Я всё ещё слышу твой голос.

Это был декабрь, вторник, 18:27. В тёмном коридоре послышался скрежет ключа в замочной скважине, который сменился легким, металлическим скрипом и завыванием ветра,- кто-то вошёл в дом. После глухово звука закрытия двери резко наступила тишина. Вошедший не торопился проходить, словно его что-то тяготило. Усталость? Грусть? Нераспутанный клубок мыслей? Возможно, всё и ничего одновременно. После непродолжительной паузы, тёмный силуэт в длинном пальто начал раздеваться.. Едва слышно, он повесил пальто и начал расстёгивать высокие ботфорты, и, нащупав левой рукой выключатель, включил свет... Это оказался молодой, розово-бледнокожий парень с серо-голубоватыми глазами, 18-ти лет, с длинными, до середины шеи, тёмно-каштановыми волосами, зачёсанными на правую сторону и выбритыми боками, ростом примерно 5,7 футов (1,74 метра), одётый в тёплый, сероватый свитер, напоминающий по своему рисунку белый шум, и насыщенно синие джинсы, плотно сидящие по фигуре. Сняв тёмные очки и постояв пару мгновений на тёплом полу, он устремился к двери, желая снять с себя всё лишнее и пойти в душ, смыв с его помощью с себя прошедший день. Проходя прямо душа, он попутно расстёгивал на воротнике большие, карие пуговицы. Дойдя до одиноко висящих вешалок, он стащил с себя мешковатый свитер. Под ним не было майки, лишь сразу показалось бледное тело со стройной фигурой. Маленькая талия, аккуратно переходящая в в бёдра, явно видимые рёбра внизу грудной клетки и тонкие руки, которые, казалось, были одинаковой толщины от плечей и до кистей. Повесив свитер, он принялся снимать джинсы, аккуратно присев на подлокотник кресла, чтобы не испачкать мебель одеждой. Они аккуратно сползали, обнажая обтягивающее нижнее бельё в тёмно-синий тартан и гладкие ноги. Парень прошел к шкаф-пеналу, что был прямо по коридору, чтобы достать горчично-рыжее, махровое полотенце и прошёл в ванную. Дверь закрывается, и сквозь мутное стекло видны лишь его очертания, то, как он наклоняется, раздеваясь, и, аккуратно уходя из видимой зоны, заходит в душевую кабинку. Послышался мощный напор воды, и виден лишь лёгкий пар, исходящий слева за дверью, и в клубах этого пара едва чувствуется аромат персика и цитруса с ванилью. Порой, он не мог заставить себя войти в душ. Точно так же, как часто и не может заставить себя выйти из него. Но его "идея-фикс" каждый раз берёт вверх. Он просто не может находиться в доме, если не примет душ. Ему кажется, что улица, помещения в которых он был, и весь негатив мира остаётся на нём грязной, тяжёлой корочкой, которую ему просто необходимо с себя смыть. Капли горячей воды разбивались о его тело и стекали вниз. под ногами вода была чиста, как и он сам. И он это прекрасно видел, но ему всё равно было спокойнее лишь после душа. Звук воды затих. Сразу за ним послышался скрип двери душевой кабинки. Спустя минуту, парень вышел из душевой с полотенцем в руках, и направился по коридору в сторону зала. Встав перед зеркалом, он с явным недовольством и печалью начал созерцать своё отражение. Женственные кулы, сужающиеся к низу лицо формы треугольника и длинные пряди мокрых волос, с которых продолжала капать вода ему на плечи, стекая ниже. Он ненавидел всё, что там видел. Особенно, то, что находилось в середине. У него небыло денег на операцию, о которой он так мечтает вот уже три года. Накладки из папье-маше, что он пытался делать самостоятельно, чтобы скрыть своё генетическое уродство, не хотели держаться, от чего обе их модели так и остались лежать на столе. Единственное, что ему оставалось,- это носить маску. Обыкновенную, медицинскую маску, которых в доме осталось немало с недавних времён, что запомнятся многим. Иронично, что то, против чего он протестовал долгое время, и что его так достало, теперь он вынужден носить ежедневно почти 10 часов без перерыва, из-за последнего триггера, после чего он перестал терпеть притворятся, что с его лицом всё нормально. Кто бы мог подумать, что та издёвка, что стала его "последней каплей", была от врача, к которому он приходил на приём. От того, кто по профессии своей должен быть толерантен и не брезглив. Парень смотрел на своё отражение не более трёх секунд. за это короткое время он