Все мы падаем

Это была ярость, которая поддерживала его жизнь. Ярость сыграла на руку Мастеру. Ярость, которая предотвратила смерть в темноте его камеры, и ярость, которая привела его сюда сейчас. Этот кипящий, клокочущий гнев остыл с годами, оставшись кипеть на задворках разума Мидории Изуку, пока он стоял перед своим Мастером. К настоящему времени Мидория знал, как держать гнев под контролем. — Изуку. — голос, который обратился к нему, заставил дрожь пройти через его и без того избитое и покрытое синяками тело. Мальчик стоял на коленях, сжав кулаки и едва удерживая собственный вес на холодном бетонном полу. Он устал. Нет, он был истощен. Изголодался по любой еде, кроме холодной каши, которую заставляли есть последние несколько... дней? Недель? Он не был уверен, как долго он был в заключении. Дни сливались во мраке его тюрьмы, особенно когда ему не давали спать. При любых других обстоятельствах подросток был бы слишком истощен, чтобы даже бояться, но человек, который говорил с ним сейчас, вселил в Изуку такой глубокий, пронзительный страх, что он не мог сдержать своё бедное сердце, бешено колотящееся в грудной клетке. — Изуку. — повторил мужчина, на этот раз с оттенком нетерпения в голосе. Изуку посмотрел на невероятно большую фигуру, нависшую над ним. Эта комната была яркой, ярче всего, что, как думал Изуку, он когда-либо увидит снова. Он болезненно покосился на мужчину, но ничего не сказал. Если говорить без разрешения, последует наказание. — Что ты, Изуку? — Собака. Инструмент. Я ничто без направления, — слова вырвались без колебаний. Это он знал. Слова были вбиты в него. Врезались в его кожу. Его шея зачесалась при этой мысли, но он подавил желание протянуть руку и почесать изуродованный кандзи, клеймящий его. Он затаил дыхание, ожидая следующих слов, ответа от громадного человека за внушительной маской. Прошло несколько секунд, и на мгновение Изуку подумал, что его вот-вот убьют. Что он сказал что-то не то, что Хозяин ожидал от него большего, что он был недостаточно серьезен в своем заявлении о рабстве. — Хорошо, Изуку. — мужчина протянул массивную руку и взъерошил копну липких зеленых волос на голове Изуку. Он не мог не почувствовать, как огромная тяжесть упала с его груди, а его тело вздрогнуло от огромного количества эмоций. Он был хорош, он заставил Учителя гордиться им. Подросток не мог не улыбнуться, когда по его лицу потекли крупные слезы. Где-то в глубине души он осознавал, что не может позволить себе потерять то немногое количество жидкости, что у него осталось, но отбросил эту мысль назад. Это не имело значения. Его тело не имело значения. Все, что имело значение в этот момент, это то, что он хорошо справился. Его страдания означали мир, если они приносили ему похвалу от человека. Мастер дал Изуку несколько минут, чтобы он воссиял похвалой, прежде чем убрать руку. Дыхание Изуку сбилось, когда он сдержал своё волнение. Через несколько секунд выражение его лица стало пустым. — Прошло уже три недели с тех пор, как началась его подготовка, не так ли? — низкий голос Мастера был обращён не к нему, а к Стражу, стоявшему позади Изуку. Зеленоволосый мальчик не сводил взгляда с Учителя, когда надзиратель заговорил. — Да, сэр. Если он не был сломлен раньше, то сейчас точно сломался. Он пуст телом и разумом. Я считаю, что он готов настолько, насколько может быть готов любой кандидат. Огромный мужчина одобрительно промычал, и Изуку снова озарился теплым светом. Однако на этот раз он сдерживал свои внешние эмоции. — Изуку, встань и посмотри на меня. Он сделал, как было велено, не обращая внимания на протест своих уставших и малоиспользуемых конечностей. Стоя во весь рост, Изуку едва доставал до груди своего Учителя. Мужчина был одет в стильный серый костюм, который обтягивал его невероятно крупную фигуру. Изуку не мог видеть его глаз сквозь шлем до плеч, закрывавший его голову, но мальчик знал, что сейчас его внимание было приковано к Изуку и только к Изуку. Он вздрогнул от волнения. — Ты хорошо постарался, чтобы выжить и на Землях, и у Стража, Изуку. И за это выживание ты будешь очень хорошо вознагражден. Теперь Изуку не мог сдержать дрожь, которая началась в его пальцах и прошла вверх по рукам, чтобы распространиться