Nova Rock

Вечер 10 июня. Австрия. Манескин должны сегодня выступать на знаменитом рок-фестивале «Nova Rock». Шоу обещало быть грандиозным. Многотысячная толпа фанатов со всего мира. Огромная открытая площадка. Толпы журналистов. Это должно быть нечто. До начала действа меньше 3-х часов. В этот раз организаторы сработали на 100 баллов. Смогли обхитрить папарацци и фанов, толпящихся вокруг, и незаметно провести группу за кулисы. Слава всем богам. Иначе давки в толпе, криков и воплей было бы не миновать. А в такую адскую жару, что стоит сегодня, это могло бы закончиться печально для многих. Скорые хоть и дежурили всегда у сцены, но вот воспользоваться их помощью никому не хотелось. — Боже… — вздохнула Вик, откидываясь в кресле в гримерке, — Ребята, нельзя включить кондишен посильнее? Здесь дышать нечем. — Кто бы жаловался! — отозвался Томас. — На тебе вон, из всей одежды только леггинсы и обувь. Сетку на груди я не считаю. — он хохотнул. — А вот нас с парнями упаковали, как будто на улице не +40, а едва +20 набежало. Какой дебил решил, что темный цвет брюк и рубашек — самое то в такую жарищу? — Да уж… — поддержала его Вик. — Вот бы сейчас под прохладный душ… В соседней гримерке (как и всегда, разделение было на гримерку блондинов и гримерку брюнетов) царила не такая дружеская атмосфера. Дамиано стоял перед зеркалом, темнее грозовой тучи. Выражение его красивого лица не предвещало ничего хорошего. Только что он влез в концертные штаны, с трудом застегнул молнию, все многочисленные ремни-аксессуары. И стало ясно, что сделай он хоть один сильный вздох — и злополучные штаны треснут по швам. — Скажи мне, у них что, глаза и руки из жопы растут? Или я разжирел за несколько дней на целый размер? Он обернулся к Итану, у которого была аналогичная проблема. Только тому еще в этих штанах нужно было 2 часа как-то сидеть за ударной установкой, что еще больше сдавливало все «причиндалы». — Блядские ремни еще тут понавесили, — продолжал материться фронтмен, не встретив поддержки со стороны Торкио. — Я им что, мечта мазохиста? Мне в порно сегодня сниматься или все-таки петь? А? Снова не услышав ответа, Дамиано развернулся к копошащемуся у второго зеркала барабанщику. Тот то застегивал, то расстегивал верхнюю пуговицу брюк. Перед Торкио стояла дилемма: или он относительно комфортно дышит и сидит с незастегнутой пуговицей, но с риском, что в любой момент молния на штанах расстегнется и выдаст «шок-контент» на радость публике. Или застегнуться, но тогда это будет два часа мучений и крайне болезненная натертая алая полоса от пояса. Приличия взяли верх. Барабанщик втянул свой и без того плоский, подкачанный живот и скрипя зубами, застегнул-таки сомнительную пуговицу. Осталось надеть рубашку и закрепить на обворожительно длинной шее чокер в виде темной атласной ленты с искусственным то ли цветком, то ли кисточкой из лент. — Дами, поможешь? О, это было как раз то, что моментально заставило фронтмена прекратить свои ругательства и переключиться на более приятные дела. Позабыв на время про беды со штанами, Дамиано подошел к Торкио. Приобняв его со спины, фронтмен начал нарочито медленно застегивать пуговки на бежевой шелковой рубашке барабанщика. Длинные пальцы Дамиано, как ни странно, то и дело промахивались мимо пуговиц. И все чаще оказывались под рубашкой, чем на ней. — Даааамии… — выдохнул Итан судорожно. Похоже, кондиционер сломался, иначе почему в гримерке вдруг стало так невозможно жарко? Щеки горели и ноги становились ватными и подгибались. А Дамиано всего-то дотрагивался до его груди. — Что? — прошептали губы фронтмена прямо Торкио в ухо. — Я что-то не так делаю? — Горячее дыхание обожгло шею, жаркие губы скользнули ниже. Почувствовав прикосновение гибкого языка в выемке над ключицей, барабанщик замер. По позвоночнику побежали мурашки. — Все. С рубашкой готово — усмехнулся Давид. Но оставался еще чокер… — Ленту прикрепишь сам? — поинтересовался фронтмен вкрадчиво. — Или доверишь это мне? — Торкио сглотнул и утвердительно замотал головой. — Тогда попроси меня, а то я что-то не понял. — голос Дамиано дразнил и разжигал опасный огонек страсти. Он обожал такие моменты как этот. Ах, какое пьянящее наслаждение было наблюдать, как сдержанность и скромность Торкио отступают под его напором. Как в глазах барабанщика загораются жаркие огоньки, щеки вспыхивают ярким румянцем, а прекрасное тело Итана становится жарким и податливым. Эта метаморфоза была их личным секретом. Очень горячим секретом. — Ну же, котёнок, — продолжал настаивать фронтмен, — скажи мне, что мне сделать? — Помоги… — пробормотал Итан — Помочь с чем? — не