Словесная окрошка

      Мир не обрушился на Зоро, постепенно собирая очертания, плавными линиями выходя из пятен в нечто более осознанное, а затем свет начал пробиваться сквозь темные, постепенно наливающиеся цветами пятна. Если Чоппер и говорил, что после будет хуже, то он явно не имел представления о том, чего именно стоило ждать.       Возможно, где-то до, которое в сознании и памяти Зоро отсутствовало, когда чудо-сыворотка закончила свое действие, и мир как-то внезапно стал темнеть, слегка звенеть, а потом и вовсе куда-то испарился, Чоппер еще понимал, что он имел в виду, но вот точно не после.       Но пятна даже не были связаны с до. В комнате, куда Чоппер уложил Зоро, концентрация кислорода была сильно снижена, а вся его площадь была занята резким, терпким запахом, что забирался в легкие и щекотал их изнутри.       И на самом деле, щекотал совсем неприятно. Зоро рефлекторно закашлялся, и это стало его первой ошибкой – боль отдалась везде, где только могли существовать нервные окончания, острой ломанной линией, словно молния, прошила насквозь, всё ещё пятнистое зрение помутилось больше, Зоро попытался её проигнорировать, но со стороны явно превратился в смесь кашля, хрипов, быть может, и стонов тоже.       – О, – раздался голос рядом. – С возвращением в мир живых.       Попытка Зоро рассмотреть хоть что-то не привела к успеху, мир его пятнился, на слух всё продолжало несколько приглушенно звенеть, он попытался подняться, но и это не вышло.       – Пациенту положен постельный режим, – раздалось ближе, Зоро уже осознал, что его попытка встать оказалась неудачна по причине её пресечения. Он мог бы, как и обыкновенно, наплевать и сделать по-своему, но на этот раз всё и выглядело, и ощущалось так себе.       – Что произошло? – вышло сипло и очень плохо. Зоро повернул голову в сторону говорящего пятна, и шею дернуло острой болью, что он даже замер на половине движения.       – Из чего именно? После того, как тебя отрубило? После Вано? Или… Что с тобой, кстати, могу зачитать, – раздался шелест бумаги. – Хотя тут слишком много. Проще говоря, тебя разломало на кусочки, а Трафальгар собрал.       – Повезло, – усмехнулся Зоро.       В повисшей тишине он пытался дождаться, когда пятна начнут собираться в единые четкие объекты, но сколько бы Зоро не всматривался, они только больше размывались каждый раз, когда он моргал.       – Ты мне кое-что обещал, – раздался голос снова, и в этот раз он звучал не так… жизнерадостно.       Это заставило Зоро достать из памяти мутные осколки и собрать их воедино, из которых всё равно выходила какая-то херь. Вот этот-то гиперактивный курильщик и хотел, чтобы его убили? Тем более, чтобы это сделал один конкретный Зоро?       – Зачем? – спросил Зоро, даже не зная конкретно, что именно он хочет узнать. Зачем выбрал Зоро? Зачем решил всё бросить? Зачем и когда, в конце концов, положил Зоро ден-ден-муши, черт возьми?       Пятно-кок всё также создавал вокруг себя ареолы сизого дыма, которые забирались Зоро в легкие и явно не сказывались на нём и его здоровье положительно. Чоппер как-то сказал Зоро, что курильщики зависимы от никотина, потому что без него у них начинается стресс и ломка и они не могут ощущать положительные эмоции.       – Мне не нравится, к чему всё идет.       – А к чему?       – В честь чего тебе интересно? В тот раз ты резво согласился и не задавал вопросов.       – В тот раз мне было не до твоих тараканов.       – Прекрасно, – ответил кок со злостью в голосе, что Зоро даже не смог понять, раздражает его тот факт, что к нему отнеслись так пренебрежительно, что его странную просьбу не выполнили или просто Зоро бесил его по дефолту. Самому Зоро пока на злость сил не хватало. Или, может, Трафальгар собрал его обратно неправильно.       Чиркнула зажигалка, и пятнышко оранжевого пламени вспыхнуло ярче.       – Чоппер просил не курить здесь. Много раз.        – Он как-то сказал, что никотин может запустить дыхание, если оно остановится, – невпопад ответил кок чуть спокойнее. – Может, ты жив только благодаря мне.       