на остальную часть его тела. Все его тело тряслось от предвкушения и гордости. Наконец, наконец, он был достаточно хорош. Его должны были наградить. — Но прежде чем ты сможешь полностью принять эту награду, Изуку, — Мастер наклонился вперед и затмил резкие флуоресцентные огни над собой, — ты должен выжить еще раз. Если ты это сделаешь, ты будешь моим самым ценным творением. — без предупреждения и до того, как его слова смогли полностью отобразиться в запутанном сознании подростка, огромная рука метнулась вперед, пальцы полностью обвились вокруг его лица. Хватка была железной, и краткая вспышка паники пробежала по Изуку, прежде чем исчезнуть в спокойном согласии. Изуку многое пережил. Он мог бы пережить эту последнюю вещь. А потом рвущая боль пронзила его череп каньонами, раскаленными добела когтями. Боль была невыносимой. Сила, навязчивая и холодная, текла по его телу и грозила вывернуть его наизнанку. Как будто все его существо пыталось оттеснить чужеродную субстанцию ​​и потерпело неудачу. Изуку понял, что кричит, горло пересохло. А потом? Потом он вообще ничего не чувствовал. Изуку был сильным и быстрым. Самый искусный из инструментов Мастера, его ценное творение. Изуку убедился в этом с того момента, как проснулся в своей камере со Стражем. Она была такой же холодной и лишенной мебели, как и тогда, когда его уволокли на встречу с Учителем за наградой, но он не задержался в ней надолго. Его горло полностью высохло, разрушенное тем, что, как он предположил, было его криками, но остальная часть его тела была более или менее лучше, чем он помнил в последний раз. Страж сообщил ему, что он спал — блаженно спал — три дня. Его поместили обратно в камеры, пока не убедились, что он пережил процесс получения награды. Впервые за много дней глубоко укоренившееся в его костях истощение несколько уменьшилось, и он осмелился бы сказать, что почувствовал прилив сил. Как только он и надзиратель подтвердили, что он может стоять, худощавый мужчина вывел Изуку из тюрьмы, из тюремного блока. Мимо камер, полных плачущих детей и холодных трупов, тех, кто не был достаточно силен, чтобы пройти последние испытания, или тех, кто находился в их самом разгаре. Темные, тускло освещенные бетонные коридоры медленно поднимались вверх, пока свет не стал более ровным, и они не оказались в конце длинного туннеля. Перед ними стояла дверь, тяжелая и деревянная, и Изуку понял, что видит солнечный свет, пробивающийся сквозь щели. Смотритель открыл дверь. Впервые за долгое время Изуку вышел на солнечный свет. И второй раз за три дня он плакал. Твердый удар в центр спины заставил его ахнуть, и слезы прекратились. Спокойное равнодушие тотчас же скользнуло по его чертам. Верно, он был собакой, а собакам нельзя позволять своим эмоциям выплескиваться наружу. Кандзи на его шее горело. Снаружи скромного здания был пустой и полуразрушенный городской квартал. Хорошо одетый мужчина, чья причуда превратила его верхнюю часть тела в дымку пурпурного тумана, увенчанный светящимися желтыми глазами, встал, чтобы встретить их. — Изуку, — сказал Страж. Глаза Изуку скользнули в сторону, чтобы посмотреть на худощавого мужчину в черной форме надзирателя. — Это Курогири. Ты будешь под его присмотром в обозримом будущем. Если ты снова понадобишься своему Учителю, ты получишь от него наставления. — он положил руку на плечо Изуку, чтобы подтолкнуть его вперед, но Изуку стряхнул с себя чужую руку и сделал шаг. — Вы — помощник Учителя? — спросил он смело, голос холодный и собранный. Он уставился на движущуюся дымку человека перед ним. Он расправил плечи и выпрямился, насколько позволяло его уставшее тело. — Для всех намерений и целей, да. Хотя твой Хозяин пока отдал тебя в руки другого. Его зовут Шигараки Томура, и вы скоро с ним познакомитесь. Ты готов идти? Изуку быстро обдумал слова мужчины, затем кивнул. У него не было права голоса. Он проснулся после долгого отдыха, и Учитель направил его к следующей миссии в образе Курогири. Глубокий пурпур тела мужчины, казалось, потемнел и расширился, поглотив его тело в холодных объятиях. Изуку вышел и споткнулся о деревянный пол. Он вздрогнул от внезапного перехода, но достаточно быстро пришел в себя. Оглядевшись, Изуку осознал свое новое