отступал Давид, его руки все откровеннее ласкали грудь Торкио под рубашкой, проникая под несколько верхних незастегнутых пуговичек. Ловкие пальцы поглаживали соски. Торкио вздрогнул и с трудом сдержал стон. — Так чем мне помочь, Ит? — С чоооокером, — выдохнул Торкио, — прошу… помоги… мне… с этим… чертовым чокером! Руки Дамиано опустились ниже и теперь уже ласкали крепкий мускулистый живот барабанщика. Периодически как будто мимоходом, задевая за пояс брюк. Ох, уж эти брюки! Итан мысленно проклинал их всеми грязными словами. Они вдруг стали совсем тесными. Невыносимо тесными. Просто ужасно. — О, у меня есть другая идея! — усмехнулся Дамиано, еще сильнее обнимая со спины Торкио и прижимаясь к нему всем своим гибким телом. — Я могу помочь тебе с твоими брюками. Как тебе мой вариант? И не дождавшись ответа, фронтмен мягко развернул любовника лицом к себе. Плавно опустившись перед Торкио на колени, Дамиано нетерпеливо провел рукой по внутренней части его бедра. Поднял голову и посмотрел Торкио в глаза. Этого откровенного, соблазняющего, дерзкого взгляда барабанщик уже не смог выдержать. Он пошатнулся и судорожно облокотился отведенными назад руками о столик. Засчитав его взгляд как согласие, Давид отпустил тормоза и их поезд полетел под откос с катастрофической скоростью. Торопливыми ловкими пальцами фронтмен в спешке расстегнул тесные брюки Торкио. Дернул молнию вниз. Потянул туда же штаны вместе с обнаруженными под ними светло-серыми «боксерами». И задохнулся от открывшегося вида и размера. Каждый раз он, как в первый, изумлялся и восторгался. Как же щедро одарила природа его любовника! Им обоим на радость. Но сейчас долго восхищаться времени у него не было. Минуты летели незаметно. Скоро надо было выходить на сцену перед многотысячной толпой. А у них был такой стояк, что нужно было решать проблемку как можно быстрее. Подтолкнув Итана за ягодицы еще ближе к себе, Дамиано схватил правой рукой его крепкий, твердый член и не теряя времени, направил его себе в рот. — Аааххх! — Барабанщик захлебнулся вскриком. Поспешно отрицательно помотав головой, фронтмен указал ему глазами на дверь, из-за которой доносился шум голосов, грохот перемещаемой техники и т.д. Это был намек, что нужно потише. Итан сглотнул и кивнул. И в следующую минуту зажал себе рот рукой, так как фронтмен начал активные поступательные движения. Он ласкал то нежно, то яростно. То легонько гладил языком вдоль напряженного ствола, то дразнил, слегка покусывая зубами влажную головку. — Боже, Дами. Я долго не выдержу, — прошептал Торкио. Шепот Итана только сильнее завел Дамиано. Движения языком становились все настойчивее. Член самого Давида стоял колом от возбуждения. Ему хотелось заглотить Итана как можно сильнее, глубже, почувствовать его длину и толщину всем горлом. Бля… Горлом… С этим нужно поаккуратнее. До начала шоу уже меньше часа. Если он будет сипеть, как евнух, Вик точно оторвет им обоим причиндалы и запихнет в неназываемые места. Слегка снизив глубину захвата, фронтмен решил подключить руки. Левой рукой схватив Торкио за задницу, правой сжал член барабанщика у самого основания. Тот опять чуть не задохнулся вскриком. Тогда Давид стал ритмичными и плавными движениями руки надрачивать член Итана, а язык и губы фронтмена обвивали, увлажняли, целовали и доводили до сумашествия. Торкио уже был на грани. Подавшись вперед, он вцепился в волосы Дамиано (пиздец укладке, привет стилистам!) и начал насаживать его жаркий, податливый, развратный рот на свой подрагивающий от приближающегося оргазма, ствол. — Давай… давай… давай. — полустон-полувопль Итана долетел до слуха фронтмена сквозь звон в ушах. Дамиано ускорил темп. — О боже… Твою мать… Еще… прошу, еще… В голове Торкио взорвались тысячи фейерверков, рассыпались звездами, вспыхнули огнями и упали на землю… С яростным стоном он кончил прямо в горячий влажный рот любовника. И пошатнувшись, приземлился на стоящий сзади стол. Ноги не держали. Удовлетворенный реакцией барабанщика, фронтмен проглотил то, что было у него во рту, нежно облизал дрогнувшую головку, ловким движением натянул обратно на Итана полуспущенные трусы и брюки, застегнул молнию и пуговицу. Легко поднялся с колен. — А… как же ты? — тяжело дыша, пробормотал Торкио. — Я уже… — усмехнулся Дамиано, — мне хватило одного твоего вида и ощущения твоего горячего члена у меня во рту, чтобы кончить. Даже рукой помогать не пришлось. Он посмотрел вниз. — Н-да… А вот трусы мне нужны другие. Зато, знаешь… Эти чертовы штаны не так уж плохи, — Давид заржал, — если уж выдержали это, выдержат и все остальное. А вот прическу и макияж надо подправить…