Котёнок

- Ты никогда не был мне братом, тупой, грязный ублюдок. За словами, русоволосый кудрявый мальчик, со всей своей силы толкнул в грудь другого мальчишку, он был гораздо худее, даже слишком худым, с чёрными как сама ночь волосами. Череда ударов не прекращалась, хоть и был слышен слабый скулёж, попыток прекратить издевательство не последовало. - Сукин сын, перестань скулить, отец закрылся в своем кабинете. Никто тебе не поможет. Ох и не доживешь ты до следующей луны – ухмылкой сказал нападающий, ему явно нравилась слабость маленького мальчика. Дверь в комнату после короткого стука приоткрылась. В проём заглянула женщина, худощавого телосложения, с безумно грустными блеклыми глазами, её волосы, цвета соломы, были собраны в пучёк, а одета она была в простое домашнее платье. Увидев дерущихся сыновей, женщина вошла и прикрыла за собой дверь. Строго взглянула на ребят, но затем устало вздохнула. Это не первая драка между ними, и хоть они все еще дети, всего-то девять и пять лет, характер уже был сформирован и призывать к разуму у женщины получалось всё реже и реже. - Эд! Эдмунд, сынок, перестань! Оливер, поднимайся. Наконец драка прекратилась. Эдмунд, или кратко Эд, старший сын семейства Реверов, младшего звали Оливер, или Олли. - Он первый начал – сказал кудрявый мальчишка, брезгливо глядя на свернувшегося в клубочек Оливера – этот «котёнок» сам каждый раз нарывается, я, вроде, хочу не заметить этого…, но он вечно лезет под руку. Эд посмотрел матери в глаза и ушёл на кухню, ведь женщина изначально шла звать семью к столу. Грейс подошла и присела на колени у свернувшегося в позу эмбриона сына. Она начала гладить его по голове и шептать. - Олли, детка, милый мой детка, ты же знаешь, что нельзя злить Эдмунда. Он не плохой, правда не плохой, он замечательный милый ребёнок. Просто… Просто, не зли его. Оливер печально вздохнул, он пытался дышать, чувствуя, как каждый вдох приводит в движение сломанные рёбра. Но процесс уже запущен, скоро он будет в порядке, он всегда будет в порядке, ему только нужно несколько минут и будет полегче, нужно лишь несколько минут в покое и безопасности. Ответить мальчик смог, только когда дыхание стало не таким частым и поверхностным и ответ его был на грани слышимости. - Я знаю, мама. Я знаю. - Пойдем обедать, Аарон сказал, что спустится на обед. До этой фразы, мальчику хотелось отказаться, уж лучше поголодать до ужина, но полежать, с головой укрывшись одеялом, чем показывать свою боль злобным глазам брата и видеть осуждение в глазах отца. Желание прятаться и зализывать раны быстро пропало. Он бы не одобрил, он бы сказал, что так поступают трусы. Только те, кто боятся, после боя бегут в свои берлоги и не выходят на свет. А его воспитывали не так. «Даже умирая – бейся» - такой вот слоган говорил строгий, но по-своему любящий отец. Аарон хотел воспитать бойца. В раннем детстве, перед сном приходил в комнату и вместо обычных сказок про принцев и счастливые финалы, читал малышу Олли как правильно выследить жертву, в какую стойку встают хищники для успешного нападения, и конечно, как правильно убить. Всё это пугало ребёнка с неокрепшей психикой, который не знал, для чего ему читают такие страшные сказки и зачем днем ему бегать и лазать по деревьям выискивая белок и птиц. Он любил животных, и находя любую зверушку не спешил на радость папе душить или бить её, а наблюдал, иногда, когда те позволяли, даже гладил их и всегда отпускал. Папа всегда хмурился и начинал объяснять всё снова и снова, пока спустя несколько месяцев, в полнолуние не вывез напуганного мальчонку в лес, на большую поляну и в лунном свете на этой самой поляне вместо ребенка не появился маленький чёрный котёнок. В ту ночь Аарон не зашёл в детскую и не стал читать страшные сказки. В ту ночь мечты о домашнем разумном хищнике покинули главу семейства. Поначалу для Оливера это казалось радостным событием, пока со временем он не стал осознавать: без постоянного покровительства со стороны отца он стал беззащитен. Что старший брат, мучимый недостатком внимания со стороны кумира – отца и чрезмерной материнской опекой стал сгустком ненависти к брату. Зависть и вседозволенность сделали своё дело. Эдмунд только раз видел животную форму младшего брата и с тех пор не упускал возможности поиздеваться. *** В маленьком возрасте Олли не может контролировать своего зверя внутри, это его злит, будь