Nothing bad happened

      Могила Рика вышла вполне приличной. Небольшая мраморная плита, лежащая на земле. Года рождения на ней не было - только год смерти, прямо под выгравированным на ней именем “Рик Санчез”. Рядом росли цветы - карликовые голубые лилии, сорт, специально выведенный Риком по просьбе Морти. Они цвели круглый год: к моменту, как старые бутоны увядали, новые уже начинали раскрываться. Зимы на Зеноксе не было, только нечто, напоминающее земную осень, четыре месяца в году.        Могила была милой. Но другая, стоящая рядом, была ещё милее - Рик расстарался, то ли из искреннего желания угодить, то ли ради того, чтобы подразнить Морти. У неё росли подсолнухи, совсем крохотные, словно одуванчики, а рядом - ещё куча желтых и коричневых цветов, но несмотря на то, что все они были разного размера, вида и формы, композиция в целом выглядела завораживающей. Умиротворяющей. Сам могильный камень был таким же: мраморным, без даты рождения, но с датой смерти, и одним аккуратно выгравированным именем: “Морти Смит”.       Морти всегда был сентиментальным, это правда. С годами это только ухудшилось.        Он оглянулся вокруг, окидывая взглядом их небольшое кладбище. Могил с желтыми цветами было только две, могил с синими - уже три. Их могло быть больше, если бы Морти пожелал хоронить их тела каждый раз, но даже сентиментальности Морти был предел. Никаких могил для несчастных случаев, смертей из приключений, шальных пуль, ядовитых змей и прочего дерьма, иначе он бы и оглянуться не успел, как удобрил бы мертвыми телами весь Зенокс.        Нет, кладбище было особенным местом. Право быть похороненным на нём предоставлялось только тем, кто погиб единственным видом смерти, который был для Морти близок к сердцу. И видом этим была естественная, мирная смерть. В основном, от старости.        Кладбище было маленьким и уютным, и таким, по мнению Морти, ему и стоило оставаться. Оно находилось в дальнем конце сада, который Морти посадил, когда увлекся садоводством на шестнадцатом десятке жизни. Он любил изобретать и писать программы, но это, все-таки, была работа. Хобби - это другое.       Сейчас Морти было тридцать семь, но, на самом деле, двести два. Рику было тридцать два, но, на самом деле… Черт его знает, сколько на самом деле. Они давно перестали считать.       Бет и Джерри по-прежнему жили на Земле, хотя теперь к ним переехал и другой Рик, тот, что острижен под горшок, с которым у Джерри завязался роман ещё в те времена, когда Морти жил свою первую жизнь. Они тоже успели умереть по несколько раз, но свои тела не хоронили - Бет была для этого слишком практична, а Джерри ни за что не отдал бы ни кусочка свободного пространства на заднем дворе, по-прежнему, даже спустя столько десятилетий, занятом пчелиными ульями.        Саммер, закончив университет безо всяких проблем, и получив от него тот самый “жизненный опыт”, какое-то время провела с Риком и Морти на Зеноксе, то отправляясь с ними на приключения, то с любопытством осматривая и изучая их изобретения. Не прошло и пяти лет, как ей это наскучило, и она приняла приглашение Космо-Бет на её корабль, так что с тех пор они бороздили космос вместе.        Морти видел Саммер нечасто: только на Рождество, когда в родительский дом слеталась вся семья, и в те относительно редкие моменты, когда Саммер умирала и вылезала в новом теле из капсулы на четвертом, самом нижнем, этаже их лаборатории на Зеноксе. Довольно быстро в помещение с капсулами, под недовольное ворчание Рика, добавился отсек, служивший Саммер гардеробной. Она наотрез отказывалась надевать что попало после выхода из капсулы, так что гардеробная получилась довольно обширной.        Морти предложил вечные перерождения и доктору Вонг, когда она стала слишком стара, чтобы продолжать вести практику, и ушла на пенсию. Но она отказалась. Объяснять своё решение она не стала, но Морти догадался, что ей это просто было не нужно. Ей хотелось прожить свою единственную жизнь рядом с дорогими ей людьми, такими же смертными, как и она сама, и спокойно уйти, когда придет её время. Морти было немного жаль, что с доктором Вонг, которая так много сделала для них с Риком, однажды придется попрощаться навсегда, но он уважал её решение и не пытался её уговорить.        