заклинание на кварце и изумрудная хвоя

над городом обилием цветов и ароматов распускалось октябрьское утро. ноги пружинятся об опавшие, влажные листья, в воздухе пахнет корицей и подкрадывающимся на паучьих лапах хэллоуином. поднесешь к небу спичку - не вспыхнет, лишь задымится угольными линиями, растворится в запахе гари. солнечным диском скалится синева. обычное утро. феликс идёт по грязному асфальту, заглушая хлюпанье обуви музыкой в наушниках. в перештопанном зубными нитями рту ещё пенится слюна со вкусом мяты и молочных хлопьев. осеннее комбо. вокруг вместо светофоров мигают разноцветные галстуки и стучат каблуки. люди спешат на работу, учёбу, к себе домой после смазанной и пьяной ночи где-то за пределами. всех окутывает постепенно рассеивающийся туман, под стопами жалобно хрустит трава, покрытая инеем. трава белая, будто млечный путь открыл пасть и вылил молоко, которое феликс оставил утром в холодильнике. морозное, сладковатое. тихонько вздыхают переломанные ветки. ли бредет к остановке, остаётся пару сотен метров. вдали уже виднеются фигуры таких же спешащих куда-то людей, слышится как они размеренно болтают, а их морщины складываются в чудаковатые фигуры. феликс внутренне улыбается. под стеклянным навесом остановки дождь больше не стучит раздражающими каплями по макушке. машины разбрызгивают бензиновую радугу в лужах, от кого-то тянет крепкими сигаретами. маленькая девочка в вишневом берете дремлет, облокотившись о ногу такой же невыспавшейся матери. кто-то сбоку хрустит то ли честью, то ли челюстью. от белоснежно-грязных локонов посреди октября вдруг разлетаются снежинки. без шапки, с длиннющими бусами из кварца вокруг тонкой шеи, бледной кожей и очаровательно острыми клыками он похож на смесь эльфа с вампиром. феликс теряет взгляд на пару секунд, но незнакомец возвращает его своим тягучим, словно горячее стекло, голосом. - нравится? феликс недоумевающе хмурит красивые брови и хмыкает от накатившей откуда-то растерянности. - нравится что? - ну. бусы мои. незнакомец высокий, с тёмной радужкой и слегка пугающим оскалом. ресницы словно склеены тушью, впрочем, может так и есть. кажется, что если его поцеловать, во рту останется привкус железа и хвойное масло. липкое, пахнущее сумерками. - детская побрякушка, - фыркает феликс, будто его сердце сейчас не пробежало от пяток до глотки. - ты не знаешь о чем говоришь, - лёгкий наклон головы и в ноздри бьёт запах моря. свободный и соленый, с блестящими ребрами ракушек. - может и не знаю. я не эксперт по детским побрякушкам. незнакомец тихо смеётся. его бледная кожа отдаёт мелом в пасмурном окружении. он весь окутан загадочностью и цокотом рун, стеклышек с разбитой лимонадовой бутылки. смех вылетает, словно раскрошенная исчезающая радуга посреди жуткого, пустого леса. феликс чувствует прохладу мурашек на коже. - я хёнджин, - и этот хёнджин разодет в кроваво-красный свитер, оливковую тонкую ветровку, какие-то потертые темно-синие джинсы и белые кроссовки, видимо разрисованные вручную. на подошве пару созвездий, а на шнурки будто разбрызгали кровь. или же выпустили краску с его свитера. - круто. феликс не намерен знакомится ни с кем, а уж тем более с высокими светловолосыми фриками. но похороненный под мысленным грузом интерес отчего-то выбирается из спячки. - хван хёнджин, если быть точным, - парень гордо расправляет широкие плечи - от них исходит тепло только что сброшенного одеяла. ли машинально поправляет кофту на своих плечах - она у него медовая. или горчичная. но раз он завтракал хлопьями сегодня, то пусть будет медовая. нитки ложатся друг на друга приторно и вязко, пахнут липой, выбиваются из строя, точно ягнята, родившиеся летом, игривые и со спутанным брюшком. - готов поспорить что у тебя ангельское имя, - хван делает маленький, но уверенный шаг вперед, ближе