местоположение. Они вдвоем стояли в тускло освещенном баре, пустом, если не считать их двоих и незнакомого мальчика, сидящего на барном стуле. Он был старше Изуку, но ненамного; высокий и худой, с бледной кожей, достаточно сухой, чтобы соперничать с кожей Изуку. Его руки были глубоко засунуты в карманы свободной черной толстовки, и он смотрел на Изуку красными глазами сквозь копну растрепанных синих волос. Пространство заполнила тишина, тяжелая и наполненная опасениями. Изуку слышал, как Курогири шёл позади него и снова появился на противоположной стороне бара, приступив к легкой рутине полировки стаканов на высокой полке. Прошло несколько минут, и единственным шумом в баре были приглушенные движения Курогири за барной стойкой и гул телевизора, установленного рядом. Наконец, мальчик понял, что Шигараки говорит низким хриплым голосом: — Так ты мой подарок от Сенсея. — утверждение, а не вопрос. Его голос был таким же пересохшим, как его кожа. Изуку посмотрел в ответ, сжав рот в тонкую линию. — Что? Часть твоего обучения включала в себя вырывание языка? — взволнованно спросил старший. Из-за барной стойки Курогири прокомментировал: — Мне сообщили, что его научили не говорить, если его об этом не попросят. Он будет действовать, когда и как вы хотите. — при этом рот Шигараки растянулся в злой улыбке, обнажая блестящие белые зубы. — Да неужели? Как здорово. Интересно, как Сенсей это сделал. Полезно знать, но с ним будет неинтересно, если я не смогу заставить его ни на что реагировать. Скажи мне, как тебя зовут, — его глаза метнулись к иероглифам, выцарапанным на его шее. — Или мне просто называть тебя «собака»? Изуку никак не отреагировал на насмешку: — Меня зовут Мидория Изуку. Но ты можешь называть меня собакой, если хочешь. — Шигараки нахмурился. — Мидория? Меня это не волнует. Но и «собака» мне тоже не нравится… — голубоволосый мальчик оттолкнулся от табурета и быстро сократил дистанцию ​​между ними. Он был примерно на голову выше Мидории и стоял вплотную, окидывая критическим взглядом младшего мальчика. Изуку не двигался. — Ты не очень выглядишь, — усмехнулся он, не впечатленный. Вопреки самому себе, из-за его слов спокойная хватка Изуку превратилась в бурлящую горячую ярость. Не очень выглядишь? Он был хорош, так сказал Учитель. Он бы не стоял здесь, если бы не был достаточно хорош. Холодный гнев, должно быть, отражался в его глазах, потому что испытующий взгляд Шигараки сменился весельем. — Значит, у него есть собственное мнение. Оно просто зарыто там. Изуку ничего не сказал, но продолжал сохранять ледяной взгляд, когда Шигараки схватил его за подбородок, стараясь не касаться кожи всеми пятью пальцами. — В чем твоя причуда? — Охотник, — немедленно сказал Изуку. Страж сказал ему это задолго до того, как его передали на попечение Курогири. Кратковременное замешательство промелькнуло на лице Шигараки, и Изуку быстро добавил. — Как у паука. Мастер подумал, что это будет полезно в сочетании с моей... специальностью, — закончил он. Изуку увидел, как в голове подростка появилось больше вопросов еще до того, как он их произнес, но Курогири ответил за него. — Мальчик обладает способностью к анализу и критическому мышлению. Его обучение сделало его проворным и опытным в бою без его причуды, а в сочетании с его умом и способностями Охотника он будет бесценным во многих отношениях. Убийство, разведка, прямой бой. Ваш сенсей был очень осторожен в выборе Изуку. — при этих словах Изуку почувствовал, как в груди расцветает гордость. Шигараки кивнул, как будто полностью понял, но Изуку мог сказать, что Томура ещё не осознал всю его полезность. Небольшая часть Изуку была слегка раздражена тем, что его отдали этому мальчику, но если Мастер считал его достаточно важным, чтобы отдать ему свое самое ценное творение, то он, не колеблясь, будет служить Шигараки в меру своих способностей. Синеволосый мальчик еще раз взглянул на Изуку, скользя глазами по его истощенному телу, словно ища какой-то изъян, затем резко выпустил его из хватки и сделал шаг назад. — Интересно. Что ж, в твоем нынешнем состоянии ты мне бесполезен. Сенсей сказал мне, что последние этапы подготовки были суровыми, но ты выглядишь так, будто малейший порыв ветра свалит тебя