Здесь ничего не происходит

От лица Софии Гости заполнили оба этажа дома. Почти все из них целовали мои щёки и аккуратно трогали живот, стараясь прикоснуться к ребёночку и ни в коем разе ему не навредить. Мне было немного дискомфортно от такого внимания, но я могу понять их: из всех нас очень малая часть способна вынашивать детей. А у нас с Рафи уже двое старшеньких и скоро появится третий. Я знаю, что на самом деле никто из гостей не захотел бы рожать самостоятельно, потому что им известно, насколько это неприятно. Им хочется только побыть в положении, почувствовать внутри себя живое существо. Когда я встретила кузину Рафаила, пришедшую с мужем, и когда она погладила мне живот и пожелала малышу здоровья, мы поцеловались в щёки и я ушла к мужу. Рафи обнимался с одним из дальних братьев. — Боже, пятьсот лет не виделись! — улыбался Джереми, осматривая брюнета. — Ох, Раф, ты проглотил лошадь, братик? — Софа слишком вкусно готовит. — усмехнулся он, любовно оглаживая круглое роскошное брюшко. Заметив меня, Рафи улыбнулся шире и протянул руки. — Сладенькая, как ты? — Меня все обтрогали. — улыбнулась я в ответ и оказалась в его объятиях. Джереми поцеловал меня в щёку. опустил к животу взгляд. — Можно? — Ты первый, кто спросил разрешения. — сказала я и кивнула. Он наклонился и положил ладони мне на живот. Немного его погладил и улыбнулся. — Сердечко бьётся. Когда ты родишь? — Через полгода примерно. — А когда дитя начнёт пинаться? Я пожала плечами. — На шестом месяце примерно. — Я хотел бы почувствовать его движения через твой живот. — задумчиво сказал родственник, поглаживая мне пузико. — Я тоже хочу ребёнка. — Так заведи. — Своего. — вздохнул Джереми и отпустил меня, поднявшись. — Ладно, где там мои племянники? Я хочу их увидеть и потискать. — Уайлен и Даниэль на втором этаже, — ответил Рафи, закрыв руками мне животик. — Развлекают братьев и сестёр. — Я к ним. Джереми ушёл, а мы с Рафи остались вдвоём на кухне. Он погладил меня по щеке и улыбнулся. — Не устала? — Мне немного некомфортно, когда каждый хочет меня потрогать, но я потерплю. — Завтра утром тебя буду трогать только я. — пообещал он. — Соф. — Да, сладенький? — Ты помнишь, как я выглядел, когда мы познакомились? — Такое забудешь. — Я правда выгляжу так, как будто лошадь проглотил? Я засмеялась и обняла мужа за его большой животик. — Немножко есть. Ты смущаешься? — Я не думал, что так разъемся. — Мне нравится, что ты разъелся. Сразу видно, что ты статный и упитанный мужчина особого положения в нашем обществе. Он моргнул. — Ну или просто разожравшийся пузатый коп. — Рафи. — Я правда подумываю о том, чтобы сесть на диету. — Мы и так редко едим, какая диета? Ты бледнее, чем обычно, и щёчки как-то впали, что ты ел в последний раз? Рафи задумался. — Гм. Зайца. — Чт… Рафи! — Мне было лень ловить оленей. — В холодильнике было нормальное мясо, зачем ты съел зайца? — я положила руки на его толстое пузцо. — Ты как себя чувствуешь? Подташнивает? Пойдём, хотя бы перекусишь как следует. — Обычно это я тебе говорю последние три месяца. — Рафаил Тибериус Стефан Гранде! — Всё-всё-всё, вишенка, повинуюсь и иду кушать как следует. Я достала из духовки стейки с кровью и выложила на тарелку, а затем придвинула к нему. Рафи съел один, а затем засмотрелся на второй и тяжело вздохнул. Он положил руку на разбухший от перекусов чем попало животик, немножко его похлопал, и посмотрел на меня. — Соф, знаешь, что? — Что, любимый? Он подвёл меня к себе и усадил на колени. Погладил по боку. — Я часто стал об этом думать… что было бы, если б тогда всё случилось по-другому? Я поджала край губ. — Ну, мы бы точно не сидели сейчас и не встречали гостей. — Мне в последнее время тяжело думать от том, как показывать всё Уайлену и Дэн. Сам процесс мне неприятен. — Сладенький, у тебя хандра? — Вроде того. Я поцеловала его и положила его ладонь на свой живот. Рафи улыбнулся, поглаживая его. — Ты поправилась. Хорошо себя чувствуешь? — Вполне. — Прекрасно. — он чмокнул меняв лоб. — Скоро у нас будет ещё кое-кто с животиком. — Без понятия, кто это. — усмехнулась я. — Теперь кушай, не отвлекайся. — Поешь со мной. Я не могу один. — Мой толстячок любимый, совсем аппетита нет? — Вообще. — Тебе бы режим питания наладить. — А по мне не видно, что я его соблюдаю сверх меры? — Я про нормальную еду. Вдруг у тебя приунылка из-за недоедания и недостатка железа? Завтра организуем тебе специальную диету, чтобы больше зайцами не перекусывал. — Ты будешь меня откармливать, мамочка? — Да, папочка. А то не дай бог, похудеешь. Он улыбнулся. — Люблю тебя. — А я тебя. Гости начали толпиться у входа. Я поправила воротник рубашки Рафи, мы