Raw Throat, Raw Heart

Слова не обрабатывались, когда он впервые услышал, как Аюб сказала ему это. — Извини, что? — спросил Симон, явно нуждаясь в разъяснениях. Улыбка с его лица исчезла в считанные мгновения. — Наследный принц отправлен в больницу после попытки самоубийства, источники не могут ни подтвердить, ни опровергнуть нынешний статус принца, — повторил Аюб, второй раз за месяц показывая Симону темный заголовок на своем телефоне. Симон почувствовал, как его сердце упало в живот, когда он встал. Его руки тряслись так сильно, что карты Уно вылетели из рук и затрепетали у его ног. — Нет-нет, это не правда. Вилле… он бы не… — пробормотал Симон, глядя на лица Сары, Рош, Аюба и своей матери. — Он бы не стал, — повторил Симон, словно защищая что-то. Он знает Вилле, Вилле не сделал бы ничего подобного. Он просто не стал бы. Он не мог. Казалось, что земля под ним упала, когда он моргнул, ничего не почувствовав на мгновение. Он закрыл рукой рот, сдерживая яростный вздох из горла, когда его эмоции нахлынули на него, как волна, разбивающаяся о пляж. — Симон, Симон, — снова и снова повторяла Сара, тряся его за плечи. — Симон, здесь машина. Фелис прислала машину, она здесь. Пошли, нам нужно идти. — сказала она с тревожной уверенностью в голосе. Симон только кивнул, сбросив куртку и выйдя прямо на улицу. Сара плелась позади, держа в руках две куртки. Поездка на машине была размытой. Он помнит определенные чувства. Фелис рыдает. Сара шепчет ей на ухо. Ухабистая дорога заставляет их дрожать. Запах ночного воздуха после того, как окна были опущены. Симон вышел из машины до того, как она остановилась. Он увидел гору папарацци у дверей и на мгновение почувствовал безнадежность. Затем появилась Малин, почти как луч света для троих детей. Она разделяла толпу репортеров для подростков, как красное море, бушующее по коридорам. Когда она резко остановилась у комнаты, Симон чуть не уткнулся лицом ей в спину. Он обошел ее, чувствуя, как она положила руку ему на грудь. — Вам нельзя входить. Но шторы открыты, так что вы можете видеть его. Я думаю, важно, чтобы ты его увидел, — сказала она хриплым голосом, указывая на поднятые жалюзи. Симон подошел к окну, приложив пальцы к холодному стеклу. У него перехватило дыхание, когда он увидел Вилле. Если бы можно было хотя бы назвать лежащее там тело Вилле. Его волосы были в беспорядке, и он был весь бледен. Он казался худее, чем Симон когда-либо видел его. Он был болезненно неподвижен, единственным движением было то, что его грудь медленно вздымалась и опускалась. Симон наконец выпустил всхлип, который сдерживал горло. Он упал на колени, Сара бросилась к нему и обняла его за плечи. Внезапно ему стало так холодно. Ему было так холодно, что мурашки по коже становились все сильнее с каждым прерывистым вздохом. — Он жив, Симме, он жив. С ним все будет в порядке, — заверила Фелис с другой стороны. До этого он не полностью замечал ее присутствие. — Он просто спит. — Нет-нет, это не он. Это не может быть он. Он... он ненавидит лежать на спине, это неудобно. О боже, он должен быть таким холодным, он всегда холодный. — Симон бормотал сквозь дрожащее дыхание. — Это не он, это не может быть он, — умолял Симон вселенную. Следующие несколько часов были как в тумане. Должно быть, он провел час на полу возле комнаты Вилле. Все, чего он ждал, это то, что он проснется. Как только он проснется, Симон сможет его увидеть. После ухода королевы. Это то, что Малин обещала. Он сидел в ближайшей зоне ожидания, достаточно далеко, чтобы королева не знала, что он там, но достаточно близко, чтобы знать, если произойдет что-то серьезное. Он услышал звук цокающих каблуков, идущих по коридору, останавливаясь в одной точке. После этого звука почти не было. Можно было слышать, как дама повышает голос достаточно громко, чтобы эхо разносилось по коридору каждые пятнадцать минут или около того, но никогда не было слышно, чтобы кто-то еще повышал голос. После этого Симон подождал около часа, прежде чем каблуки щелкнули и перед ним появилась Малин. Он хватал ртом воздух, как будто все это время сдерживал дыхание. Он последовал за Малин к двери, заметив, что занавески уже задернуты. Симон прошел через дверной проем, и вот он. В том же положении, за исключением того, что его руки были скрещены на груди, и он сидел. Он смотрел вправо, поэтому не сразу заметил Симона. Было видно, что он глубоко задумался, его опухшие налитые кровью глаза явно вылезли наружу. — Вилле, — выдохнул Симон, привлекая его внимание. Вилле собрался использовать руку, чтобы сесть поудобнее, прежде чем яростно вздрогнуть. — Нет, нет, не двигайся, — сказал Симон, подбегая к нему и садясь на кровать прямо у талии Вилле. — Я… — начал было Вилле, прежде чем его голос застрял у него в горле. — Мне жаль. Мне так жаль, я просто… — Он извинился, и слеза скатилась по его щеке. Его голос был хриплым и сухим, но это, казалось, не имело значения. — Нет, — шикнул Симон на Вилле, осторожно беря его за руку, чтобы убедиться, что он вообще не касается бинта. — Тебе не нужно ничего мне говорить. Не чувствуй себя виноватым. Ты напугал меня, маленький ублюдок, — сказал он, пытаясь и преуспев в том, чтобы вызвать влажный смех Вилле. Вилле сжал его руку, наклонившись вперед и сгорбившись, — Я устал, черт возьми, я так устал. — Он признался с легким фырканьем — Я просто хочу быть с тобой. Разве... разве я о многом прошу? — печально спросил он, глядя себе под ноги. — Я больше не могу, черт возьми. Я не могу просто выйти и притвориться, что это не я. Что я не хочу быть с тобой. У Симона не было на это ответа. Вместо этого он подсел ближе. Они вдвоем со сплетенными руками и переплетающимися мыслями. Вилле использовал другую руку и поднес ее к груди, водя небольшими кругами по ключице. — Почему я не могу быть с тобой и ничего не говорить? — спросил Вилле, и в этот момент Симон понял, как далеко он зашел. Эти двое прошли через столько, что их разум был сломан. — Из-за твоей мамы, — прошептал Симон после размышлений. Вилле отвернулся, стиснув зубы. К черту её. — сказал он, оглядываясь на Симона, наклоняясь вперед. — Она всего лишь мама. Можем ли мы, можем ли мы с тобой попробовать это?» — спросил Вилле, найдя способ сформулировать свои мысли. — Я бы не хотел ничего другого, но ты уверен? Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя вынужденным делать это или что-то в этом роде. Я не хочу, чтобы ты пострадал, — сказал он, глядя на их переплетенные руки. «Опять», безмолвно повисло в воздухе, но ни один из них не хотел этого говорить. @PrinceWilhelm Описание фотографии: Симон и Вилле держатся за руки на больничной койке, Вилле положил голову Симону на плечо и смеется над чем-то, что Симон сказал. @PrinceWilhelm: Он великолепен<3 (спасибо @Felice за то, что он отличный фотограф) — Это немного, но это начало, — сказал Вилле, нажимая маленькую кнопку публикации, наблюдая, как его уведомления наполняются комментариями, лайками и даже подписками. Симон глубоко вздохнул, наблюдая, как Вилле закрывает свой телефон. — Я тоже тебя люблю.