как вы относитесь к общественному транспорту?

После тихих окрестностей родной префектуры Токио казался откровенно пугающим. И роднее за последние пару месяцев он не стал. Но то, к чему Сугавара так и не смог привыкнуть, хоть и честно старался, так это к токийскому метро. Особенно утром. Особенно в час-пик, когда единственной возможностью прорваться в вагон и не опоздать на пары была активная работа локтями, а и периодически и другими частями тела. Синяки от таких «проникновений» в забитые под завязку вагоны Коуши находил регулярно. Но альтернатив не наблюдалось. В этот раз Сугаваре, на удивление, повезло, так как в вагон удалось пробраться одним из первых. Ехать было ещё сорок минут, поэтому Коуши особо не сопротивлялся, когда людской поток пропихнул его вперед и вдаль. Потом ещё глубже. И ещё. Сугавара вцепился в сумку обеими руками, чтобы не потерять её в начавшейся кошмарной давиловке. Осторожно, двери закрываются! — Ну наконец-то, — Коуши облегченно выдохнул, решив, что люди перестанут пребывать в вагон. Но радовался он слишком рано. Офисные работники на платформе, видимо решив, что это их единственный и последний шанс попасть на работу, стали толкаться как бешеные, отчаянно пропихиваясь всё глубже и глубже. Сугавару душевно пихнули локтём в живот, а чья-то спина резко впечатала несчастного в кого-то ещё. — Прошу прощения, — только и успел пискнуть Коуши в отчаянной попытке сделать шаг от неизвестного человека хоть на миллиметр. Вагон тряхнуло, а вместе с ним назад мотнуло и Сугавару, сведя попытку отстраниться к отрицательному результату. — Да стой спокойно. Тут всё равно уже не развернуться, — широкая ладонь легко прижала Коуши за плечо, а сам голос показался смутно знакомым. Будто бы с его обладателем он точно когда-то сталкивался. Сугавара до хруста вывернул шею, силясь заглянуть в лицо говорящему. — Что, не узнал меня, Бодрячок-кун? Обидно даже. Я думал, что меня сложно забыть. — Ойкава-сан?.. Ойкава Тоору. Собственной персоной. — Именно! Обычно, кстати, для приветствия старых знакомых используют рукопожатие, а не объятия, — бывший капитан Аоба Джосай по-братски похлопал Сугавару по плечу, одновременно с этим аккуратно и ненавязчиво подтолкнув Коуши так, чтобы тот встал полубоком и не так сильно врезался острым локтём в его живот. — Ну извините, тут не так много места для манёвра, — придушенно съязвил Коуши, теперь наполовину впечатанный лицом в шею Ойкавы. Вывернуться из данного, несколько смущающего положения возможным не представлялось. Можно было только смириться и подыхать ушами. От бывшего противника приятно тянуло смесью туалетной воды и геля для душа: апельсин с пряными нотками корицы и резковатого мускуса. Сугавара невольно втянул воздух поглубже в лёгкие, стараясь запомнить сочетание. И только потом сообразил что это не слишком-то прилично. — В целом меня всё устраивает, — Ойкава лениво зевнул, покрепче вцепившись в поручень при очередном повороте вагона. Коуши тоже покачивало, но возможности также схватиться за поручень у него не было никакой. Так ещё и руки было непонятно куда девать. — Сколько тебе ехать, Бодрячок-кун? — Около получаса. — Повезло, мне дольше, — Тоору вновь зевнул, — наш новый тренер — садист. Кто назначает тренировки на другом конце Токио в такую рань, а? Бодрячок-кун, а ты где теперь учишься? — В педагогическом, — Сугавара потянулся было по старой привычке почесать затылок, но быстро отказался от этой идеи, стоило ему наткнуться ладонью на чужое бедро. Ойкава чуть дёрнул уголками губ: — Почему-то мне кажется, что тебе это идеально подойдет. Ещё на наших матчах я заметил у тебя потрясающую способность строить непослушных детей-карасуновцев. Очаровательное зрелище. Даже жаль, что мы больше не сыграем. Ты ведь забросил волейбол, Бодрячок-кун? — Коуши пришлось вынужденно помедлить с ответом, так как на новой станции из выгона вывалилась часть толпы и успешно завалилась новая. В результате ему потребовалось почти что вцепиться в пальто Ойкавы, чтобы его не смело за компанию. — Играю периодически. Когда настроение и время есть, — продолжил, наконец, Сугавара их странный диалог, — а твой уровень наверняка возрос… Играешь за университетскую команду? — А? Да, играю. Уже и предложения от других вузов поступают, — Ойкава просиял так, словно Сугавара не вопрос задал, а лично ему золотую медаль за первое место на олимпийских играх в руки вручил. — Вот как. Поздравляю, — его голос на мгновение потонул в стуке колёс поезда. Поэтому бывший капитан Аоба Джосай и ухмыльнулся: — Звучит неискренне. — Очень даже искренне, — не согласился Сугавара и поудобнее ухватился за чужое пальто, с которого так и не отцепил пальцев. — Ты был одним из самых сильных игроков, что я видел. Твои подачи так до сих пор только с ужасом могу вспоминать. Ойкава рассмеялся. Легко, приятно и ни капельки не раздражающе. Совсем не как тогда, на площадке. Вагон вновь качнуло. Отвлёкшийся