с ног, — взгляд Изуку ожесточился от комментария, но ничего не сказал. — Курогири, покажи ему, где он будет жить и запихни немного еды в него. Сегодня ты можешь расслабиться, но завтра ты начнешь приводить свое тело в форму. Ты мне бесполезен в том виде, в каком ты сейчас. Я придумаю тебе имя позже, — он засунул руки обратно в карманы и вернулся к своему месту у барной стойки. Гордость Изуку была поражена, но он знал, что паршивец был прав. Его тело не реагировало бы на тренировки, вбитые в него до тюрьмы. Последние три недели подготовки оставили ему лишь ходячий мешок из кожи и костей. Он чувствовал это по неустойчивому покачиванию ног и пустоте в желудке. Холодная каша, которой его кормили в клетках, состояла в основном из жира и сахара, и этого было достаточно, чтобы гарантировать, что его тело не расщепит белок в мышцах после истощения. Шигараки вытащил устройство из кармана худи и начал постукивать по экрану. Изуку вздрогнул, когда рядом с ним снова появилась фигура Курогири. Мужчина сказал что-то себе под нос, приказ следовать за ним. Изуку молча повернулся и пошёл за фиолетовым злодеем. Он провел его по коридору мимо места Шигараки в баре, обшитом деревянными панелями. Изуку обратил внимание на вывеску мужского туалета, пока они шли дальше по коридору. В конце зала была деревянная дверь; Курогири достал из нагрудного кармана связку ключей и открыл ее. Он придержал дверь открытой и жестом пригласил Изуку идти впереди себя. — Завтра я позабочусь о том, чтобы достать тебе собственный комплект ключей. Теперь это твой дом, в конце концов, — его голос стал мягче, когда они были вне пределов слышимости Шигараки. Добрый, даже. Изуку проигнорировал это. — Спасибо, — машинально сказал он. Он выглянул в полутемную комнату, а туманный злодей возился с замком позади него. На первый взгляд это напомнило ему темные коридоры подземной тюрьмы, которую он называл домом последние несколько недель, но когда его глаза привыкли, он заметил мягкое ковровое покрытие на полу и обои в тонкую полоску. Они находились в небольшой гостиной с мягким диваном и развлекательной системой. Пустые пакеты из-под чипсов и игровые приставки были разбросаны повсюду, украшая пол. Он услышал щелчок позади себя, когда Курогири щелкнул выключателем, и теплый желтый свет заполнил маленькую комнату. Мужчина пробормотал что-то о Шигараки, живущем как пещерный человек, и протиснулся мимо Изуку. — Томура любит оставлять свой мусор, чтобы я его забрал, но теперь это будут твои проблемы. Дверь слева будет твоей комнатой, а дверь прямо напротив нас — дверь Томуры. В коридоре есть ванная. Ты найдешь кровать и комод с одеждой, которую ты можешь носить на данный момент. Завтра мы посмотрим, как ты приспособился, — сказал мужчина, обводя рукой комнату. Изуку заметил, что он все еще использует этот странный, более добрый тон. Огненно-желтые глаза Курогири снова остановились на Изуку. — Я остаюсь у барной стойки. Я думаю, ты захочешь отдохнуть. Сегодня вечером я принесу тебе ужин, но в будущем ты будешь один. — Изуку ничего не сказал, но кивнул. Курогири подождал, пока он скажет что-то еще, и через несколько мгновений повернулся, чтобы уйти. Изуку так или иначе не заботился об этом человеке, но он мог сказать, что тот пытался хотя бы быть вежливым. Это было странно, но он не собирался подвергать сомнению отношение человека, которого Мастер считал достаточно надежным, чтобы говорить за него. — Я… — начал Изуку, но остановился. Он не привык говорить без разрешения. Это было неправильно. Курогири сделал паузу и оглянулся на хрупкого мальчика. Изуку слабо вздрогнул. Курогири, казалось, кивнул настолько, насколько могло кивнуть облако клубящегося тумана. Воодушевленный говорить, дрожь прекратилась. — Я готовил до того, как Учитель взял меня под свое крыло. Если это принесет пользу, для меня будет честью делать это для вас и Шигараки. Чего бы злодей ни ожидал, это определенно было не так. Курогири, казалось, колебался от удивления. — Хорошо. Я не против. Томура мог бы использовать в своем рационе больше домашних блюд, — сказал он. Изуку подумал, что пришло время улыбнуться, но у него получилась гримаса. Он больше не привык к тому, что эти мускулы напрягаются таким образом. Желтые