Она умерла, когда ей было 89 лет, и была похоронена на обыкновенном земном кладбище. И Рик, и Морти были на похоронах. Морти до сих пор иногда заглядывал к ней, когда чувствовал, что ему нужен совет, но ничего не говорил. Только клал на могильный камень небольшой букет цветов, сорванных из его собственного сада, и проводил какое-то время рядом с могилой в полной тишине. Он больше не грустил. Только благодарно улыбался и махал камню рукой на прощание, когда уходил.        В целом, жизнь продолжалась. И продолжалась, и продолжалась, и продолжалась. Морти был счастлив рядом с Риком, Рик по-прежнему ворчал по любому удобному поводу, но по-настоящему ругались они редко. Всё, как Рик однажды пообещал ему в Белом Рождестве:        Мы- мы будем сраться, всю жизнь будем сраться, сотню лет будем ебать друг другу мозги! Рик и Морти, ебут друг другу мозги, сто лет подряд! Но однажды- однажды мы начнем сраться на равных, я тебе обещаю. К-как здоровые люди, как в здоровых отношениях, Морти, будем сраться на равных. А потом- потом мы будем мириться, Морти, и мы- мы будем говорить об этом и мириться. Бесконечно говорить и бесконечно мириться, Морти, прямо как- прямо как здоровые люди. Так- так и будет, Морти, тысячи лет. Тысячи и- и сотни тысяч и тысячи тысяч лет, Морти.       Морти тихо хохотнул в кулак от воспоминания. Боже, как же давно это было! Удивительно, что он всё ещё помнил об этом. Иногда они ругались, а потом они мирились, иногда они спали вместе, иногда раздельно, но не потому, что были обижены друг на друга, а просто потому, что у них были разные спальни. Так было удобно - у каждого было свое личное пространство, организованное именно так, как ему нравится. Но каждый из них мог в любой момент постучаться к другому и сказать: “Хочешь обняться?”        Или больше, чем обняться.       Морти улыбнулся, чувствуя, как в его груди разливается приятное тепло. Он сидел на скамейке в глубине сада и наслаждался видом розовых облаков Зенокса, из-за которых осторожно выглядывало местное солнце, чтобы осветить прекрасный сад, его деревья и цветы, и мраморные плиты, на которых были выгравированы их имена.        Ничего плохого не случилось - вдруг подумал он, - Случилось много хорошего.       Он был так глубоко в своих мыслях, что не заметил, как к скамейке подошел Рик и тихонько присел рядом, чтобы не потревожить спокойное утро Морти своим появлением. Рик осторожно тронул его за руку, и Морти повернулся, неуклюже улыбнувшись ему от неожиданности.        - Привет, - сказал Рик. Стоило ему увидеть улыбку Морти, как уголки его собственных губ слегка дернулись вверх сами собой.       - Привет.       Рик подсел ближе, приобнял Морти одной рукой и оставил мягкий, чувственный поцелуй на его губах.       - Хорошо здесь, - произнес он, повернув голову к небу. Морти поступил так же, и теперь они смотрели на витиеватые розовые облака вместе, - Ты- ты был прав. Сад был хорошей идеей.        Морти фыркнул.        - Я удивлен, что ты вообще сомневался, - ответил он, - Это ведь ты у нас по пикникам и рыбалкам. Тебе только сада и не хватало для полного счастья. Повезло, что у тебя есть я, который знает, что тебе нужно, ещё до того, как ты сам это поймешь.        Рик усмехнулся и игриво встрепал Морти волосы на затылке, но спорить не стал. В конце концов, Морти был прав.        Какое-то время они провели в тишине, сидя на скамейке и любуясь облаками, бок-о-бок, соприкасаясь коленями. Затем Рик вздохнул, помолчал ещё пару секунд и сказал:        - Я- я думаю, вот и всё, Морти. Кажется, время пришло.        - Думаешь, уже пора?        - А нахера тянуть? - Рик пожал плечами, - И так долго откладывали. Даже помереть по два раза успели. Нечего дальше сиськи мять. Наша история закончена, Морти. Теперь мы свободны.        Морти задумчиво улыбнулся, опустив взгляд на свои сцепленные на коленях ладони. Рик, почувствовав его нерешительность, притянул его к себе поближе.       - Наверное, ты прав, - наконец, сказал он, - Я вот думаю… Раз история закончена, тогда всё это, - он обвел рукой сад и пространство вокруг, - Всё это был не наш выбор? Это не наш выбор привел нас туда, где мы есть? Нас, вроде как, заставили?        Рик покачал головой.        - Нет, Морти, - ответил он, -  Свобода воли - это спорный концепт в целом, но не парься. В мире полно спорных вещей, и ты знаешь мой ответ на каждую из них: не думай об этом. Думай о себе, как о ребенке, которого посадили в песочницу: тебе дали садовые лопатки и ведерки, чтобы ты мог лепить куличики, и ты слепил их. Был ли это твой свободный выбор? Может быть, нет, ведь тебя намеренно направили по этому пути. Заставили ли тебя по нему идти силой? Наверное, нет, раз ты взял руки в ноги и пошел, радости полные штаны. З-знаешь, Морти, невозможно заставить человека сделать что-либо, если это не вписывается в его характер, его убеждения и принципы. Если только ты не держишь пушку у его виска, но это не наш случай. Такое- это называется ООС, Морти. Здесь такое не уважают.        - Ладно, но... Что теперь? Мы... Разве это не значит, что теперь мы должны перестать существовать или вроде того?       Рик тепло рассмеялся и оставил ещё один нежный поцелуй на лице Морти, на этот раз в уголке губ.        - Ты меня поражаешь, с-серьезно, Морти, - усмехнулся он, - Мы буквально находимся в метапространстве. Вспомни Белое Рождество. Что я говорил тебе о пространстве?       - Эээ... Оно, типа... Оно всегда существует, смотрю я на него или нет? Типа, всё в мире существует независимо от того, есть ли у этого наблюдатель?       - Бинго, Морти. Нет никакой разницы, продолжается наша история или нет, это никак не влияет на тот факт, что друг для друга мы существуем. И всегда будем.       - Но что будет теперь? - неуверенно спросил Морти, - Я имею в виду... Что нам делать?       Рик снял руку с талии Морти и взял его ладони в свои, мягко их сжимая.        - Что угодно, - сказал он, -  Буквально. Абсолютно любое дерьмо, которое придет тебе в голову, Морти.       - Но как тогда они поймут, чем всё закончилось? Я имею в виду, ха, сейчас мы счастливы, и мы- мы разобрались в своих чувствах, значит, это, типа, счастливый конец. Но если мы можем и дальше делать что-то, буквально что угодно, значит, мы- мы можем поругаться? Или даже... Расстаться?       Рик сделал вид, что задумался. Он не хотел тревожить Морти зря, но его забавляло и трогало то, каким растерянным он выглядел, задавая свои вопросы. Для Морти это было так важно. Их отношения, их жизнь, их дом, лаборатория и сад. Рик чувствовал тепло в груди от одного этого факта. Поэтому ему было сложно удержаться от того, чтобы немного его подразнить.       - Ты хочешь расстаться?       - Нет, Рик, я- блин, этого я точно не хочу, - заверил Морти, -  Я хочу быть с тобой, я имел в виду.. Теоретически.       - Морти, ты же понимаешь, что единственная причина, по которой счастливые концовки вообще существуют, состоит в том, что автор знает, где стоит закончить историю? Счастливый конец - это иллюзия, Морти. После него всегда должно быть что-то ещё, а затем что-то ещё, у персонажей есть ещё годы и десятилетия жизни впереди, о которых читатель никогда не узнает. Это конец только для читателей, но никогда не конец для персонажей.       - Значит, в итоге каждая история всё равно обречена на плохой конец?       - Нет, маленький ты фаталист, - подразнил Рик, - Это значит, что когда история заканчивается, она больше не обречена. Она была обречена раньше, но когда конец уже позади, то дальше нет никакой судьбы.       - О, - удивленно воскликнул Морти, против воли заулыбавшись, - Я- я никогда не думал об этом с такой стороны.       - Как я уже сказал, всё существует независимо от наблюдателя, но без наблюдателя происходят гораздо более интересные вещи: всё начинает существовать во всех возможных вариантах! Мы с тобой коты в коробке Шреддингера, Морти. Наша история закончена, и никто больше не может открыть коробку и узнать, что в ней происходит. А раз так, то происходит всё, что угодно.       - В том числе плохие вещи? - на всякий случай, уточнил Морти.        - Твой стакан всегда наполовину пуст, да, Морти? - Рик усмехнулся, - Белое Рождество тебя ничему не научило? Иди и перечитай. Всё это не имеет значения: прямо сейчас какая-то версия тебя счастлива, а какая-то несчастна, но какая к херам разница, если ты - не они, и ты сам выбираешь свой путь?       - Значит, я могу... Я всё ещё могу выбрать? Мы все еще можем быть вместе всегда, Рик и Морти, тысячи лет?       - Мы можем, Морти. Единственная разница состоит в том, что никто больше не сможет узнать этого наверняка. Для нас с тобой ничего не изменится, мы просто закроем занавес для них. Для них мы будем чем угодно. Для нас с тобой мы будем тем, что выберем сами.       Морти задумался, с интересом рассматривая их сплетенные ладони. Сейчас он, биологически, был чуть старше Рика, и его ладони казались большими по сравнению с риковыми. Это было мило. Несмотря на то, что разговор растревожил его в самом начале, теперь, когда он понимал, к чему Рик ведет, ему снова стало спокойно.       - Черт, я- честно говоря, я уже успел испугаться, Рик, - неловко хохотнул он, -  Спасибо, что объяснил.       - Обращайся, Морти. У нас есть ещё немного времени прежде чем за нами закроют занавес. Есть ещё что-то, что ты хотел бы сделать, прежде чем мы закончим тут? Или, может, сказать?       Морти снова поднял голову на небо. Облака двигались, и небесный пейзаж успел слегка измениться за то время, что он смотрел на их с Риком сцепленные руки. Задумчиво играя своими пальцами с пальцами Рика, он произнёс:       - Я- я думаю, я бы хотел сказать, что... Чёрт, я не очень хорош в мудрых напутствиях, но я хочу сказать- Я думаю, иногда полезно посмотреть на свою жизнь со стороны, как на жизнь персонажа книги, и подумать о том, как она выглядела бы с позиции стороннего наблюдателя. Д-дает ощущение перспективы, - он снова повернулся к Рику, будто бы говорил с ним, потому что это было легче, чем говорить с теми, кого не видишь, -  Но... Но ещё полезнее помнить о том, что жизнь - не книга.        Рик с интересом поднял брови, словно поощряя его продолжать.        - Я имею в виду, всем было известно, что эта история закончится хорошо, потому что им сказали это напрямую в самом начале, - пояснил Морти, - Но в жизни- в жизни не стоит верить людям, которые систематически причиняют вам боль, а потом говорят, что изменятся. Не стоит думать, что вы в одиночку можете постараться за двоих, и это всё исправит. Наша история - результат усилий одного человека, и наверное, поэтому всё сработало в конечном итоге. Но в реальности никто не ответственен за других людей. В реальной жизни ни у кого нет силы исправить отношения в одиночку.        Морти снова посмотрел на небо, будто стараясь дать понять, что в данный момент обращается он, на самом деле, совсем не к Рику.        - Иногда- иногда не нужно пытаться починить то, что не подлежит ремонту, - сказал он, - Иногда нужно просто оставить позади то, что причиняет боль, и найти то, что подарит радость.       Рик тихо рассмеялся, сжимая пальцы Морти в своих.        - Вау, Морти. И ты ещё говоришь, что не хорош в мудрых напутствиях. Да у нас тут ебучий мудрец в чате! Иди сюда, мелкий ты Конфуций, - Рик прижал его к себе крепче и поцеловал в лобик, полуиронично, полуискренне, - Раз так, у меня тоже есть парочка советов. Не суйте пальцы в розетку. Поливайте вареные макароны подсолнечным маслом, чтобы они не слипались в кастрюле. И выучите, наконец сраную теорему Виета, квадратные уравнения реально перестают быть занозой в заднице, когда не приходится каждый раз решать их через дискриминант!       Морти весело фыркнул. Типичный Рик, сколько бы лет ни прошло - всё тот же, который зовет его мелким, хотя им обоим уже за две сотни лет, всё тот же, который скорее отшутится, чем поддержит разговор в серьезном тоне, и всё тот же, который продолжает меняться из года в год, то приобретая новые черты, то теряя старые, но всё равно остаётся прежним. Всё тот же, которого Морти полюбил, и которого продолжал любить.        Морти расслабился на скамейке, теперь окончательно умиротворенный. В его груди появилось чувство, ранее ему незнакомое, но моментально освоившееся внутри него, как старый добрый друг - мягкое, ласковое и словно зовущее куда-то. Теперь ему стало понятно, почему именно сегодня. Должно быть, именно это чувство Рик тоже испытывал прямо сейчас. Теперь Морти знал.       - Рик, - позвал Морти, и Рик тут же обратил на него всё своё внимание, - Кажется, нам пора. Я думаю, у нас остался всего один абзац текста и две реплики. И, - он неловко хохотнул, - И, кажется, я только что потратил одну из них!       - Ты прав, Морти, нам пора, - Рик поднялся с лавочки и мягко потянул Морти за собой, - Как насчет мороженого? Можем слетать на Кета-41, как раз успеем до вечерней премьеры Яйцелюбов. Триста восемьдесят пятый сезон, кто бы мог подумать, а, Морти? - рассмеялся он, - Каждый раз, как у Яйцелюбов выходит последний сезон, находится вселенная, в которой у них на один сезон больше! Квантовое бессмертие, мать его за ногу.       Морти поднялся следом, кивая с тёплой улыбкой на лице. Он взял Рика за руку, крепко её сжал и подумал: как хорошо, что ничто на самом деле не заканчивается. За что ни возьмись - всё происходит всегда, а если вдруг даже оно и перестало бы, то всегда нашлось бы место, в котором оно продолжается и будет продолжаться бесконечно. Квантовое бессмертие, мать его за ногу.