к феликсу. его волосы всё ещё выглядят так, словно с минуты на минуту с них посыпятся снежинки - колючие и многоугольные. - скорее австралийское. - любишь кататься на серфе? волны, соль в ноздрях, загар. тебе бы пошёл загар. он смеётся над ним? вроде нет. лицо серьёзное, даже слишком. глаза какие-то мутные, словно смотришь через аквариум. и говорит словно робот. слегка помятый робот. - я не умею кататься на серфе. если имя австралийское, не значит что я там был. вот так, благородное вранье. - значит утконосов не видел? - видел. - чудной ты. "хёнджин, кто бы говорил". пару секунд они молчат, но молчание не угнетающее. ли погружается в воспоминания, словно в зыбучие пески и не сразу слышит щелчок пальцами перед собой. хван смотрит на него снизу вверх, ухмыляясь. - если ты собираешься так дальше втыкать, мы пропустим автобус. но если хочешь, мы можем, - тот же непринужденный тон и пронизывающий взгляд из-под мокрых ресниц. он плакал или это дождь? феликс успевает запрыгнуть и сесть на продавленное сотнями людей сидение прежде чем шумно захлопывается металлический рот автобуса. и, о чудо, хёнджин оказывается рядом. его клыки так же кинжально сияют, а сам он будто окутан священным туманом - кварц разбавляет синеву розовым. ли рассматривает тонкие длинные пальцы, окольцованные сделанными под серебро дешевками, но тем не менее на его пальцах это выглядит изящно. не то что бы феликс старался, но глаз отвести не получается. - примагнитился, - полувопросительно разрезает шум транспорта своим голосом хван. феликса эта простота напротив раздражает, поэтому он отворачивается. но простота напротив не замолкает. - прогуляешь со мной школу? - я не хожу в школу. - то есть ты не хочешь увидеть поляну, на которой проводились жертвоприношения? ли устало фыркает, пытаясь скрыть замешательство. всё вокруг странное, словно снится. - я не хожу в подобные места с незнакомцами. - мама не разрешает? - сарказм раздваивает голос хёнджина и делает его не таким серьёзным. запотевшее окно напоминает его глаза или замыленный объектив фотоаппарата. феликсу даже ответить нечего. - а, ну да. я и не подумал, что у тебя мамы может не быть, - парень клацнул змеиным языком, клацнул колесиком зажигалки, на пару секунд воспламеняя воздух и вздохнул. коротко, но многозначительно. - у меня есть мама, - ли поворачивается и тихонько начинает закипать. почему именно сегодня и именно ему попался этот настырный человек? - это она тебя назвала ангельским именем? - слушай, хёнджин, или как тебя там, не доставай меня. я не собираюсь прогуливать ничего, у меня обычное имя, я не люблю кататься на серфе. окей? хван понимающе кивает на каждое слово, бегло крутит браслет. у него что, браслет из скрепок? ну конечно. совершенно неожиданно. браслет из гребанных скрепок. - феликс, успокойся. - я... - ли зависает с открытым ртом и в недоумении косится на совершенно непоколебимого хёнджина. - откуда ты знаешь моё имя? хёнджин улыбается, словно чеширский кот и разводит руками(феликс вспоминает переломанные ветки, которые тянутся к небу). - я сказал наугад. как видишь, не прогадал. - ты лжешь, - лихорадочно разбрасывает по веснушчатому лицу каштановые локоны. лицо преломляется в неверии. - ладно, я лгу, - хван медленно приближается к замершему феликсу и вкрадчиво шепчет, словно читает заклинание, - я волшебник. маг. феликс поворачивается и чуть не сталкивается носом к носу с обнажившим клыки парнем. он был прав - от того несёт чем-то снежным, мятным, помятым и хвойным. сумеречным. синяки под глазами виноградного цвета, белки с розоватой молнией полопанных капилляр, отражающие облака кольца. ли сглатывает подступающую тошноту. становится слишком тесно. - ты опять завтыкал. и кстати, - хёнджин отстраняется и наконец можно выдохнуть, - уже проехал свою остановку. противная, победная