глаза Курогири прищурились в том, что Изуку принял за улыбку, прежде чем повернуться и выйти из комнаты. Он запер за собой дверь. Изуку мог по пальцам пересчитать количество раз, когда он принимал душ за последний год, и он чувствовал себя новым человеком после того, как смыл слои грязи со своей кожи. Когда-то очищенная, его кожа была почти такой, какой он помнил до того, как его схватили, если не считать коллекции шрамов, украшавших почти каждое место на его теле. Поначалу он их ненавидел, но по ходу обучения начал восхищаться и ценить их. Это были не просто шрамы, а доказательство того, что он выжил. Трофеи выигранных тяжелых сражений и толстый шрифт Брайля, свидетельствующий о его превосходстве над другими, которых он пережил. Его шрамы были свидетельством его триумфа как ценного творения Учителя. Он наслаждался горячим душем. Горячая вода сожгла воспоминания о его пребывании в аду, обжигающем крещении, которое положило начало новым начинаниям как часть великого замысла Мастера. Когда он случайно пустил кровь, оттирая кожу, Изуку заметил, что его ногти превратились в слегка пигментированные когти. Он удивленно моргнул. Физический эффект моей причуды? Он подумает об этом позже. Затем он также позаботился о том, чтобы тщательно вымыть волосы, воспользовавшись универсальным мылом для тела и тщательно вычистив копну спутанных волос. Наблюдать, как грязь и копоть стекают в канализацию, было приятно. В комоде Изуку нашел пару черных боксеров, серые спортивные штаны и большую фиолетовую футболку. Они были самой мягкой вещью, которую он носил за долгое время. Помимо комода, в маленькой комнате Изуку была тумбочка, лампа и его кровать, все это было сдвинуто вдоль задней стены комнаты без окон. Натянув одежду, он чуть не рухнул в постель, даже не удосужившись стянуть одеяло, прежде чем полностью потерял сознание. Он не знал, сколько времени прошло, когда он проснулся, лениво моргая в темной комнате. На мгновение ему показалось, что он вернулся в свою бетонную камеру, прежде чем мягкость подушки дошла до его сознания, и он позволил себе расслабиться. Он лежал там какое-то время, расслабившись, но уши прислушивались к звукам, доносившимся из комнаты за его пределами. Он мог слышать приглушенный голос Шигараки, время от времени ругающийся, и 8-битную музыку из какой-то игры, на которую он кричал. Должно быть, в какой-то момент он перебрался в гостиную из бара. После нескольких минут прослушивания разгневанного подростка Изуку сел в постели. Он должен выйти и посмотреть, сколько времени прошло. Хотя он значительно освежился, его конечности все еще чувствовали тяжесть от усталости. Он не мог спать слишком долго. Изуку моргнул в темноте и быстро выбрался из постели, когда увидел, что тарелка с раменом стоит у подножия двери. Он взял его двумя руками — еще теплый, должно быть, тот же день. Изуку был настолько очарован едой, которую он держал в руках, что едва заметил телефон, лежащий на полу. Ему дали телефон? Изуку слегка удивленно поднял брови. Осторожно держа миску одной рукой, он наклонился, чтобы поднять его. Мальчик вернулся к кровати и сел, скрестив ноги. Чаша балансировала в изгибе его бедер. Он рассеянно поднес лапшу ко рту — она намного лучше, чем каша, — пока открывал телефон. Это был самсунг, правда какая-то более старая модель. Яркими жирными цифрами часы показывали 23:27. Когда он приехал, было утро, так что ему пришлось спать не менее двенадцати часов. Он щелкнул большим пальцем влево, и открылось главное меню. Он обязательно установит пароль позже. В центре главного экрана было приложение «заметки». Он открыл его. для общения и причуды Курогири. Держи его заряженным и не игнорируй меня. запомни эти номера (ххх)ххх-хххх Шигараки (ххх)ххх-хххх Курогири - Шигараки Ах, так вот почему они снабдили его телефоном. Изуку записал номера и сохранил их на потом, затем удалил сообщение и вышел из приложения. В телефоне не было ничего, кроме приложения для обмена сообщениями и места для контактов. Удовлетворив любопытство, Изуку выключил телефон и сосредоточился на поглощении остатка рамена перед ним. Восстанавливать силы было неприятно, но еда определенно того стоила. Когда Курогири разбудил его на следующее утро, его телефон