В мире, не таком, как наш

Сложно в это поверить, но когда-то Пастушка была совсем маленькой. Да, у неё был довольно небольшой рост, тоненькое тело, маленькие уши и значительно меньше жизненного опыта, чем сейчас. Тем не менее, уже тогда она жила у Рунаса. Пускай она не выглядела такой уж достойной, Божество видело, какой сильной и своевольной она вероятнее всего станет в будущем, и хотел взять её под своё крыло, пока не поздно. В то время Улисс был чуть помоложе, и у него ещё был только один голос. Да, в это тоже сложно поверить, ведь теперь его многоголосие для всех стало совсем привычным. Но это сейчас, а тогда он ещё внутренне не перестроился. Он стал для Пастушки почти как воспитатель и проводил с ней уйму времени. Они успели очень о многом узнать и расспросить друг друга. Больше вопросов задавала именно Пастушка, правда, не столько про Улисса, сколько про Рунаса. Божество восхищало её своей величественной таинственностью, и уж очень хотелось узнать о нём побольше. К сожалению, на большинство вопросов Улисс отвечал "Я не знаю". Откуда ему было знать? Неужели Рунас стал бы хоть с кем-то делиться своим прошлым? Не просто так о нём не было никаких сказаний, легенд и почти никаких слухов. Рунас ни к кому не обращался в привычной форме и очень хорошо скрывал всё о себе. Но Пастушка не унывала и задавала вопрос по-другому. – А можешь предположить? Как по-твоему это могло происходить? И Улисс был не против предположить, пофантазировать вместе с подругой. Он считал, что Рунас появился одним из первых и был настолько могущественным, что поглотил часть материи в себя и сам стал частью новорождённого мира. Улисс был уверен, что резиденция Рунаса, все его владения – это сам он и есть, а то обличие, в котором он предстаёт перед избранными – его ядро, его Сердце. Отталкиваясь от этого, он продолжал размышлять, и порой даже придумывал целые истории о том, как Рунас, быть может, когда-то давно с кем-то напрямую контактировал, и тоже был неопытным (конечно, при этом всё ещё величественным) и разными способами познавал себя. Однако в итоге все мысли сводились к тому, что такого наверняка быть не могло, так что он просил Пастушку воспринимать это как сказки, которые самому Рунасу лучше не рассказывать. Повзрослев, они бросили заниматься этим угадыванием, и сейчас Улиссу было даже неловко вспоминать свои фантазии. Пастушка не упускала возможности подшутить над ним, сказать, что из него отличный сочинятель, но делала это без злого умысла. В конце концов, это ведь она задавала все те вопросы. Даже личности вроде них были когда-то неопытны и мечтательны. Возможно, их Бог тоже действительно был когда-то таким. Но в это уж совсем сложно поверить.