Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

«- Значит человек, который умер, сможет помочь кому-то после своей смерти — пусть и такой жестокой»

(ответ покупателя похитителю)

      

      Мужчина остановился, в недоумении смотря на меня. Его выражение лица трудно описать — напоминает помесь недоумения и радости. Однако, странная палитра эмоций, цвета которой вроде как не могут сочетаться между собой.       — Зачем мне этот орган? — с некой глупой улыбкой переспросил меня мужчина, внешне явно который старше меня. — Это для моей дочери.       Я нахмурился, пытаясь переварить в голове только что услышанное. То есть…он выкупил эту печень у человека на черном рынке, кстати, наверняка который оказался каким-нибудь бандитом, ради того чтобы отдать печень дочери?       — Странно, — задумчиво и совершенно спокойно произнес я. — Вы могли заказать это в стационаре и у врачей. В больнице есть высококвалифицированные врачи, наверняка которые даже смогли бы Вашей дочери вырастить новую печень.       — Возможно, — и вдруг странная улыбка исчезла с его лица. — Только вот там этот орган стоил бы еще дороже.       Я не понимаю этого человека. Выходит, дело исключительно в деньгах?       — А вдруг эта печень не подойдет Вашей дочери? — поднял бровь я, не отрывая взора от мужчины.       — Подойдет, — совершенно спокойно и даже уверенно ответил он. — Я договорился со знакомым врачом. Правда, я солгал, сказав, что знаю человека, готового пожертвовать своей печенью… Моей дочери всего 15 лет. Из-за первичного биллиларного цирроза она умрет и это лишь вопрос времени*. А этот орган поможет ей выжить и начать новую счастливую жизнь уже без болезни. Донором может быть человек со здоровой печенью, у которого зафиксирована смерть мозга — чаще всего это люди, погибшие от тяжелой черепно-мозговой травмы.       Я отвел взор, задумчиво теперь глядя в темную даль. Что ж прежде чем начать торговлю органами, я, конечно, ознакомился с медициной и всеми ее особенностями, но и подумать не мог, что кто-то когда-то напрямую вот так выкупит у меня подобную вещь.       — Но не всегда поставка идет от случайно умершего, — спокойно ответил я. — А что, если эта печень от того, кого убили?       Мужчина замолчал — я услышал грустный вздох. Видимо, ему не очень понравился мой вопрос, хотя даже так он решил на него-таки ответить.       — Я допускал мысль о том, что на черном рынке мне могут продать орган, полученный в ходе убийства.       Я снова вернул напряженный взор к нему. От этого странного и, казалось бы, отчаявшегося человека исходит волна грусти, а вот лично я ощущаю напряжение. Значит, он брал во внимание вариант, где орган будет отдан от убитого человека? И все равно решил на такое идти из-за того, что стоимость пересадки в условиях больницы оказалась выше той цены, которую назвал я.       — Вы могли бы подкопить и купить больничную печень, — предположил я, не сводя взора с мужчины.       — Нет…моей дочери все хуже, а если опухоль пойдет в другие органы, тогда ее уже не спасти, — сухо ответил мужчина, возвращаясь в сердце машины. — А Вы знаете — чья это печень?       — Да… — мрачно ответил я.       — И чья же?       — Знаю, что она часть того, кого убили насильно.       Мужчина взгрустнул пуще прежнего и обратил взор к рулю собственного автомобиля. В его взгляде читается тоска перемешанная с тенью надежды. Оправдает ли этот поступок его ожидания? Поступок его…и поступок мой…       — Значит человек, который умер, сможет помочь кому-то после своей смерти — пусть и такой жестокой.       Тишину лесной части парка нарушил гул старого заведенного двигателя. Машина медленно стала сдавать назад, а затем, развернувшись, двинулась в обратном направлении в сторону выезда из самого парка. А я стою под огромным дубом и с мраком во взоре наблюдаю за удаляющимся в ночной тьме светом фар.       Время позднее — надо возвращаться домой. В отличие от водителя я пошел в совершенно ином направлении. В ходе возвращения в голове не было ни мысли — лишь одна мрачная пустота. Хруст снега под ногами и периодический слабый вой ветра стали отвлекающими маневрами, жаль, ненадолго. Стоит добраться до точки возврата, открыть ворота и пройти в дом, как сразу начинают атаковать мрачные мысли вперемешку с таким же точно мрачным настроением. Выходит, что смерть той жертвы не была напрасной, но может ли это оправдать преступника? Он не хотел умирать, но я убил его чтобы выжить. Однако после смерти часть его тела станет тем, что спасет жизнь другого человека и даже больше — он сам станет частью новой жизни. Но если для умершей жертвы есть благородный выход, то есть ли он для преступника? Сдается мне, что прощена в таком случае может быть только жертва и ни разу ее убийца.       