сообщил, что уже 7 часов. Он сделал мысленную пометку поставить будильник на 6:30 с этого момента. Видя, что он уже одет и ему придется добывать еду другими способами, Изуку был готов идти, как только стряхнул с себя затянувшуюся сонливость, которая удерживала его привязанным к кровати. Он был телепортирован в то, что казалось заброшенным фабричным цехом, структура которого проржавела с течением времени. Там его познакомили с Тогой, девушкой примерно его возраста, которая должна была стать его партнером по тренировкам. — На этот раз никаких причуд, — сказал он. Без особых объяснений дымный злодей оставил их на произвол судьбы; он вернется, чтобы забрать его в 12. Тренировки с Тогой мало чем отличались от отчаянных схваток не на жизнь, а на смерть на Землях. Она сражалась безжалостно и грязно; все ее тело извивалось, делало выпады и атаковало с жестокой эффективностью. Тело Изуку кричало от боли. В его нынешнем состоянии это было все, что он мог сделать, чтобы увернуться от атаки Тоги. Было ясно, что обезумевшая девушка не собиралась давать ему никакой свободы действий, поэтому Изуку стиснул зубы и принял на себя основную тяжесть ее ударов, изо всех сил стараясь просто устоять на ногах. — Ты довольно крепкий для такой крошечной штучки, — поддразнила Тога, скользя кулаком по воздуху, чтобы поймать Изуку за щеку. Он выгнулся назад, чтобы избежать удара, но костяшки пальцев коснулись его скулы. Из пореза на его лице выступила кровь, и он вовремя отскочил, чтобы увернуться от удара. — Извини, я бы воздержалася, но Курогири и Томура сказали мне не делать этого. Кроме того… — Изуку в замешательстве моргнул. В один момент сумасшедшая блондинка была там, а в другой ее не было. Он вскрикнул от боли, когда что-то ударило его по коленям сзади. Он сильно ударился о бетон. Что-то холодное прижалось к его адамову яблоку, и быстрый взгляд вниз подтвердил наличие большого ножа на уровне его горла. —... ты выглядишь так хорошо избитым и в синяках~ — сказала она певучим голосом. Изуку не ответил. Через мгновение давление ослабло, и Изуку прыгнул вперед, развернувшись на пятках, чтобы встретиться лицом к лицу с нападавшей. Она стояла, вертя в руках нож с невинным выражением лица. Он провел рукой по шее. — Знаешь, они никогда не называли твоего имени. Нечестно, что ты знаешь мое, а я не знаю твоего, — ее улыбка превратилась в хмурый взгляд. Изуку молчал, внимательно глядя на нее. Она пыталась отвлечь его? Прошло некоторое время, прежде чем зеленоволосый подросток понял, что та задает честный вопрос. Он позволил руке опуститься на бок. —Мидория Изуку. Тога взвизгнул: — Приятно познакомиться, Зу-кун! — он нахмурился, услышав прозвище, но не стал возражать. — Ты очень хорошо двигаешься! Я уверена, что еще через несколько недель ты сравняешься со мной! — она просияла, острая улыбка достигла красных точек ее зрачков. Он усмехнулся: эта сумасшедшая девушка понятия не имела, что он сможет сделать, когда вернется в боевую форму. Тога взяла нож другой рукой, крутя инструмент с отработанной легкостью: — Ты не очень разговорчивый, а, Зукун? Все в порядке, я могу много говорить за нас обоих! Мы будем прекрасными друзьями, Зукун. Изуку не понравился ее туманный взгляд, когда она сказала это, но он по-прежнему ничего не сказал. Она могла верить во что хотела. Для Изуку тренировки с Тогой были лишь средством для достижения цели. Он дал ей это понять, отказавшись от ответа ради того, чтобы броситься вперед, чтобы разоружить ее. Одним плавным движением он отдернул ее запястье назад и прижал к твердому бетонному полу, колено с силой уперлось ей в спину. — Мы здесь, чтобы тренироваться, — сказал он, сильнее оттягивая ее руку. Тога рассмеялся, пронзительно и безумно, в пол. — О, ты мне нравишься. Несколько недель рутины установились: Изуку вставал в 6:30, принимал душ, одевался и находил в баре Курогири, который телепортировал его в заброшенную часть города, чтобы тренироваться с Тогой. Они вдвоем могли часами драться, в любую погоду, следуя строгому правилу запрета на причуды примерно до 12. В этот момент его уволокли обратно в бар, где он мог какое-то время делать то, что ему заблагорассудится. . На второй день своего пребывания с Томурой и Курогири Изуку