улыбка на скульптурном лице. выточенные скулы, ровный нос, едва уловимое дыхание. феликс поворачивается к окну, протирает его мокрой горячей ладошкой. и вправду, сейчас они доезжают до конечной. - черт.. из-за тебя я пары проебу, - ли подпирает щеку и вздыхает. в автобусе тихо играет радио, позвякивают бусы раздражающего полуэльфа-полувампира, запах чьих-то навязчивых парфюмов забивает ноздри. они молчат до выхода из автобуса. прохладный ветер остужает кожу и покалывает кончик носа. стоят возле остановки, вокруг никого, только бескрайняя серость неба и неровная дорога. здесь даже нет бензиновой радуги в лужах, нет вишневого берета. шорох в чужих карманах напоминает шум воды в горных ручьях. - да, - многозначительно говорит хёнджин и закуривает, смотрит под ноги, пинает камешки. ментоловая палочка дымит и смотрится слишком естественно в его руках. феликс смотрит на него и желание покурить появляется как-то непроизвольно. он не знает, где он находится, но тем не менее в данный момент сердце не зажато в немом страхе. неизвестность не всегда пугающая, если идёшь в неё не один. хван докуривает и вместе с сигаретой заканчивается молчание. - пойдём. я покажу тебе ту поляну. если ты конечно не боишься, - на секунду его улыбка становится пугающей, но после принимает свой обычный облик, насколько он может быть обычным для такого человека. ли просто отрицательно кивает и идёт следом. будь что будет. в конце концов, это может быть интереснее чем пара по философии. через пару сотен метров , пройденных по влажной траве и давно засохших земляничных кустах перед ними предстает мрачный, окутанный манящей тишиной и дымкой лес. небольшой, но с высокими соснами, устремленные вверх, словно готические остроносые замки. душно, лёгкие сдавливает спертый воздух. - давай руку. феликс мнется, уставившись на протяную ладонь. - можешь не давать, но тогда потеряешься, - странный смешок, после которого ли наконец принимает чужую ладонь - она оказывается холодной и сухой, словно древесина, но не шершавой, а успокаивающе мягкой. они ступают в лесную чащу. если прислушаться, можно услышать как изредка кричат сойки, стучат пятнистые дятлы и бьются друг о друга бусинки на шее хёнджина. обувь пачкается в вязкой чёрной земле, схожей с кладбищенской. здесь холоднее, чем снаружи, но ветер не пробирается сквозь изумруд иголок. папоротник вяжется среди корней, создаёт лабиринты и подножки. когда они доходят до поляны, где все растения расступаются и звуки приглушаются, хван поворачивается и улыбается так необычайно и тепло, что феликс невольно улыбается в ответ. поляна кажется нереальной. над ней небо порядком светлее, пару лучей даже пробиваются сквозь свинцовые ворота. сосны стоят могущественным и хмурым кольцом, окружают благословенную равнину. трава здесь кажется зеленее, оливковая ветровка хёнджина сливается с ней. время на этой поляне не идёт, а ползет, словно сытый ленивец, раскидывает длинные минуты среди стеблей и корней. феликс завороженно хлопает ресницами. - красиво, да? - хван смакует чужую реакцию и осматривается так, словно видит всё впервые. - ага. - раньше здесь проводили жертвоприношения. ведьмы всякие, сатанисты, просто любители поразвлечься. в общем, здесь немало крови пролито, - он будто невзначай бросает взгляд на шнурки и хмыкает. то ли задумчиво, то ли ностальгирует. - ага, - феликс повторяется. - значит ты привёл меня на смерть? - на смерть? - хван улыбчиво разбрасывается снежинками и мятой, превращает всё вокруг в волшебство. - ну ты же это, маг, - ли почесывает взмокший затылок и внутренне заходит в тупик. всё ещё ощущается словно сон. хёнджин вертит языком в звериной пасти, пропитанной сигаретами и щелкает поочередно пальцами. под медовый свитер феликса забирается чернота зрачков напротив и предупреждающе щекочет солнечное