Сигаретного дыма становилось все больше, и хоть лазарет Чоппера был проходным, это сизое облако никуда не девалось.       – Сейчас я точно перестану жить благодаря тебе. А не наоборот. Но наоборот тоже вариант так себе.       В ответ на это Санджи как-то совсем утоп в своем никотиновом облаке, а затем спросил с насмешкой в голосе:       – И чего это ты так этим обеспокоен? Что, без меня не проживешь?       Зоро в действительности задумался над этим какое-то время, словно Санджи ответ от него нужен, словно он этот свой вопрос не ради шутки задавал.       – Может быть и не проживу, – ответил он в конечном счете. Картинка вокруг различалась так себе, но вот движение того, как кок судорожно затушил сигарету в чём-то, стоящем на столе, он отлично заметил. И когда только успел её выкурить, только зажег ведь...       – Прекрасно, – выплюнул Санджи совсем безрадостно. И совсем непонятно было Зоро, что его так сильно раздражало, откуда всё это вылезло и как с этим теперь бороться.       Зоро прикрыл глаза от ощущения внезапно сдвинувшегося с орбиты мира вокруг. От дыма начинала кружиться голова.       – Может, все твои проблемы от сигарет, – протянул Зоро вполне серьезно. – Ещё чуть-чуть и ты как раз своего добьешься.       – Спасибо за заботу, – ответил ему Санджи также недовольно. Никотиновый шлейф по комнате продолжал распространяться, но уже шел на убыль, и зажигалки больше не щелкали – было к лучшему. Может, их кок вообще над этим всерьез задумался. Может, не то чтобы он действительно планировал умирать.       – Ты с Чоппером-то говорил об этом?       – О чём именно?       – О твоих внезапных планах на будущее, – пояснил Зоро с надеждой, что более конкретно пояснять не придется. Санджи понял и в своем эмоциональном отношении ко всему так и не поменялся:       – Нет. Зачем мне это?       – Ну, не знаю, он же доктор. А твои планы…       Хотелось ему сказать “совсем больные”, получился бы несмешной каламбур, но Санджи слишком серьезно ко всему относился, что Зоро ещё не до конца успел обдумать.       – Да-да, я понял, неадекватные, – ответил кок почти без эмоций.       – Ты сам это сказал. Да и потом, – Зоро приоткрыл глаза, решив, что уровень дыма упал до приемлемого, – куда мы без тебя?       В приемлемом уровне дыма он заметил, как у Санджи дрогнули уголки губ. Едва-едва, словно он не мог толком улыбнуться и делал это без особого на то желания.       – Ты сам это сказал, – повторил он только что сказанную ему фразу. Зоро улыбнулся тоже.       – Мы тоже о тебе позаботимся, – сказал Зоро с этой наглой улыбкой, на которую Санджи даже ничего не ответил, не отреагировал и вообще только фыркнул и скрылся за пределами видимости Зоро.       Чоппер позже сказал Зоро по секрету, что у Санджи депрессия, почти классическая, но не тяжелая – субдепрессия. Зоро кивнул с мыслью: “Да, активности в их коке как-то поубавилось”.       – Через пару недель лекарства накопятся и все будет нормально, – добавил Чоппер, Зоро кивнул снова, задумался, зачем Чопперу ему об этом говорить, но спросил другое, с опережением:       – И что с ним делать мне?       – Хотя бы не нервируй его.       – Чаще это он нервирует меня.       – Тогда не реагируй.       – Ладно. Тогда зачем ты мне об этом всем рассказываешь?       Чоппер в ответ несколько раз медленно хлопнул своими огромными глазами, словно это должно было быть ответом, и когда Зоро так и остался совершенно непонимающим, доктор снизошел до объяснения, тяжело вздохнув:       – Он попросил тебя, потому что его пугает мысль о смерти. Санджи личность демонстративная, и поступок этот тоже демонстративный. Вероятно, он думает, что ты можешь сделать это из-за вашей неприязни, но в то же время ему нужно внимание.       – Моё? – опешил Зоро.       – Вот это ты у него и узнай. А пока будешь узнавать… заодно последи, как бы с ним еще чего не случилось. Я за него беспокоюсь.       Зоро кивнул, осознав, что, видимо, теперь он беспокоится за Санджи тоже.