Чашка чая среди ночи

      С резким вдохом Хантер открыл глаза. Очередной кошмар. Ничего нового. Глянув на спящего неподалёку Флэпджека, парень тихонько покинул комнату. Чашка горячего чая после ночного кошмара уже вошла в привычку. Конечно, Хантер больше любил кофе, но Дариус запретил ему пить кофе по ночам, комментируя это тем, что мешки под глазами мальчика скоро станут такими большими, что в них без труда влезет половина Кипящих Островов. Парень не спорил.       По пути в кухню Хантер прокручивал в голове приснившийся кошмар. Ему не приснился Бэлос, и это уже радовало. В сегодняшнем сне парень вновь пережил случившееся на озере Эклипс. Из-за этого случая он ненавидел себя ничуть не меньше, чем покойного императора. Если бы только Хантер не увидел этот чёртов ключ. Если бы только он был чуть более уставшим. Если бы только он прислушался к словам младшей Блайт. Если бы только Хантер никогда не существовал…       По щеке потекла крохотная слезинка. Нет, только не плакать! Давай, Хантер, соберись! Как там говорила Совиная Леди? «Пьём чай, и никакого суицида…»? Да, вроде бы как-то так.       Парень вошёл в кухню. Растерев ладонью по щеке очередную мокрую дорожку, он вдруг вспомнил слова Рейн о том, что многие известные музыканты придумывали шедевры, перенося свои эмоции и ощущения на музыку. Причём, это далеко не всегда были положительные эмоции. С музыкальными инструментами Хантер не особо дружил, зато любил петь. Когда никто не слышит, разумеется. Всё-таки неспроста же его голос называли «противным» или «раздражающим». Конечно, находились и индивиды, вроде Флэпджека или одной всем знакомой главы ковена абоминаций, твердящие Хантеру, что с его голосом всё в порядке, а, цитирую: «…некоторые недалёкие умы — да, я смотрю на тебя, Идалин — должны быть более аккуратными в выборе слов…». Сейчас же дом крепко спал, так что Хантер, помявшись секунду, начал сновать по кухне, едва слышно напевая всплывающие в голове строчки, сосредоточившись на ощущениях, вызванных кошмаром: — «Посмотри в глаза Всё не хорошо Здесь, внизу, во льдах Свет не достаёт Плавая во тьме Окружённый мглой Я живой, и я так жажду одобренья И тебе это знакомо без сомненья Это в твоей крови, крови Крови, крови Крови, крови И не, и не беги…»       Чайник на плите, тихое ворчание горящей конфорки и чуть слышно поющий Хантер, сдержанно пританцовывающий по кухне под слышимую в его голове мелодию. И офигевший, прячущийся в темноте за углом Дариус, почти не дышащий, дабы не потревожить певца. — «Посмотри в глаза Всё не хорошо Некуда бежать Как же тяжело Мозг закован в лёд В мыслях только бой Я живой, и я так жажду быть принятым И я знаю, что тебе это понятно Это в нашей крови, крови Крови, крови Крови, крови И не, и не беги, беги, беги, беги, бе-ги Посмотри в глаза Всё не хорошо Не хочу лажать — Снова подвожу Будет лишь один — Я иль кто другой Я живой, и я так жажду одобренья За него убить готов без промедленья Это в моей крови, крови Крови, крови Крови, крови И не, и не беги И не беги… И не беги… И не беги…       В кухне раздались тихие аплодисменты. Хантер, издав какой-то сдавленно-испуганно-сиплый полувздох-полувскрик-полуик, прыжком развернулся и уставился на стоящего в дверях мужчину, схватившись за сердце. — Д-Дариус?! Сколько ты тут стоишь?! — Хантер, ты замечательно поёшь!.. — Яяяааа… — протянул парень, не зная, что ответить, — я просто… Рейн сказали… и… — решив, что Дариусу это будет неинтересно, он сменил тему, — извини, я тебя разбудил… — Вовсе нет. Мне и так не спалось. Я просто услышал, как ты идёшь в кухню… Снова кошмар? — Всё так очевидно? — растирая по щекам дорожки набежавших за время песни слёз, Хантер потянулся за второй чашкой, — тебе чай с сахаром или с моими слезами?..