сплетение так, что получается затмение. - маг. только ангелов нужно убивать не в таких местах, понимаешь? - вопрос остаётся без ответа, ли переминается с ноги на ногу, кусает губы. забыл нанести бальзам с утра. они сидят на мшистых пеньках ещё с четверть часа, молчат. хёнджин запихивает ментоловые окурки в прогнившую древесину и качает ногой в такт музыки в голове. феликс скучающе и мечтательно рассматривает жучков и деревья, впитывает дурманящий запах леса. - можно тебя поцеловать? - хван вытаскивает руки с карманов и цепляет им замком на коленях. на его лице не видно ни намека на шутку, но в глазах всё так же играет огонёк озорства. ли это сбивает с толку. всё утро сбивает его с толку, начиная с проклятой остановки и хруста чьей-то челюсти. - ты дурак? - ответ неверный. - тогда нет. - хорошо. диалог комичный. абсурдный до ужаса и посылающий по телу мурашки. хёнджин не выглядит разочарованным. выражение его лица буквально никакое. ли переключается с раздражения на смущение. - ты покраснел - заткнись. феликс вздрагивает от неожиданно громкого смеха парня. тот механически сжимается и облизывает острие белых айсбергов во рту. от испуга птица хлопает крыльями и с птичьим возмущением улетает. хёнджин провожает её безучастным взглядом. а потом смотрит на феликса. изучающе, горячо, глубоко. тот чувствует, как чужие паучьи пальцы копошатся в его внутренностях, слизывают густую, светлую, ангельскую кровь. веснушки горят - предупреждающе и достаточно ощутимо, чтобы отвести взгляд. он побежден. ещё с первых секунд их встречи. - ладно. пойдём, - хван возвращается в более-менее человеческий облик и уже без разрешения берет феликса за руку, неспешно выводит с таинственной поляны. его рука такая же сухая, но теперь немного теплее. ли незаметно для себя поднимает уголки губ и успокаивается. воздух за пределами леса больше не сдавливает, не душит. феликс чувствует себя так, словно вышел из бани и прыгнул в снег, только в замедленном времени. конечности приятно тянет, а во рту хвойный привкус, будто он не отказывал хёнджину. его руку больше не держит чужая рука, когда они стоят у остановки. снова накапывает мелкий дождь, проезжают машины, темнеет под каплями асфальт. хван напевает какое-то старьё под нос и распыляет сонливость всем своим видом. феликс будто пьянеет телом. умиротворяющую тишину прерывает шум автобуса и они садятся на те же сидения, что и занимали прежде. беловолосый смиренно бубнит кому-то невидимому и перебирает скрепки на тонком запястье, пока феликс увлажняет потресканные губы слюной - восторженной и папоротниковой, с послевкусием сахарного сиропа. - не замазывай веснушки больше, - говорит хёнджин, когда наступает его очередь растворится в октябрьской толпе. они сидят рядом всего три-четыре остановки, греют бедра друг друга. феликс поднимает ясный, неожиданно послушный взгляд и кротко кивает. - обязательно. - и будь внимательнее, - очаровательно, по волшебному подмигивает хван и поспешно заталкивает в чужую ладонь мастерски украденный ранее кошелёк и незаметно улетучивается, оставляя после себя запах хвои, кровавой мяты и тёплого, плотного одеяла. ли осматривает кожаные внутренности: деньги на месте, паспорт тоже. в маленьком, неприметном кармане покоится пастельно-розовая бумажка - сухая и тёплая, словно рука незнакомца-фокусника со снежными волосами. и когда он успел? "встретимся когда угодно, на той же остановке. я буду ждать тебя с морозно-колкого рассвета и показывать волшебство. высыпайся и держи ноги в тепле. аферист и шут (читать - маг) хёнджин". феликс бережно заталкивает бумажку в потрепанный шоколадный карман и смотрит в запотевшее окно, вслед таинственной изумрудной поляне и чужому айсбергу змеиных клыков. он хлопает мокрыми ресницами и в неверии протирает раскрасневшиеся щеки. он плакал или это дождь?