Привычки

      – Настоящий Кэйл Хэнитьюз дожил до сорока лет, и к тому времени Белая Звезда захватил и разрушил мир. В момент последней битвы Кэйл находился на грани смерти, и Бог Смерти заключил с ним контракт, в который входит откат мира на двадцать лет назад, перемещение души Кэйла в моё тело и его встреча с инкарнацией Джур в моём мире. Кэйл принял сделку, Бог Смерти переместил его душу в моё прошлое тело и моя душа попала в это тело по инерции.       Рон не успевал за темпом Кэйла, решившего покончить с этим быстро и как можно менее болезненно.       – Это произошло два года назад.       Рон был убийцей, умным убийцей, и поэтому уже начал осознавать сказанное, игнорируя странную мешанину чувств в груди и смятение в разуме.       Но каким бы умным ни был Рон, он не мог успеть за разумом Кэйла при записи.       Повисла тишина. Добродушная улыбка Рона искривилась, пока он разбирался в своих мыслях, а Кэйл молча сидел, схватившись за голову.       Запись сводит с ума. Нужно переждать. Но этот жуткий старик под боком вряд ли решит отступить. Рон не отстанет.       – Молодой господин, – Рон посмотрел ему прямо в глаза. – Откуда вы знали про Руку?       Кэйл вздохнул. Этот вопрос был ожидаемым и вполне логичным. Что ж, придётся не забывать об обете, если он не хочет умереть.       – Бог Смерти послал мне изначальную историю этого мира под видом книги.       – И всё это время вы знали все события? – такое действительно многое бы объяснило.       Кэйл качнул головой и нахмурился. Кровать мягкая, тепло, аура Рона не показывает изменений, запись слегка ослабла, но пришла усталость. Плакса ныл в его голове о том, как часто ему приходится работать, но лихорадку так и не сумел снять.       – Нет. События довольно быстро изменились из-за моего вмешательства. Личность Руки и Белой Звезды тоже не раскрывались.       Рон пронизывал его оценивающим взглядом.       – Какими сведениями вы располагали?       – Всё, что происходило до начала войны.       По скромному мнению Рона, это очень, очень мало для того, чтобы запечатать бога и убить реинкарнатора. И сама ситуация довольно... странная, даже когда всё в ней имеет смысл. Хотя после перемещения по мирам и бесценного опыта сотрудничества с богами такое уже не казалось невозможным, вскрывшаяся правда шокировала.       Хотя Рон солгал бы, если бы сказал, что не заметил перемены.       Изменилось и отношение Кэйла, и то, как он себя преподносил; даже аура щенка изменилась. Рон думал об этом, но в конце концов списал всё на окончание бойкота.       Ведь Рон воспитывал настоящего Кэйла. Он видел его потенциал и ум. Не было никакого смысла, чтобы то дрянное поведение было его сутью, нет, всё было куда сложнее.       Всё действительно оказалось слишком сложным. Буквальная подмена душ.       Рон не сказал бы, что совершенно ничего не чувствовал к своему старому молодому господину. Он сопровождал его в течение восемнадцати лет. Это долгий срок, для того чтобы не привязаться совсем. Даже если Рон убийца, и сумел свести чувства к минимуму.       Он слегка заботился о настоящем Кэйле. Однако Рон был обязан нынешнему Кэйлу и решил следовать за ним. Было жаль оставлять прежнего Кэйла позади, но это определённо то, что Рон сделал бы, если бы ему пришлось выбирать.       Кэйл продолжал волноваться молчанию Рона, в то время как записи продолжали свой бег. Монстры. Много отвратительных тварей наступают на команду со всех сторон. Пахнет кровью и чем-то мерзким, то зловоние, которому он так и не смог дать название за все годы апокалипсиса.       Но, возможно, примерно так пахнет падение.       Тогда пахло падением человеческого рода. Сейчас, поверхностно дыша от волнения и приливающей волнами лихорадки, Кэйл вновь чувствовал этот запах. Его подсказывала запись. Сейчас он тоже мог бы описать его падением –       Вероятно, падением доверия и благодарности этого старика к нему.       