. — Страдает, но пытается не показать. Он в отряд записался. — Ещё и о Кире беспокоится, — присосалась к кружке врач. — Что? — повернулся к ней Осаму. — А вы не видели какие он взгляды на неё бросает ещё с пятнадцати? — усмехнулась Акико. — Пропал мальчик. — Если всё хорошо сложится, то Ацуши и Рюноске будут нашими сватами, — хохотнул Чуя и тут же помрачнел. Тяжёлая тишина навалилась на троицу. — Есть какие-то новости? — перевёл тему Дазай. — Юки передал, что Акина видела движение в аэропорту и на пристани, — Накахара с силой потёр лицо. — Минору сказал, что катер прибудет сегодня утром. — Вот чёрт, — Дазай выпрямился. — Надо собрать людей и встретить их. — Спокойно, мы сами добрались, — остановил его весёлый голос. — Но всё равно… — возразил Осаму, но потом нахмурился и оглянулся. — Приветик, — широко улыбнулась Коями, обнажив клыки. Она сидела на корточках на ступенях. Кира стояла рядом. — Папа! — Накахара сорвалась с места и повисла на мужчинах. Дазай и Чуя крепко обняли дочь, после чего отодвинули и покрутили. — Да всё со мной хорошо, — засмеялась она и уступила место Коями. — Я пойду нашу семейку найду, а то что-то они притихли. — Я тоже пойду, — разочарованно взглянула в пустую кружку Ёсано. — Много кофе не пейте! — бросила вслед Коями. Встав с корточек, она спустилась вниз и распахнула руки. — Кира нам сказала, что ты пострадала, — уткнулся Накахара в плечо, обнимая за талию. — Я же кицунэ, — улыбнулась Дзёшико. — Меня же не так просто убить. Так что, всё в порядке. — Иногда так хочется самому тебя прибить, — выдохнул Осаму в волосы. Быстрый топот, отдающейся эхом от стен, и в троицу влетела ещё две тушки. Следом за Тошито шагали Микки и Суин, не торопившиеся нарушать семейную идиллию. — Вы меня задушите, — попыталась выбраться из кучи малы Коями. — Да не, — Кира привлекла Мики и Юкико, обняв их. — Вот теперь да. Дзёшико прикрыла глаза, чувствуя, как подкатывают слёзы радости. На душе стало так тепло и спокойно. Казалось, весь мир замер, чтобы этот момент никогда не заканчивался. — Дзё! — приглушённый яростный крик, походящий скорее на шипение, чтобы не разбудить людей. — Минору меня убил! Даже хуже. Нас! Кира, Микки и Суин отступили, позволяя матери выдохнуть и развернуться к лучшей подруге. — Что? — переспросила Коями, охнув, когда Эдогава повисла на шее. — Не смей больше умирать, — прошептала Аико, сжимая до хруста. — Я больше не переживу такого.

***

Уснули они малой кучей на небольшом диванчике. Дзёшико прижимала к себе Суин и Микки, расположившихся по обеим сторонам. Тошито обнимал будущую супругу, положив ладонь на едва заметно округлившийся живот. Кира прикорнула на плече сестры и тихо сопела. Разбуженный кашлем отца Марико, прибежал к ним и также дремал рядом с Накахарой. Осаму и Чуя долго не могли уснуть. В конце концов, они устроились на спальнике на полу, облокотившись о диван. Амей выделили отдельную комнату в бункере.

***

Коями долго болтала с подругой о произошедшем. Минору, конечно, объяснил, что их хотели арестовать, а из тюрьмы доставать сложнее, чем с того света. Но фыркала Аико долго. Дзёшико прошла к бледному и мокрому Акутагаве. С силой открыв рот, она влила зелёную тягучую жидкость из пузырька, которую ей выдала бабушка. Это должно было облегчить боль. Акутагава распахнул глаза, Расёмон застыл возле скрытой под водолазкой шее. Коями приподняла бровь, и Рюноске расслабился. — Могла бы и разбудить, — почти одними губами произнёс он, бросив взгляд на Ацуши. — Так веселее, — пожала плечами Дзёшико. — Я не нашла Гин. Где она? Акутагава помрачнел и отвёл глаза. Коями шумно выдохнула и опустила голову. — Мы её найдём, — пообещала она. — Я обещаю, что мы со всем разберёмся. Дзёшико достала из кармана джоггеров ещё одну склянку и отдала другу. — Один глоток на приступ. Не вылечит, но хотя бы смягчит боль, — предупредила Коями, поднимаясь с кровати. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — отозвался Акутагава. Коями тихо пробралась к дверному проёму и обернулась. Рюноске перевернулся на бок и обнял Ацуши, который уткнулся в ключицу. Дзёшико улыбнулась и медленно поднялась по лестнице, где её уже ждала семья.

***

Она проснулась от давящего чувства, сжимающего горло холодными пальцами. Осторожно выбравшись из объятий детей, Коями прошла до старенькой тумбочки и налила воды. Пока стакан медленно, глоток за глотком, опустошался, Дзёшико включила телефон и выплюнула жидкость обратно. Сообщение от незнакомого номера в социальной сети. Фотография Юки Накагавы с стекающими бордовыми каплями из разбитого носа и брови, в рваной одежде, где проглядывались раны, разной степени глубины, стоящий на коленях на смутно знакомых обожёных досках. Подпись к фото гласила: «Приезжай к Босвиллиане».