узнал, что они находятся в районе Камино, и он воспользовался этим временем, чтобы лучше узнать план местности. Он часто носил серую толстовку с капюшоном во время своих прогулок по городу, воровал мелочь, когда ходил за едой и медикаментами, чтобы побаловать себя после суровых тренировок с Тогой. Несколько дней он оставался в своей комнате, просматривая недавнюю статистику героев и битв. Как только у него появилось достаточно денег, Изуку начал переписывать свой архив заметок о героях. Это сохраняло остроту его ума, и ему было приятно напрягать свои мыслительные мышцы, придумывая стратегии, чтобы противостоять чужим причудам. Точно так же каждый день в 4 его телефон издавал звуковой сигнал с сообщением вернуться в бар, и до 8 часов он тренировал свою причуду с другим членом Лиги, Даби. У Даби была причуда пламени, которая позволяла ему проявлять невероятно мощный синий огонь, что дало Изуку возможность попрактиковаться в борьбе с противником дальнего боя. Однако атака на расстоянии была не всем, на что он был способен. Он показал себя почти таким же опытным, как Тога, в рукопашном бою, и он часто обнаруживал, что работает до пота, когда растягивал способности своей новой причуды. Изуку не был заинтересован в завязывании каких-либо дружеских отношений, но примерно через два месяца он обнаружил, что ему начинают нравиться его новые товарищи. Курогири был тихим, но умным, и когда он говорил, то часто хотел сказать что-нибудь интересное. Тога была сумасшедшей, насколько он мог судить, но она была превосходным спарринг-партнером, и он обнаружил, что на удивление не возражает против того, чтобы она таскалась за ним во время его экскурсий по городу. Даби тоже был неплохой компанией. Черноволосый мужчина мог сколько угодно притворяться, что ему нет дела до него и Тоги, но он никогда не отказывался от предложения присоединиться к ним, когда Тога делала приглашение. Общение с ними практически не требовало усилий со стороны Изуку — они говорили достаточно, чтобы компенсировать его склонность к немоте. Томура был совсем другим случаем. Долговязый старший подросток был громким, импульсивным и похожим на ребенка. Он закатывал истерики, когда Изуку привлекал больше внимания Курогири, чем обычно, скрывался в гостиной, когда был не в настроении, и, казалось, не имел никакой движущей силы в своих действиях, кроме разрушения. Не говоря уже о том, что он до сих пор не придумал имя, которое ему нравилось, и начинал огрызаться на другое, когда хотел привлечь его внимание. Изуку раздражало то, что этот мужчина-ребенок был очевидным преемником Мастера. Он не может быть так полезен Мастеру, как я. Но Изуку принял все это спокойно. В конце концов, Мастер хотел, чтобы он был здесь. Почему, он еще не был уверен. Он знал, что лучше не задавать вопросов; Мастер был древним человеком, терпеливым человеком. Все станет ясно со временем. Прошло три месяца, когда Изуку наконец получил набор заказов. Он и Даби как раз заканчивали свой спарринг. Изуку уже научился использовать свою причуду, чтобы уклоняться от натиска синего пламени и сокращать расстояние между ними, атакуя с нечеловеческой скоростью и острыми когтями. В ближнем бою было легко довести матч до ничьей; все, что требовалось, это небольшая доза яда, нанесенная на его когти, и Даби быстро выходил из строя, но Даби запретил это после первого раза. Сделай это еще раз, и я сожгу тебя дотла. Изуку был на полпути, когда перед ними появился водоворот фиолетового тумана; они сразу прекратили сражаться, как только Курогири вошел. — Даби, — сказал мужчина тоном, указывающим на то, что его присутствие не нужно. Даби кивнул, хлопнул Изуку по плечу, прежде чем исчезнуть где-то еще по другую сторону портала Курогири. Изуку вопросительно поднял бровь, глядя на Курогири, но не открыл рта, чтобы заговорить. — Пора, Изуку. Твой Мастер хочет поговорить с тобой. Как у собаки, получившей лакомство, лицо Изуку озарилось волнением. Он почувствовал, как его сердце быстро забилось в груди, когда он шагнул к туманному злодею. Мастер хотел поговорить с ним? Наконец, после месяцев молчания? Он просиял, когда приблизился ко второму порталу, созданному Курогири. Не теряя времени, он прошел. Переход был таким же резким, как