Что удивительно, старик не спешил целиться кинжалом в сонную артерию Кэйла, солнечное сплетение, любое другое место шеи, сердце или затылок. Может Рон думает о том, чтобы отдать его на попечение Бикроксу? Кэйл вздрогнул. Запись, как обычно, следуя за его мыслями, услужливо показала некоторые воспоминания о том, как Бикрокс пытал Вениона.       Это не тот мысленный образ, который нужен Кэйлу во время этого разговора, спасибо.       Кэйл неопределённо дёрнул плечом, всё ещё не отводя от Рона взгляд. Пронзительный и изучающий. Немного задумчивый. Заинтересованный.       Кэйл не смог бы описать его как открыто враждебный, даже если бы захотел.       – Что ты будешь делать теперь?       Кэйл, наверное, никогда так не хотел получить тишину в ответ на свой вопрос. С одной стороны, хотелось покончить с этим быстро: как сорвать пластырь. Чем быстрее ты это сделаешь, тем меньше боли испытаешь.       Но Кэйл внезапно понял, что боится.       Боится не этого жуткого старика-дворецкого, не его страшных улыбочек, не кинжалов, которые он вертит в руках, а в один день проснуться не от его руки. Заметить, что за спиной пусто. И пить совершенно сладкий чай без лимона, не чувствуя насмешливый взгляд на затылке и тихое веселье хитрого старика.       Боже. Кэйл действительно привязывался к кому попало, верно?       Рон ответил. Не сразу, а подумав над ответом. Видеть такое от исполнительного слуги, который всегда и всё держит под контролем... Кэйл действительно не знал, как на это реагировать.       – Я буду продолжать служить вам, молодой господин.       И Кэйл застыл.       Это было ни на что не похоже. Раон, Чхве Хан, Альберу – все они знали лишь его, Кэйла, в прошлом Ким Рок Су. А Рон заботился о настоящем Кэйле. Почему? Зачем ему оставаться? Разве Кэйл не обманул его?       Кэйл действительно не понимал. Он выдохнул, и по комнате распространился дрожащий звук. Зрачки сузились, и появилось желание сжать челюсть рукой. Кэйл не знал, что с ним происходит.       Возможно, облегчение.       Первым, что Кэйл почувствовал в этом мире, в этом теле – то, как Рон будил его. Деликатно, профессионально. Рон был первым встреченным здесь человеком. Тем, кто сопровождал Кэйла на протяжении всего пути от встречи с Чхве Ханом, до запечатывания Бога Отчаяния.       Рон был тем, кто страшно улыбался и протирал кинжал каждый раз, когда Кэйл просыпался после обморока. Рон был тем, кто поил его лимонным чаем, говорил об охоте на кроликов и искренне забавлялся его реакции. Рон был тем, кто менял тряпку на его лбу во время перестройки фундамента в теле Кэйла.       Рон был тем, кого Кэйл признал своим человеком и не хотел терять. Рон был тем, кто носил руку, предоставленную Кэйлом.       Кэйл был рад оставить Рона при себе.       Но Кэйл не мог понять.       – Почему?       Может быть, это чувство долга за эту руку.       – Ты можешь уйти, – Кэйл смотрел также спокойно и почти бесстрастно, но внутри он выл. Слишком долгой была радость того, что в этом мире все выжили и остались с ним. Всё, закончился его лимит. Как скоро уйдут остальные? – Твой долг за руку оплачен. Мы не заключали никаких сделок. Если тебя держит здесь ответственность, не беспокойся. Семьи хватит для защиты герцогства. И, я думаю, двадцати лет присмотра достаточно, чтобы погасить долг перед Джур.       «В дневнике действительно было много информации», – оцепенело проскочила мысль в голове Кэйла.       Записи. Отвратительные записи.       И Рон, смотрящий так неверяще.       – Рон, ты можешь уйти. Не молчи.       Я запомню тебя. Я помню всех, кто ушёл.       Рон лишь усмехнулся.       – Я останусь с вами так долго, как вы позволите, молодой господин.       Кэйл почувствовал себя так же, как когда увидел Ли Су Хёка во сне. В горле непривычно запершило.