Тоору вынужденно подвинулся вперёд из-за чего, опуская голову вниз, едва не стукнулся с Сугаварой, задравшим подбородок, носами. — А вот парфюм у тебя приятный. Коуши даже не сразу понял, что сказал это вслух. Скорее, догадался по чуть расширившимся от удивления глазам Ойкавы. Но давать заднюю было уже поздно. Вернее, опять-таки, банально некуда. — Только парфюм? А я сам? — почему-то спросил бывший капитан Аобы и лукаво подмигнул. И теперь настала очередь уже Сугавары округлять глаза. Святые ками, да с ним флиртуют! — Тоже ничего. Ойкава забавно вскинул брови, приоткрывая рот в притворном шоке. С него бы сталось напустить и ещё большой драматичности, но ограниченное пространство вынуждало довольствоваться только мимическими ужимками. — Это так ты меня оцениваешь? «Ничего?» На троечку из пяти что ли? Сугавара беспомощно хлопал глазами, пытаясь выстроить логическую цепочку от того рокового момента, в который всё свернуло куда-то не туда… — Тебе так важная моя оценка? — язык выдал это раньше, чем Коуши успел сообразить, что к чему. А когда понял, то единственное, что оставалось делать — это многозначительно изогнуть бровь и обезоруживающе улыбнуться. Благо, что делать это Сугавара умел в абсолютно любом эмоциональном состоянии. Святые ками, а вот теперь флиртовал он сам. В этот раз Ойкава выдержал чуть более долгую паузу, за которую успел вдоль и поперёк изучить изо всех сил пытавшегося не покраснеть Сугавару. Если бы люди в метро, ехавшие в час пик на работу, хотя бы на секунду оторвались от своих смартфонов или книг или просто выбрались из объятий Морфея, то имели бы возможность лицезреть удивительную картину того, как двое ухмыляющихся парней просто молча палятся друг на друга, стоя при этом практически в обнимку. Коуши никогда не жаловался на то, что не умеет читать людей. Не просто так некоторые пророчили ему карьеру не только в педагогике, но и в психологии. И Ойкаву он тоже изучал. Сначала перед тренировочным матчем, уделяя особое внимание не просто как сильному сопернику, но и как к бывшему семпаю Кагеямы. Ойкава полагался не только на силу, но и на стратегию; не боялся рисковать, идти в абанк и пользоваться финтами. Они играли на одной позиции, и как связующий Сугавара просто не мог им не восхищаться. В особенности тем, насколько неожиданно мог действовать Ойкава. Восхитился и в этот раз, хотя они были вовсе не по разные стороны от волейбольной сетки. Но финт, который провернул бывший связующий Аоба Джосай, затронул Коуши буквально и фигурально. Свободная от поручня рука Ойкавы, которой тот до этого ненавязчиво придерживал Сугу за плечо, невообразимо правильно и аккуратно сползла ему на талию. В противовес ей брови Коуши уползли куда-то вверх, да там и остались. Он сам же старался не шевелиться. И на этот раз не столько потому, что не мог, сколько не хотел. Вообще ни капельки. Будь воля Сугавары — он бы и пары в таком положении с удовольствием прогулял. — А мне не может быть интересно? Наверняка, Ойкава, заглядывая ему в глаза и понижая тон до интригующего шёпота, хотел, чтобы всё выглядело максимально пафосно и, если Коуши себе не льстит, даже соблазнительно. Но у токийского метро на этот счёт были свои планы. Вагон предательски качнуло, и отвлекшийся Тоору с размаху впечатался губами в лоб пискнувшего Сугавары. Больно не было. Просто…слегка впечатляюще. Для Ойкавы тоже, потому что, когда Сугавара вновь поднял на него взгляд, уши у того предательски полыхали, что было очевидно даже сквозь художественно взлохмаченные волосы. Это было настолько очаровательно, что на дальнейшее безумство Суга решился очень быстро, привстав на цыпочки и практически навалившись на Ойкаву так, чтобы шептать прямо на ухо: — Я не из тех, кто целуется на первом свидании. Но ради тебя, видимо, придётся делать исключение. Так что, чтобы в этом уравнении всё сошлось, ты должен пригласить меня на свидание. Это была одна из его самых бредовых речей в жизни. Но Суга давно понял, что главное — это твой уверенный вид. Если ты выглядишь максимально уверенно в том, что говоришь, то ни у кого и вопросов особых не возникнет. С Ойкавой сработало. Теперь он смотрел на принявшего исходное положение Сугу не только с лёгким шоком, но и восхищением. Коуши оставалось только мило улыбнуться и кокетливо подмигнуть. Рука с талии исчезла, оставив небольшое чувство потерянности. Ойкава же исхитрился выудить телефон из кармана и теперь уверенно смотрел прямо на Коуши, ухмыляясь почти так же как перед своей фирменной подачей: — Диктуй свой номер, Бодрячок-кун.       

***

       На этот раз Сугавара вывалился из метро в разы менее помятый, чем обычно, с абсолютно дурацкой, немного растерянной улыбкой и лёгким чувством эйфории пополам с дереализацией. Которые только усилились, когда после первой пары пришло сообщение.

Салют, Бодрячок-кун!

Это я! Когда встретимся? Проигнорировать твои слова было бы преступлением :)