его воля, он бы запер того внутри и не выпускал никогда. Конечно жаль расстаться со скоростью и грацией его кошачьей натуры, но страх нарваться на собаку и терпеть издевательства брата хуже. Каждую полную луну в детской спальне маленький котенок прятался в самый дальний угол под кроватью или под шкафом. Он буквально был размером с ладошку. Как оказалось, его животная сущность росла и развивалась гораздо быстрее самого мальчика. Уже к 7 годам он не мог залезть под кровать, настолько стал большим котом, но страх, как и прежде, гнал его в самый тёмный и дальний угол. Только бы никто не зашёл, только бы пережить очередное полнолуние. *** После очередного избиения, когда Эд в порыве гнева оглушив ударом по нежным, более восприимчивым чем у обычных людей ушам, повалил младшего на пол и попытался выдавить тому глаза, крича, что мать совершила самую ужасную ошибку в своей жизни, притащив с улицы еле живого ребенка, зверь поднял голову. Он проснулся, и Оливер впервые услышал его голос, впервые осознал, что внутри скрывает не маленького котенка как раньше, теперь это кот, размером со взрослого льва. Это испугало не только самого Олли, но и Эдмунда. Когда старший решил, что с мелкого на сегодня хватит и убрал руки от его век, ожидая слез и тихого скулежа, как он любил эти звуки. просто музыка для его больной души. Не слыша привычных звуков, парень посмотрел на лежавшего на земле, и в изумлении попятился спиной вперед в сторону дома. На него смотрели не зашуганные серые глаза, а ярость в чистом виде. Свирепый зеленый огонь плескался в глазах младшего. Тем временем, пока Эдмунд убегал с площадки в дом, в голове у Олли велся престранный разговор. -надо бы догнать и полакомиться нежной плотью. Первое что услышал и чего сильно испугался мальчик. Голос был хриплый и тихий, но слова слышались так отчётливо. - давай, парень, выпусти меня, разреши мне отведать его! Я заберу не только тело, но и душу. Он больше никому не причинит вред. Я голоден. Освободи. Хочу есть. Я помню каждое его слово. Помню каждую каплю крови, что оставляла тебя от его ударов. Ты жаждешь мести не меньше, но прячешь её, отдаёшь всю злость мне, только не забывай я и ты одно целое. Бедному мальчишке нечего было сказать. Он не знал, как это остановить. Он боялся этого зверя, даже сильнее чем своего мучителя брата и отца. От тех он хотя-бы знал, чего ожидать. *** После первого появления, голос в голове не оставлял Оливера на долго. Каждый день этот странный зверь бодрствовал и комментировал каждое действие мальчика. С течением времени углы сгладились, взрослея вместе они поладили. У зверя было всё отличное от Олли: видение мира, свои мысли и много злобы. Он был, словно цельная личность, но слишком много жестокости, озлобленности, даже его юмор был слишком циничным и мрачным, но с добротой и терпением парня, они составляли неплохой дуэт. Годы шли, под давлением голоса зверя в Оливере появилась уверенность в себе. Теперь он не терпел издевательств брата. Стоило Эду завалиться в его комнату в пьяном угаре и попытаться чем-то тяжёлым вырубить ненавистного, жалкого недочеловека, как план летел к чёртовой матери. В нос сразу бил запах дешёвого алкоголя и табака. Не успевал тот и замахнуться, как уже лежал на животе с выкрученными руками. - Ты тоже чувствуешь запах крови. Только посмотри, как бьётся кровь в его вздувшихся венах. Мм, вкуснятина. С чарующими нотками обращался к хозяину зверь. - Его кровь давно отравлена. Он с детства гнилой плод. С усмешкой подумал Олли. Теперь ему не составляло труда скрутить и обезвредить старшего брата. Он всё чаще напивался в баре, всё чаще использовал только оскорбления, боясь подойти и нарваться на яростный взгляд не зашуганного юнца, а опасного зверя, что живет внутри. - Знаешь, иногда мне кажется, ты его всё ещё боишься, это так? - Я не боюсь этого ничтожества. Просто… Грейс его любит, а ей сейчас тяжело. Тяжело вздыхая, и в который раз, оставляя старшего брата безнаказанным, Олли вышел из комнаты и затем из дома, пройтись и успокоить себя и Ари. Кот в нем всё еще порыкивал от недовольства. *** - Не понимаю я твоей мягкости к этой женщине. - К матери? Она спасла нам жизнь. Если бы она не нашла и не принесла нас в дом, ты сам знаешь, что случилось бы. - Мы бы справились и без неё. Во мне кровь моих предков, я не обычный домашний котяра – со смешком говорил Ари, он любил при удобном