Riding like a whore

Тело все больше сковывала сладкая истома. Дыхание захватывало, словно на американских горках. В какой-то степени, так и получалось. Если конечно езду на крепком члене можно было назвать таковой. Феликс не был из числа тех людей, чьим смыслом жизни являлся лишь секс. Вовсе нет. Скорее, можно было подумать при первом взгляде на него, что он отстранен от подобных вещей. Парень сам был в этом уверен до поры, до времени. Пока в его спокойной размеренной жизни не появился он. Не так. ОН. Чёртов Хван Хёнджин со своими вечно растрёпанными черными волосами (собирал он лишь во время минета, и от одного зрелища, как он завязывал свои волосы, уже можно было обкончаться) и блядской ухмылкой, от которой в штанах тут же становилось теснее. Сложно назвать момент, когда их отношения успели перерасти в горизонтальную плоскость, да и особой надобности в этом не возникало. — Детке уже не терпится кончить? — с явным самодовольством в голосе проговорил Хёнджин, стиснув зубы и продолжая вбиваться в раскрытую дырку. — Ещё раз так меня… Ах! Назовёшь… я оставлю тебя со стояком прямо тут, — оскалился в ответ Ли. Не то, чтобы его злило это прозвище, но показывать, какое удовольствие от всего он получает, явно не хотелось. — Брось притворство, ты же явно этого не посмеешь сделать, да и последствия тебя не устроят, — и только договорив фразу, Хван ударил головкой члена прямо по простате, выбивая из Феликса протяжный стон удовольствия, — покажи же мне, как тебе нравится ездить на моём члене, словно последняя шлюшка. Не гримасничай, я чувствую, как твоя дырочка сжимается, когда я зову тебя так. И последнее утверждение сопровождалось звонким шлепком по ягодице. Ни у кого не возникало сомнений, что совсем скоро там проступит след от ладони. Другого исхода и быть не может. Член Ёнбока, уже весь раскрасневшийся и сочащийся смазкой, требовал к себе внимания, но остался обделённым. Парень только потянулся к нему, как его ладони тут же перехватили на полпути руками Хёнджина. Феликс захныкал, и его рыдания прерывались стонами, от стимуляции простаты. Хван поднял свой корпус и тут же Ли оказался сидящим у него на коленках, а его торс был прямо перед лицом парня. Этим и не преминул брюнет, тут же впившись губами в сосок. Феликса выгнуло от переполнявших его ощущений. Всего этого было слишком много и глаза наполнились слезами. — Моему золотцу уже стало невтерпёж? А что же с ним будет, когда я сделаю так, — и с этими словами он укусил и немного потянул тот же сосочек на себя, а другой начал мять пальцами. Парня затрясло еще сильнее, и не в силах сдержать эмоции, он заскулил. Так позорно, но ему уже было плевать на честь, плевать на всё остальное, главное, чтобы это продолжалось дальше. — Я уже думал, что не услышу этих прелестных звуков, издаваемых твоим ротиком. — Прошу… Просто дай мне, наконец, кончить, — последние слова он уже еле выговаривал. Голова отключалась, мысли уходили в свободное плавание, и его самого уже начинало постепенно куда-то уносить. Его держала лишь мысль о скорой разрядке. — Сладенький мальчик так умоляет о том, чтобы кончить… Кто я такой, чтобы отказывать таким хорошеньким как ты. Ты же заслуживаешь этого? — Да! Да! Я был послушным и хорошим, только прошу… Г-ах! Умоляю! Дай мне кончить, господин-ахх. — в этот момент рука Хёнджина легла на изнывающий член парня и быстро задвигалась в такт, задевая головку и заставляя Ёнбока судорожно подпрыгивать. Тот быстро пришел к долгожданной разрядке и наконец, бурно излился, судорожно кончая. Когда силы окончательно покинули его тело, он упал подбородком на плечо парня, а тот излился следом. Кажется, блондин был мыслями где-то не здесь, а взгляд был пустым. Каждый чёртов раз Хван пугался за него, но парень уверял, что с ним всё в порядке. Его мальчик всегда был таким чувствительным, а тело отзывчивым. Превозмогая усталость, брюнет поднялся с кровати, аккуратно уложив возлюбленного на подушки, отправился за полотенцем. Всё же просыпаться с засохшей спермой на теле — ощущение не из приятных. Вернувшись в спальню, он увидел картину, как Феликс уже задремал. Прилив нежности тут же защемил сердце. В этом беспорядке, с красными щечками, растрёпанной прической и приоткрытыми губами, Ли казался таким хрупким, что его тут же хотелось защитить от всех бед. Может окружающие скажут, что это не в характере Хёнджина и вероятнее всего будут правы. Но с этим парнем всегда всё выходило иначе. Ёнбок, сам того не ведая, открывал в Хване ту сторону, о которой не то, что не то что не знали, даже не догадывались. Отогнав поскорее мысли, парень приступил к делу, тщательно и нежно смывая очевидные следы их страсти с тела, он повторно проходился по оставшимся меткам на теле. С одной стороны он чувствовал небольшую вину, но с другой стороны он видел, как его парень восторженно рассматривал эти следы, и прилив гордого собственничества затапливал его душу. Вот эти засосы на шее уже успели пожелтеть, потому что были с их прошлых совместных ночей. А вот эти укусы на плече и ключицах совсем новые, некоторые из них были сегодняшними и еще не успели налиться кровью. А сосочки выглядят припухшими от того, как их успели растерзать. Провести пальцами пониже, и уже будут видны следы от мощных рук на талии, а если еще ниже — то следы от пальцев, когда он вбивался в податливое тело, которые совсем скоро станут небольшими синячками. И не уходя слишком далеко от бёдер, на ягодице можно заметить красный след. Тот самый, от ладони. Поддавшись порыву, Хёнджин наклонился и поцеловал отпечаток. А потом другой. И ещё один. И так один за другим, пока он снова не поднялся к лицу Феликса, ресницы которого стали всё чаще трепетать, от того, что тот балансировал между явью и сном. Хван не смог сопротивляться столь милому виду и чмокнул того в нос. Парень стал медленно открывать глаза. Наконец, сфокусировав зрение на лице перед ним, он смог вымолвить: — Спасибо… И казалось, всего лишь одно слово. Но то, каким хриплым голосом это было сказано, какие эмоции и смысл вкладывал Феликс в них, разрывало душу. Благодарность ведь была не только за это. А в принципе за всё. За заботу, за любовь, за слова, за действия. За всё это был благодарен парень. И Хёнджин, смотря в такие уже полюбившиеся глаза, не нашёл ничего другого, как ответить: — Всё благодаря тебе. И Феликс не стал спорить, просто прикрыв глаза, позволяя себя обнять со спины. А Хёнджин продолжал думать, думать, думать…