Возвращение в комнату сопровождается традиционной сменой одежды уличной на домашнюю, а затем я по обычаю убито падаю на футон, распластываясь на нем в позе морской звезды и смотря в потолок.       А что стало с органами других жертв, части которых я продал? Тогда я лишь желал получить деньги благодаря которым выживу в этом мире. И не думал о том, кто и зачем у меня покупает подобное. Но вдруг все они или большая часть спасли другие жизни? Или спасут. Что, если все жертвы, которых я убил, в некотором роде помогут своей смертью другим людям? Ищу ли я оправдания своему преступлению или же действительно надеюсь на то, что все те семь человек умерли не только ради того, чтобы прокормить собственного убийцу? Пока у меня нет ответа на этот вопрос. Но меньше всего хочется думать о том, что верен будет лишь первый вариант.       Решая хоть как-то отвлечься от мрачных мыслей, я поднялся с футона и направился в сторону кухни. К слову о еде, я до сих пор есть совершенно не хочу, хотя периодическое урчание желудка и дает понять обратное. В последний раз, наверное, я действительно ел лишь перед возвращением жертвы домой. Забавно, я даже и подумать не мог, что тогда видел его в последний раз.       Мрачная кухня теперь освещена бледным светом висящего у потолка фонаря. Холодильник. Я решил подойти к нему и глянуть содержимое. Мясо… Его больше здесь, чем всего остального. Однако мясо я не хочу. Суп? Нет. Рагу? Нет. Зелень или салат? Нет, нет и нет. Вывод: у меня анорексия.       Я закрыл холодильник, морщась при виде еды и желая лишь промочить горло водой из красующейся на столе бутылки. Чем бы заняться? На сегодня дел хватит, а вот спать пока что не охота. Пойду-ка я в зал и посмотрю что-нибудь по ящику.       Проходя коридор, от чего-то я остановился рядом с тайным участком стены, недра которой хранят старое фортепиано. Нахмурившись, я протянул руку вперед и опустил ручку вниз, приоткрывая дверь и смотря на то, что так чётко напоминает мне о прошлом. Уроки скрипки и фортепиано были еще одной причиной, по которой я вынужден был оставаться дома и не имел возможности завести новых друзей. Со злостью смотря на проклятую деревянную вещицу, я с хлопком закрыл дверь, не желая более вспоминать за эту чёртову музыкальную комнату. Какая досада, что тот, чей дом я отнял оказался бывшим музыкантом. Вот еще одна причина, по которой я без колебаний его убил.       А вот и гостиная, в одном из углов которой стоят диван и телевизор. Стоит опуститься на светлый почти белый диван и включить ящик, как перед взором предстают двое влюбленных, к тому же которые еще и целуются. Пару раз хлопнув глазами и совершенно не ожидая выхода на сцену романтики, я снова щелкнул пульт, на сей раз по случайности переключая канал на что-то более взрослое. Похоже, телевизор сегодня против меня…       Очередной щелчок вызвал легкую улыбку на лице т.к. новости дня я не против посмотреть.       — Из последних событий недели: неожиданно вернулся пропавший без вести месяц назад мальчик, родители которого были уверены в том, что его похитил местный серийный убийца. Сейчас ребенок находится в другом конце города со своими родственниками, уверяют которые, что мальчик вернулся сам в целости и сохранности. Сам же юный Колин отрицает пребывание в течение месяца в заложниках преступника, говоря, что весь месяц провел с подругой в тайне от родителей, вряд ли которые были бы рады их отношениям.       Увидев на экране лицо жертвы, тоже самое, что и в объявлении розыска, я напрягся, а затем эмоция настороженности сменилась волной радости, увы, завершила которую грусть. Полагаю, что такой «подружке» родители жертвы действительно были бы не рады. Что б они сказали, скажи им жертва правду? Да и много ли преступников возвращают жертв обратно? Таким отношениям никто из стороны не был бы рад.       — Тем временем, на окраине страны снова был смерч…       Экран погас — занавес закрыт. Не хочу более тратить время на бегающие картинки в экране. На сей раз я быстро вернулся в обжитую моей энергетикой собственную комнату, но на футон торопиться падать не стал — мое внимание привлекла полка книг, что стоит по левую стену у окна. Хм… Я читал все книги, которые здесь находятся, ибо чтение книг так и осталось моим излюбленным с детства хобби. Но что бы почитать… Однако одна обложка напомнила мне о сегодняшней ситуации, а потому я выбрал именно ее. Взяв нужную мне книгу, я дошел до футона и лег поперек него, с интересом смотря на идею, вложенную в само название книги, где прекрасно отображается закон Кармы. И снова времени доброго, ворота Расюмон.