случае напомнить про свои королевские корни. – ты часть последнего в своём роде королевского чёрного тигра. А терпишь эту жалкую семейку. Что ты в них нашёл, что всё не дашь мне полакомиться. Неудачник. Неудачник-алкоголик и жалкая слюнтяйка. - Кот! Я же просил. Да, нам не повезло, да они все жалкие, да мы стали гораздо сильнее. Но я жил с ними сколько себя помню, они – моя семья. Я не жестокий и не могу позволить тебе сделать то, что ты хочешь. - Первое: не зови меня котом, у меня есть имя, ну или «Ваше высочество!», второе: ты подавляешь свои злость страх и обиду. А это, друг мой, никогда не заканчивалось ничем хорошим. - И ты из милости ко мне, предлагаешь позволить тебе перебить мою хоть и поганую, но семью? - Ты ещё не готов. - Что? Что это значит? – волнуясь всё больше от того, куда ведёт этот разговор, спросил парень. Ответа не последовало. Обратно парень шёл в тишине, Ари обычно заводивший разговор на любые темы, подозрительно молчал. *** Аарон не выходил из комнаты уже больше года. Его здоровье сильно подкосилось. Теперь работала лишь мать, но ей платили жалкие копейки и из интеллигенции среднего звена они стали бедствовать и продавать ценное имущество. От такого поворота напряжение в семье только возросло. Эдмунд потерял всякое чувство меры, набирал долги, спускал все деньги в баре и возвращался домой лишь утром, когда мать уже была на работе. Аарон выкрикивал в приоткрытую дверь ругательства в вперемешку с указаниями, но стоило Олли зайти в комнату, как в его адрес летели различные вещи и ещё больше ругательств. С тех пор в комнату входила лишь Грейс. Бедной женщине приходилось совмещать работу и уход за мужем, который не принимал помощь Оливера, а старший не желал и вовсе подходить к отцу, жалуясь на дикую вонь мочи и испражнений. *** Оливера трясло от переизбытка эмоций. Сегодня на него наставили пистолет. Пьяный Эд снова ввалился в его комнату, как обычно начал оскорблять, когда Олли поднялся, чтобы выпроводить его из комнаты, или уйти самому, что было бы лучше, ему в лоб упёрлось дуло пистолета Файв-Севен. Страх накрыл его с головой. Дыхание спёрло, руки начали трястись. - На колени, грязное животное. Сегодня ты поплатишься за всё. Будешь… будешь лизать мне руки и ластиться как котёнок, а я подумаю, убить тебя сейчас или подождать прихода мамочки. Злость чувствовалась в каждом слове, в каждой устрашающей ухмылке. Она сочилась ядом. Даже то, что Эд немного косил и заикался от количества алкоголя в нём, не мешало ему чувствовать превосходство. Оливер не смел перечить, страх сковал его так, что он даже голос зверя не слышал, а может тот молчал, запоминая всё, что происходит, чтобы указать на слабость своего человека и помочь тому принять решение. *** Стоя на коленях, парень думал о том, что хочет жить, что ненавидит эту чёртову семью, что устал унижаться, что никто не спас его в ту страшную ночь 17 лет назад, что в лесу было безопаснее. - Ари? Я знаю, ты меня слышишь. Я готов, Ари! Не хочу терпеть это. С меня хватит, они больше не увидят моей слабости. Нет, не моей – нашей. - Мальчик, ты уверен? После слияния мы навсегда станем единым целым. Тебя больше не будет, меня больше не будет. Всё плохое и хорошее сольётся в одного. Но я буду сильнее. Я и сейчас сильнее, но я не хочу поглощать тебя, ты стал мне дорог. Оливер чувствовал тепло и благодарность к Ари, он был самым близким, единственным, кто хотел помочь. Парень понимал, всё что говорит зверь неизбежно. Или смерть или слияние. Злость поднялась в нём с новой силой. Он готов стать кем-то большим, чем жалкий человек, готов стать королём среди таких же слитых, готов пережить погружение во тьму и выйти из неё новым и сильным. Готов познать чужие эмоции и поделиться своими. Он готов. - Я чувствую это, можешь ничего не говорить. Превращение начинается, ты и сам начинаешь понимать. Оливер встал с колен. Больше направленный на него пистолет не пугал парня. Он смотрел на человека, что издевался над ним на протяжении всей его жизни и не видел ничего, кроме перекуса. - ПРИДУРОК! А ну живо на колени! – в голосе Эдмунда слышался страх. Глаза закрываются, с глубоким вдохом парень осознанно превращается в чёрного королевского льва. Чувства изменяются, теперь Олли полноценно ощущает тело зверя как своё собственное. Выстрел. Прыжок. *** Гостиная была окрашена в красный. С потолка капала кровь, кровь стекала по