и всегда. В один момент Изуку был на пустыре, а в следующий он оказался в своего рода хорошо освещенной больничной палате. Мастер сидел прямо в своей постели, трубки и провода были подключены к пищащим мониторам. Страх, острый и грубый, поразил Изуку при виде этого. — Я в порядке, дитя, — прогремел в маленькой комнате низкий голос Мастера. В животе Изуку появилось облегчение. — Я просто отдыхаю. Подойди. Останься со мной. Стремясь угодить, Изуку вскарабкался к постели Мастера. Хотя глаза Мастера исчезли, их давно заменили толстые веревки из рубцовой ткани, человек Тернер предстал перед своим ценным творением. — Курогири сказал мне, что ты был просто идеальным гостем. Тихий, услужливый, быстро подчиняющийся. Мне приятно знать, что ты с уважением относишься к моим коллегам, особенно к Томуре, — Мастер рассмеялся глубоким раскатистым смехом. — Я знаю, что он молод и нетерпелив, но его стремление увидеть, как рушится столп лжи общества, сильно и целенаправленно. Придет время, и он станет могущественным преемником, — он сделал паузу, как будто обдумывая свои следующие слова. Мастер был внимателен. — Скажи мне, Изуку, ты знаешь, почему я выбрал тебя с Томурой? Тишина. — Ах, все еще раб своего обучения, хорошо. Ты можешь говорить. — Я… я не знаю, Мастер. Кроме того, что Курогири и Томура вернули мне форму, они ничего со мной не сделали. — осторожно сказал Изуку, наблюдая за любыми признаками агрессии, любыми признаками того, что он сказал что-то не так. Это может означать смерть. Не имело значения, насколько он понравился Мастеру. Непослушные боевые псы были бесполезны и даже опасны — его расправа будет быстрой и жестокой. Изуку точно знал, что десятки беспричудных детей жаждут занять его место и сделают это в мгновение ока. Это казалось правильным ответом. Мастер откинулся на спинку кровати. — Хорошо, хорошо. Я не хотел приводить свои планы в действие, пока ты не вернешься в боевую форму. Ты в боевой форме, да? И ты научился использовать свою причуду? Курогири, кажется, сказал это. Изуку кивнул, зная, что Мастер чувствует его движение. — Я не удивлен, я знал, что мое дорогое творение полностью выздоровеет, — похвалил он, протягивая руку, чтобы погладить Изуку по голове. Он просиял от похвалы. Да, я хорош. Я достоен. — В таком случае пришло время, когда ты должен донести до меня свою цель, и я приведу свой план в действие. С этого момента ты будешь глазами и ушами Томуры в городе, а также его боевой собакой. Охотник была одной из самых универсальных причуд в моей коллекции, и я не сомневаюсь, что ты будешь использовать его в полной мере. На самом деле, я с нетерпением жду возможности увидеть, как ты её используешь. Теперь о том, почему я привел тебя сюда. Передай мне эти бумаги, — сказал он и указал на тумбочку. Изуку повернулся, едва заметив папку с манильей слева от себя. Он взял её со стола и вложил в ожидающую руку Учителя. — Как ты знаешь, я не человек без направления. Каждое мое движение, каждый вздох за многие-многие годы, которые я прожил на этой земле, руководствовались единственной целью: разрушить общественное мнение, представления о добре и зле, мольбы к сильным, которые бросают всех во имя своих жалких идеалов, — его голос становился все громче, когда он говорил, выплевывая последнее слово, как будто оно было отвратительным на вкус. — И с тобой, работающим в тенях, для Томуры эта цель будет достигнута. Конечно, все это не произойдет в одночасье. Но мы начнем с удара в самое сердце их хрупкой системы убеждений, Всемогущего. У меня есть надежный информатор, который сообщил мне, что этот шут будет преподавать в UA. Изуку почувствовал, как из его горла вырвался вздох. Он съежился. — Мой бедный мальчик, они обидели тебя, не так ли? — голос Мастера стал странно нежным. Удивление Изуку быстро сменилось горячим, обжигающим гневом, но он подавил его. — Да, — был его краткий ответ. — Тогда это будет наш шанс исправить это. И этот юнец — ответ, — он открыл папку и достал страницу сверху. Мальчик примерно того же возраста, что и Изуку, с раздраженным взглядом смотрел сквозь красно-белую челку на него смешанными глазами. Небольшая часть информации следовала под фотографией. «Тодороки Шото» — читается жирным шрифтом вверху.