почувствовал многое : печаль, грусть, ненависть, отвращение и смирение. Смирение с тем, что он этого никак не исправит. Сразу после зеркала он пошёл в сторону кухни, чтобы попытаться заставить себя хоть что-то съесть, чтобы завтра ему опять небыло плохо. Он ел мало, лишь два раза в день по одному блюду. Он никогда не ел второе после первого и никогда не накладывал добавки. Для него еда была вынужденной мерой, не удовольствием. Выбрав картофельное пюре и отбивную, он поставил их в микроволновку и взял соевый соус, чтобы хоть как-то насытить вкус отбивной новыми нотками. Он любил есть один. И он делал это беззвучно. Он не мог есть, если кто-то сидит рядом, и не ест. От этого он испытывал сильный дискомфорт. Он ел и думал,думал о том, как он закончит колледж, и как потом он исправит свою жизнь. Либо же исправит саму жизнь, вычеркнув себя. Закончив приём пищи, он отправился мыть посуду. Его кисти сверху были сухи и трескались. Кожа лопалась, и между разрывами виднелась кровь. И такое было каждую зиму. Он не любил надевать перчатки, так как в них рукам было жарко и ему нравилось чувствовать ветер. Но холодный воздух на улице и горячая вода дома делают своё дело, оставляя такие раны. Нельзя сказать, что это больно, но точно неприятно. Словно десятки крайне маленьких порезов бумагой, но при этом вечно сухие. Но к середине весны его руки всегда приходили в норму, словно ничего и небыло. После еды он отправился в главную комнату, зал. Там его ждало единственное, чего он хотел сегодня. Так же, как и каждый день,- VR. Достав свой шлем и контроллеры из ящика у самого входа в свою комнату, он вернулся обратно, и, встав в цетр зала, надел свою VR-гарнитуру на голову, медленно опустив её на глаза. Его поприветствовал красивый, голубовато-синий логотип компании ,,Meeta" на чёрном фоне, после чего прогрузилось и его собственное, виртуальное пространство. Это было что-то похожее на гараж, с кучей часов и огромной колонкой-звукоусилителем справа. Виртуальная копия места из одного из его любимых фильмов. Открыв меню, он выбрал интересующее его приложение,- ,,VRChatting". Это было единственным местом, где он мог быть самим собой, и где он мог увидеть что-то новое и красивое. То, чего нет в городе, в котором он живёт. После загрузки, он сразу видел тёмно-серые, пушистые лапы с белыми пальцами и чёрными подушечками. Это его аватар? уже нет. Это он сам. За время путешествия по виртуальным пространствам он уже успел сроднится с этим автаром. Это было буквально его второй кожей. Он полностью ассоциировал его с собой и наоборот. Он ещё не знал, чего хочет, но сразу осознал это, как только увидел в списке миров что-то в тёмных тонах с названием ,,Jazz restaurant". Этот мир привлёк всё его внимание, и он сразу отправился в это место. После не самой продолжительной загрузки, он услышал музыку. Она была абсолютно спокойной, как и подобает джазу. Спокойной, и даже немного раскрепощающей. Но вокруг было пусто. Барный стол с целым рядом барных стульев, и всё это пустовало. Ни посетителей, ни официантов, ни уборщиков. Ему показалось это идеальной возможностью исследовать новую для него локацию. Проходя прямо, мимо балконов со столиками, он понял, что, казалось бы, первый этаж, на самом деле является вторым, отведённым для самого ресторана. На первый этаж вела лестница в конце коридора. На первом же этаже была сцена и две VIP-ложи с игральными картами на столах и большим танц-полом, который на первый взгляд казался абсолютно лишним. Его внимание привлёк коридор справа, в конце которого была дверь, в сторону которой он и пошёл. На стенах этого коридора висели фотографии в рамках. Некоторые из них были чёрно-белыми и явно старыми, другие же был и сняты на "виньетку" и заметно состарены. И это было бы и не заметно, если бы на посетителях, что были запечатлены на фото, небыло вполне современной одежды и стрижек. Подойдя вплотную к двери, он медленно открыл её... За ней оказалась комната с небольшим бассейном около двух метров в длинну и четырёх в ширину. Красноватое освещение сразу бросалось в глаза. Оно и не удивительно, ведь под потолком висели красные, китайские фонарики. Из-за этого создаётся впечатление, словно попал с тайную комнату триады.