Siblings

С самого утра желудок сильно скручивался внутри от голода. Голова раскалывалась не только от мыслей о работе и пережитом стрессе, но и от побоев, полученных от Константина. Этот атеист никак не мог принять предложение высокомерного Михаила, на что он решил преподать урок старшему кулаками. На лице златоглавой столицы виднелись яркие синяки под глазами, на лбу и подбородке. Из носа никак не останавливалась темно-красная кровь, пачкая при этом пиджак и рубаху. Шея тоже изувечилась синяками. Гнев до сих пор пылал внутри Михаила. Его руки уже были готовы врезать какому-то встречному на пути, но они все равно сжимали край пиджака и кожаную сумку, в которой надо было закончить некоторые отчеты. Но, может быть, их успеет закончить сестра Михаила, если она дома. До квартиры добираться было непросто. Ноги успели заныть уже на третьем этаже. Лифт как назло не работал, и поэтому Михаилу пришлось подниматься по лестнице. Дверь он смог открыть запасными ключами, и его виду предстала торопливая Мария Юрьевна с полотенцем на теле. «Все же собирается к своему ухажёру?», – именно эта мысль посетила Московского. Дверь он, конечно, закрыл за собой и поставил сумку на тумбу. Девушка успела отреагировать на приход брата и с привычки прикрыла руками оголенные плечи и ошарашенно оглядела Мишу. – Можно было бы мне позвонить в дверь, или же постучать. – возмутилась Маша. Михаил на это отвечать не хотел, пытаясь разобраться с обувью. Мария, конечно, заметила на пиджаке и рубахе капли крови и на лице отметины не последнего побоя. Она вскоре всметнулась в комнату, чтобы переодеться, и все же вернулась к брату, который уже обессиленно сидел на стуле в коридоре. – Ты опять в разборки вошел, а? Мария, как любая мать безответственного ребенка, строго посмотрела на Михаила и расположила руки по бокам, при этом наклонившись в сторону. – Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты хоть знаешь, какие последствия после твоих слов происходят? Ты понимаешь, что...? – ДА ТЫ ДОСТАЛА МЕНЯ ОБ ЭТОМ УПОМИНАТЬ! – Мария, конечно, от резко повышенного тона и голоса брата успела вздрогнуть и отойти, – Я знаю, что делаю, но... Это просто мое дело. Не влезай в него. Я. Сам. Понимаю. Мария на это все же разочарованно вздохнула, пошла на кухню и вернулась уже с аптечкой. Михаил недоуменно оглядел аптечку и сестру, которая принялась вытаскивать из ящичка вату, перекись и мазь. – Давай лучше я обработаю тебе раны, а то ты и так успел изуродовать лицо еще шрамами. Михаил уже хотел встать с места, но рука сестры приостановила его, на что ему ничего не оставалось, как сидеть и наблюдать за хаотичными действиями девушки. От перекиси раны немножко пощипывали, и Миша даже пытался отстраниться от этого, но Маша чуть ли не с гневом схватила брата за воротник рубахи, не обращая на то, как тот язвительно что-то бормотал. Отношения между ними были не очень. И, скорее всего, это было у каждого. Они появились в один день, хотя Маша была старше Михаила на пятнадцать минут. И вот что его тогда расстроило в детстве, когда сначала поздравили сестру, а потом и его. С такой внутренней обидой он прожил восемьсот семьдесят пять лет вместе с Марией, которая уже в двадцатый раз нашла нового ухажера, который, по словам девушки, был куда более привлекательным, чем ее предыдущие. Она их просто, как перчатки меняла и бросала небрежно куда-то. Но любовными отношениями сестры Михаил никак не интересовался, да и не желал об этой теме знать. У него и так на любовном фронте все не так, как у всех. Ему даже стыдно говорить имя того, кого любит, даже при виде Марии. Все же сестра смогла обработать раны и принялась успокаивающе дуть на лицо столицы, при жтом смягчив взгляд. Михаил от такого ветерка зажмурил глаза, и ему никак не получалось разглядеть девушку. – Вот так-то лучше, осталось только мазью помазать. – мягко произнесла Мария, погладив Михаила по щеке. Московский, конечно, обхватил руку сестры и спокойно вздохнул. Московская же на это среагировала удивленно, но потом хмыкнула и пыталась помазать брата хотя бы одной рукой, если вторая занята. Одной рукой было непросто. Не то, что раскрутить колпачку, но и выдавить нужное содержимое на палец. Заметив такую проблему, Михаил освободил руку Марии и все же сам тоже принялся размазывать раны, при этом не зная, на каком участке лица они находятся. Над такими стараниями Мария даже улыбалась и смеялась. – Братик ты мой. – Я тебе уже не маленький. – Михаил состроил обидное лицо и демонстративно отвернулся, но на это Московская уже успела обхватить его лицо и восстановить с ним зрительный контакт и отношения. – Миш, я понимаю, что ты меня ненавидел. И до сих пор ты меня ненавидишь лишь из-за того, что мы с тобой появились в один день. На самом деле, некоторые говорят, что единственные, кто тебя сможет поддержать, это в основном родные. Но у меня так, кроме тебя, нет никого из родных. – Ты про Митю с Колей забыла. – поправил Миша, но все равно Маша продолжила говорить и все ближе и ближе приближалась к его лицу и втыкалась лбом к его лбу. – Просто, если бы не ты, я бы не смогла найти своего счастья. Так именно ты тогда мне сказал быть поувереннее, но и понаглее, как ты тогда говорил, – засмеялась Мария от резко вспомнившегося момента, – И я, честно, никогда не забуду этот день, когда ты меня из долгов смог вытащить. Михаилу не хватило слов, чтобы высказать в ответ. Но, скорее всего, молчания и искренней улыбки достаточно, чтобы порадовать человека. Но и родственные объятия, которые были не такими уж частыми. Но очень Михаилу теперь хотелось, чтобы это длилось вечно, и он прижался носом к душистым волосам сестры. Запах лаванды до сих пор оставлял приятные нотки в локонах, от которых хотелось уже уснуть на руках. – И я вижу, ты не с пустыми руками пришел, – объятия вскоре прекратились, на что Михаил печально опустил глаза на пол, – Ладно, я с долгами сегодня займусь вместо свидания, а тебе стоит помыться в душе. И не волнуйся, я с кровавой рубахой и пиджаком сама разберусь.