Обратная сторона любви — боль.

      Полупрозрачные облака застилают небо от края до края. Давно протоптанная дорога, обрамленная золотыми ветвями песчаных деревьев, извивается змеей между каменными стенами. Уходящее солнце ведет одинокого путника за собой вверх, оставляя вершины гор сгорать в закатных лучах.       Пейзажи Ли Юэ казалось потускнели. Ветер больше не играл с листвой. Вода остекленела, но редкая рябь на озерах и низко летящие птицы напоминали о скором дожде. Природа, некогда приносившая покой, теперь лишь навевает печальные воспоминания минувших дней.       За тысячи лет сердце Гео Архонта должно было превратиться в камень. В роскошный нефрит или тусклый песчаник, возможно, уже рассыпаться или расколоться на части, но он все еще жил, все еще отчетливо чувствовал.       Моракс позабыл лица многих друзей, так рано покинувших его. Быть может, они сейчас наблюдают за ним? Эта невероятно долгая по людским меркам жизнь больше не приносила наслаждения, он лишь исполнял свой долг, был справедливым Архонтом. По крайней мере, хотел им быть.       Властелин камня забыл даже ее лицо. Столь выразительные черты той, кто была к нему ближе всех, единственной, кто имел ключ к его еще живому тогда сердцу. Но он помнил ее белоснежную улыбку, пропитанную искренностью и добром. Она улыбалась всем, но ему по-особому. И в беспросветной тьме воспоминаний, куда больше не заглядывал он сам, Моракс помнил ее глаза. Светлые и чистые, как голубое небо, нежные, как поющий ветер.       У Аякса были такие же глаза. Цвета диких глазурных лилий. Гуй Чжун любила эти цветы. Когда они впервые встретились, Моракс смотрел именно в его глаза, такие странно знакомые. Они ведь точно не виделись раньше?       За первой встречей последовала вторая, а затем и третья. Они виделись все чаще. Сначала случайное стечение обстоятельств. Чуть позже — желание увидеться, скоро перешедшее в необходимость. И уже спустя пару месяцев они проводили вечера вдвоем. Наедине.       Непослушные рыжие волосы, постоянно спадающие на лоб — мягкие на ощупь. Теплые руки. Его голос, обычно звонкий, бывал иногда таким тихим и умиротворяющим. Он любил, прогуливаясь по песчаному берегу, собирать морские раковины и, поднося к уху, слушать их музыку. Всегда говорил, что она похожа на пение синих китов.       Совсем недавно и совсем недолго Моракс чувствовал себя по-настоящему живым. Его собственные чувства будто разбудили от очень крепкого сна. Этот слишком самоуверенный парнишка подарил ему то, что когда-то Моракс желал постичь, но не смог. Опоздал.       Аякс, сам того и не подозревая, научил Моракса любить. Любить так осторожно и нежно, столь трепетно, что тот никогда бы и не подумал, что может испытывать настолько сильные чувства, ведь тогда, с ней, он так и не сумел. Моракс поклялся себе, что не повторит свою ошибку снова — не позволит Аяксу уйти так же, как Гуй Чжун. Он не разочарует ее. Пусть и не рядом, но Аякс должен жить, пусть и не с ним, но он должен быть счастлив.       Тарталья до мозга костей был предан Родине, великим целям Царицы, семье, но он по-настоящему любил Моракса. Бесконечно скрывать от Фатуи этот факт оказалось невозможно.       Его последнее задание — убить Гео Архонта, забрать гнозис. Эта битва стала бы величайшим достижением молодого Предвестника. Он преподнес бы себя в лучшем свете, получил бы признание, им бы восхищались.       Но он любил Моракса.       И цена любви оказалась слишком высока.       Чайльд лишь пешка. Он понял это слишком поздно, гордыня слепила его. Если он пойдет против воли своего бога, если его убьют, это не отразится на планах Царицы. Однако, он решил, что не умрет так просто. Если это и вправду будет его последняя битва, он постарается, чтобы ее запомнили все. Запомнили как сражение за его свободу, за право любить.       Тогда лежа на окровавленных, дрожащих вовсе не от холода руках, Аякс сказал лишь три слова и улыбнулся, прежде чем ветер развеял его последние слова и он замолчал навсегда.       Небольшой острый камень, странно торчащий из земли, окруженный цветами хиганбаны — могила без имени. Лишь один знает чью память она хранит. Люди давно не бывали в этих местах, но фонари будут освещать одинокую тропу до того, как смерть не придет и за вечным.