стенам, собиралась в целые озёра на полу. По всему дому гуляет сладковатый запах крови. В ушах по-прежнему звенит от звуков стрельбы и криков. Ари оглядывал всё это безумие и понимал, что они с мальчишкой наконец слились в единое целое. Теперь боль и ярость стала общей. В голове блаженно пусто, тело чувствует лёгкость. Такого наслаждения он никогда прежде не испытывал. Он сыт, он доволен. За окном идёт дождь, звук капель по крыше и стёклам действует умиротворительно и Ари засыпает на диване. Дверь в гостиную открывается и со щелчком закрывается. Слышны быстрые шаги. Грейс бегает в комнату и в глазах ее застыл страх и осознание произошедшего. В голове она не прекращает молиться. Надежда, что это кошмарный сон и сейчас она проснётся в своей кровати с каждым вдохом таяла. Рот открыт в немом крике. От Эдмунда осталась малая часть костей и кожи, от Аарона и того меньше. Она подходит к телам, её трясёт. Грейс любит свою семью, она не готова остаться одной, остаться без них. В луже крови недалеко от тела её сына лежит пистолет. Она смотрит на него как на своё спасение. В голове уже рождается план по воссоединению. - Мама. Из тёмного угла медленно выходит Оливер. Её милый тихий Оливер. Но в нём что-то незримо поменялось. Взгляд никогда не был таким уверенным и цвет прежде серый стал насыщенным зелёным, а походка такой спокойной и расслабленной. Подойдя ближе, он обнимает женщину, едва касаясь, затем отстраняется и смотрит в глаза, улыбается тепло и открыто. - Теперь тебе не нужно много работать и мучится. Теперь ты свободна. - Олли, детка, что же ты наделал. В голосе матери слышны страх и отчаяние. Она медленно стала пятиться от парня, пока не наступила на что-то мягкое, увидев, на что именно она наступила, тошнота подкатила к горлу. Слёзы без остановки катились из глаз. - Я спас нас, разве ты не видишь, разве ты не понимаешь? Ари начинал злиться, почему она не рада избавиться от такого скверного мужа и сына. Они были балластом. Грейс медленно подняла с пола пистолет. Она никогда не держала в руках оружие, не умела и не хотела им пользоваться. И сейчас она жалела, что не знала, куда нажать. Её взгляд испуганно и растеряно метался по комнате, в надежде найти выход из этой ситуации. Заметив приближающегося парня, она бросила оружие обратно на пол. И стала снова отходить в сторону кухни. - Что ты хочешь сделать, мама? – в голосе не было слышно эмоций, словно они не стояли в кровавом месиве из её родных, а это был обычный вечер, и он спрашивал, что будет на ужин. Грейс не знала что ответить. Она открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. В молчании войдя на кухню, глаза зацепились за разделочный нож. Сразу пришла мысль, как она воссоединяется с мужем и сыном. Немедля больше ни секунды, она хватается за рукоятку ножа и оборачивается на звук шагов за спиной. - Что. Ты. Хочешь. Сделать? – неизвестность только сильнее злила Ари, он не чувствовал опасности по отношению к себе. Однако нож в руках женщины, только что узнавшей о смерти своей семьи немного настораживал. - Я, я лишь хочу к своему милому доброму сыночку, хочу обнять Эдмунда и снова увидеть улыбку Аарона. За что ты с ними так? Они же любили тебя, мы любили тебя! Грейс хоть и была женщиной тихой немного глупой и нерешительной, но также она была любящей и верной. Смерть не должна менять её натуру, не должна разделить её с семьёй. Лезвие ножа было достаточно острым, она точно знала, так как сама точила его на этой недели. Ари смотрел ей в глаза с пониманием и даже уважением, не ожидал он увидеть такую решимость. Немного резкое нервное движение и кровь выходит из тела толчками. Время для Грейс замерло, больше не было звуков и запахов, свет постепенно тускнел. Боль медленно отпускала, пока её не забрал вечный покой. Ари в последний раз прошёлся по дому, прощаясь с ним навсегда. Уходить оказалось легко. Под звуки сирен, подъезжающих скорых и полицейских машин, обратившись во льва, он побежал в лес, на поиски нового дома. За ним еще несколько дней вели погоню, но людям не поймать саму тень. Спустя годы, среди людей появилась жуткая легенда о королевском чёрном льве что он нашёл много таких же, как и он человека-зверей и построил своё королевство где-то на континенте, другие твердят, что он поглотил мальчика, забрал его душу и съел всю семью, затем скрылся в лесу и так и живёт озлобленным и вечно одиноким королём.