чмокнули друг дружку в губы и двинулись встречать главного гостя. Дети выбежали из комнат и встали рядом с нами. Уайлен сжимал мою руку, Дэн жалась ко мне и отцу спиной. Я погладила её по голове, поправив заколки, которыми были украшены её красивые волосы. В дом вошёл высокий и статный мужчина, при виде которого родственники благоговейно заулыбались и немного склонили головы. Его длинные белоснежные волосы были перевязаны алой лентой, костюм был черного и красного цветов, он был ростом с Рафи, возможно даже повыше. Рафи очень упитанный, а блондин стройный, и от этого кажется выше. Его звали Бальтазар. Сын нашего короля, Владислава. Он уже бывал у нас как-то. Мы с Рафи тогда оказались его любимчиками, ведь выяснилось, что мы одни из немногих, кто может продолжать свой род. Бальтазар подошёл вплотную и стал нас осматривать. Краем глаза я заметила, что Рафи от волнения слегка животик подтянул. Я немного погладила его по спине, на которой прощупывались небольшие складочки. Не нервничай так, сладенький, всё будет хорошо. Бальтазар осмотрел нас и уставился на меня. Помолчал. — Можно? — спросил он. — Да, сир. Он опустился на колени, подвёл меня к себе и прильнул мне к животу бледной ледяной щекой. Провел ладонью. И затем удовлетворённо рыкнул. — Сколько? — Четвертый месяц, сир. — В прошлый раз ты была румяней. Ты плохо ешь? — Немного. Это просто токсикоз, сир, я в порядке… — Я начинаю жалеть, что не забрал тебя с собой ещё тогда. — Сир, — вмешался Рафи, приобняв меня. — Я сам со всем справлюсь, я же обещал. — Да уж, я вижу. — Бальтазар несильно похлопал пузцо Рафаэллочки. — Только почему так разъелся ты, а не она? Рафи эта фраза сильно смутила. Бальтазар это понял и примиряюще улыбнулся. — Ладно, извини, я не хотел смутить. Я рад, что у вас все в порядке. — он устремил взгляд к детям. — Ох, какая прелесть! Как нас зовут, детишки? — Даниэль. — негромко сказала дочь, таращась на Бальтазара. — Я Уайлен. — улыбчиво сказал сын. — Ты очень похож на маму. А ты на папочку. — Бальтазар разглядывал Дэн. — Ты уже охотилась? — Да, только вчера. — И как? — Я догнала кролика. — не без гордости сказала она. — Папа мне даже не помогал, я сама. — Какая умница. Ты будешь прекрасной охотницей. — Бальтазар перевёл взгляд на Уайлена. — Ты ещё не охотился, да? Сколько тебе лет? — Почти шесть. — довольно сказал сын. — Ох, совсем малыш ещё. — умилился блондин. Улыбнулся и покачал головой. — Ты, в отличие от сестры, просто копия мамочки. Если будешь похож на неё во всём, то однажды я возьму тебя жить у меня при дворе. — Правда? — Обещаю. Итак, — он посмотрел на Рафи и меня, — хозяева, где у вас еда? Я страшно голоден. — Всё здесь. — я показала рукой на длинный стол, уставленый яствами, с которыми я и Дэн возились, едва Ники вышел за порог дома. Бальтазар приступил к трапезе. Часть гостей последовала его примеру. Все дети — кузины и кузены Уайлена и Даниэль, — вернулись к своим прежним делам и стали беситься на втором этаже. Рафи и я хотели уделить внимание Бальтазару, как тут муж замер. — Рафи? — обеспокоилась я и взяла его за руку. — Всё в порядке? — Нет. Ники орёт. — На него напали?! — Очевидно, да. — Но… нет… сегодня же не тот день, почему они… кто из… — Чшш, Софочка, тише, — Рафи обнял меня и погладил живот. — Тебе нервничать нельзя, не думай об этом. — Но сегодня даже не полнолуние… — Я знаю, но что сделаешь, раз они непослушные? — он поцеловал меня и усадил в кресло. — Сладенькая, дыши глубже, вдох и выдох. Только не переживай. Я сейчас приду, развлечёшь народ, пожалуйста? — И чем, интересно? — Ты беременная вампирша. Для них сам факт твоего присутствия — уже развлечение. — Куда ты Ники денешь? — В лес. Посидит в церкви у кладбища. — Ты снова пойдёшь в лес?! — я взяла его за полные мягкие роскошные бока. — Рафи, только не сейчас, только не в это время, если они тебя учуют… — Я очень быстро, любовь моя, туда и обратно. — Рафи крепко меня поцеловал и исчез за дверью дома. Я сглотнула и положила на живот ладонь. От переживаний меня уже стало подташнивать. Я бы и успокоилась, я бы не паниковала и доверилась Рафи, но я снова услышала далёкий вой. Они здесь. Ждут, жаждут добраться до Рафи, или даже до детей. Ко мне обращались гости, вопрошая, куда делся Рафаил и произнося тосты за наше благополучие и здоровье малыша. Я улыбалась, что-то мямлила про небольшие дела. В конце концов, от нервов я едва устояла на ногах, когда тётя мужа желала нам счастья. А затем вернулся Рафи. Я кинулась ему на шею, радуясь, что он цел. Но прижавшись к нему, я нащупала сломаные рёбра и заметила следы зубов на шее и руке. Я не выдержала и упала в обморок, когда вновь раздался вой.