Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

"А этот теплый приятный в груди огонь ясно и четко дает понять одно — я полюбил жертву. За все то время, которое мы провели вместе, я привязался к нему настолько, что и не заметил, как свершилось то, чего я боялся больше всего — с головой уйти в любовь."

(осознание похитителем любви к жертве)

      

      Я смотрю в наполненные интригой глаза жертвы. И чего его на этот старый давно заброшенный особняк потянуло? Хотя…о чем это я? Это же жертва.       Он снова взял меня за руку и потащил вперед в сторону недалеко расположенного сооружения. А ведь так хорошо проводили время вместе… Спокойно стояли у края озера и любовались самым прекрасным видом из всех тех, что доступны в ближайшей местности. А теперь всю эту красоту сменит какой-то старый особняк… Да уж. Не думал, что подобным можно угодить жертве.       Я ощутил, как прохладная рука парня касается руки моей и вновь сплетает наши пальцы в замок. Я сжал пальцы свои, дабы встреча рук окончательно замкнулась. Осознание того, что я с кем-то иду за руку, греет душу, а внутри становится гораздо спокойнее и теплее. Мне не привычно…не привычен ни тот факт, что кто-то меня касается, ни тот факт, что мне кто-то бескорыстно пытается помочь, ни тот факт, что меня действительно в этом мире кто-то любит.       Сейчас я смотрю ни на всю окружающую меня местную красоту, а на иную не менее прекрасную. И под этой прелестью я понимаю жертву. В его глазах так часто горит огонь, причем удивительно разносортный: пламя радости, пламя восторга, энтузиазма, решительности и такой безграничной любви. Какая еще жертва полюбит преступника? А вот он полюбил… И от осознания этого мне почему-то становится стыдно. Глядя на жертву я всегда чувствую покой и безмятежность. В душе словно начинает гореть теплое пламя, аура которого разливается по всей душе и греет каждый потаенный и темный ее уголок. Я смотрю…и не могу отвести от него глаз. Хочу его обнять… Только появляется эта мысль, как я словно впадаю в ступор и не могу произвести столь желанный жест. Почему? Это ведь простые объятия. И, тем не менее, мне очень сложно вот так просто взять и обнять теперь жертву. И я сам не знаю почему. Но один образ жертвы заставляет меня испытать то, что принято называть надеждой. А этот теплый приятный в груди огонь ясно и четко дает понять одно — я полюбил жертву. За все то время, которое мы провели вместе, я привязался к нему настолько, что и не заметил, как свершилось то, чего я боялся больше всего — с головой уйти в любовь. Влюбиться в кого-то так сильно, что назад пути уже и быть не может. Знаю точно, что уйди от меня жертва навсегда — я буду страдать и, если вновь не возьмусь за убийства, то, вероятнее всего, помру от голода или депрессии.       — Похититель?       Он остановился, в недоумении смотря своими красивыми глазами на меня. Такое ощущение, будто жертва смотрит мне в самую душу, и взгляд этот будоражит, заставляя мгновенно по уши наполниться приятным теплом, а что-то увесистое и горячее в области груди усиливается, разрастается, и, в итоге, я даже не могу произнести ни слова — лишь стою и смотрю. Смотрю на своего жертву.       — М? — все, что удалось мне из себя выжать.       — Ты в порядке?       — Вполне) — кивнул ему я. — Просто задумался о…том, что у тебя странные идеи. И места выбираешь интересные.       — Надеюсь, это был не сарказм, — буркнул парень, вместе со мной продолжая первоначальный путь.       — Не сарказм) — успокоил его я.       Не ушло с души приятное ласкающее тепло. По правде признаться, иногда мне становится грустно от осознания того, что я вопреки всем своим целям, в итоге, влюбился в жертву. И сейчас смотрю на него и даже не могу обнять, будто между нами при таких мыслях резко возрастает огромная стена, не позволяющая мне ни на шаг приблизиться к жертве. Могу ли я рассказать ему о своих чувствах? Во-первых, я все еще сторонюсь и опасаюсь всего, что может быть связано с любовью, тем более, между преступником и его жертвой. Конечно, он доказал то, что ему можно доверять, но почему-то иногда я все равно возвращаюсь к мысли, что могу быть предан в том числе и им. Во-вторых, слова резко застревают в горле — я не могу произнести ни слова. Мне становится ужасно стыдно! Хотя смешно осознавать, что я боюсь кому-то признаться в собственных чувствах.       — Издали он выглядит одновременно красивым и мрачным) — вдруг вывел меня из раздумий полный интриги голос жертвы. — Такое ощущение, что мы направляемся в дом Дракулы)       Вот это у него фантазия… Хотя здорово иметь богатую фантазию.       — Ну, до замка Дракулы этой развалине далеко, — произнес я. — Но особняк двухэтажный, имеет несколько разных комнат. Хотя если его отстроить, то вполне себе можно жить и не тужить.       — Почему тогда никто его не выкупил? И не отстроил? — он поднял на меня свои карие глаза.       — Такого ответа у меня, увы, нет, — пожал я плечами. — К тому же не думаю, что об этом доме знают много людей. В лес ходят не часто и, в основном, старики да по грибы. Скорее всего, никому попросту нет дела до этого полуразваленного дома. К тому же, купить участок — это полбеды. Представляешь, как дорого будет отстраивать эту махину? Выносить весь тамошний мусор, заново делать ремонт и обустраивать.       — Но для богача — такое раз плюнуть.       — Полагаю, до богачей в этом случае попросту не доходит знание столь прекрасного места и этого дома.       Конечно, для большинства людей и не только богачей данное место стало бы кладезю сокровищ. Стоит отстроить сие сооружение, как перед взором любого туриста или гостя леса предстанет прекрасный вид неописуемой красоты природы и большого особняка, спрятанного в сердце прекрасного леса, словно замок неизвестной королевы.       Сейчас я наблюдаю, как жертва переводит свой довольный взгляд на меня, а затем придвигается ближе и кладет макушку мне на грудь, при этом еще довольно потираясь об нее щекой, будто кот. В такие моменты я вспыхиваю от смущения и не могу ничего прокомментировать или сказать, с досадой осознавая, что вновь и вновь застревают слова в горле и вместе с ними тормозятся любые прочие действия. И как еще я продолжаю идти… Да, мне приятно и тепло, но все это ужасно смущающе! И хотя молочная теплая река продолжает разливаться по всей мой груди и по всему телу, я все еще не могу произвести в ответ даже такого элементарного действия, как взаимно обнять его жертву.       Так и шли всю ту небольшую часть дороги, которая оставалась. До момента, пока полуразваленный дом не оказался перед нами.       — Пришли, — произнес я, останавливаясь.       Жертва выпрямился и с интересом и осторожностью двинулся вперед — я последовал за ним. Давненько я не был в недрах старого особняка. Некогда существовавшая тропинка, ведущая к главному ходу здания теперь представлена пролеском, частично усеянным сухими, давно опавшими листьями, большая часть которых уже успела скрыться под падающим снегом. Выложенная в красную черепицу крыша давно растеряла большую часть своих «чешуек», а левая половина дома потеряла не только «чешуйки», но и половину собственного строения, оставляя после себя лишь часть стены и фундамент. Хотя другая половина дома оказалась вполне себе целой, но все же потерпели крушения окна особняка: теперь лишенные большей части стекол с одними сохранившимися планками переплёта они напоминают окна тюремных камер или, того хуже, психиатрической больницы.       — Интересно, сколько же тут комнат? — озадаченно спросил жертва, доходя до центральной двери.       — Свыше десяти, — спокойно ответил я.       Краска на высокой деревянной двери по большей части осыпалась, а красующаяся ручка успела заржаветь. Жертва потянул ее вниз, в ходе чего раздался противный громкий скрип, оповещающий о том, что в дом пришли незваные гости.       Первое, на что падает взор при входе в особняк — это впереди располагающаяся лестница, ведущая на второй этаж. Потолок, стены и двери данного сооружения во многих местах облезли. Спавшие части краски валяются под теми вещами, которым когда-то принадлежали. Что же до частично голых стен — в их теле можно даже заметить бетон. Дверные ручки, как и иные металлические детали полностью облачились в старую ржавчину. Частично пострадали и ступени, ведущие наверх: края их будто покусал какой-то огромный и невиданный зверь.       — Интересно увидеть, что в одной из таких комнат, — произнес жертва, подходя к самой близко расположенной к лестнице двери и начиная тянуть ее ручки на себя.       Перед нами предстал просторная старая комната. Слева будто прикреплено к стене зеркало, некоторые элементы его словно исцарапаны. Но, на удивление, ящики под стеклянным предметом и оправа из древесины оказались вполне себе целыми. Напротив зеркала располагается такой же точно целехонький камин, разве что время успело помучить каминную топку. Более менее остался цел потолок, хотя части его можно наблюдать на запыленном и выцветшем от времени напольном ковре, простирается который от самого входа в гостиную и до самого окна. Занавеса нет, а потому отсутствие стекол в окне сопровождается самым настоящим видом на зимний пейзаж. Стоящие у окна мягкие кресла подобно ковру успели запылиться, а в некоторых местах даже отсутствует ткань: возможно, над мебелью поработали насекомые или крысы. Стены комнаты кованы бетоном, а потому в верхних слоях успела расположиться мутно зеленого цвета плесень. Стоящий не далеко от зеркала небольшой стол завален документами и записями бывших хозяев, скрепленными узами с пыльным столом при помощи кувшина, шкатулки и прочих настольных атрибутов.       Жертва решил подойти к заброшенному предмету и взять в руки несколько бумаг. Полагаю, парнишка любит читать ровно также, как и я. Что же до меня — так я знаю содержимое этих бумаг, а потому рассмотрю-ка все то, что находится за окном. Как вижу, в данной комнате ничего не изменилось за время моего последнего посещения данного особняка.       — Кто-то пытался написать историю) — воодушевленно произнес жертва. — Тут рассказ про лисенка и кролика) Вроде бы история детская, но начало интригует)       — Там не только история про животных, — прокомментировал я, останавливаясь у окна и поворачиваясь спиной к улице, опираясь руками о подоконник. — Еще там есть документы, связанные с финансами. Возможно, это были данные прошлого хозяина особняка.       — Интересно… О! Смотри! Еще здесь есть…       — Карта, ведущая к сокровищнице в сейфе.       — Что, прости?       — В одной из комнат этого особняка был сейф, спрятанный за, на удивление, небольшую картину. Там я смог найти шкатулку с кучей золотых ювелирных изделий из разносортных драгоценных камней в т.ч. бриллиантов.       Было видно, насколько удивлен услышанным жертва. Он захлопал глазами, будто я только что сочинил некий невероятный рассказ, а вовсе не высказал правду.       — То есть ты нашел по карте сейф и забрал находку себе?..       — Здесь она все равно никому не пригодилась бы, — пожал я плечами, отводя в сторону взгляд и смотря куда-то в стену. — А мне жить на что-то надо.       — А органы…       — Однажды они закончатся. А если твоя идея сработает, то новых органов для продажи уже не будет. Вот на такой случай у меня и останется золото и драгоценные камни.       Он снова обратил внимание на карту, которая теперь уже ничего не значит, ведь тайна давно раскрыта.       — А вдруг есть еще тайники? — предположил жертва, переводя взгляд на меня.       — Не думаю, что есть, хотя и вероятно, — ответил я. — Сам же я более тут ничего не искал. Скорее пару раз просто исследовал дом.       — К слову об исследовании. Давай посмотрим другие комнаты?       Он вернул бумаги на стол, ставя на них сверху стоящие аксессуары и направился в сторону выхода — я последовал за ним. Мы вернулись в холл, откуда и начали свое путешествие. Вообще размещение холла весьма удобно: отсюда можно выйти практически в любую комнату особняка т.к. данное место — его центр.       — Интересно, а есть ли здесь библиотека?       — Кучу книг можно найти на втором этаже, — спокойно ответил я.       Вдруг мы услышали какой-то шум снаружи. Судя по всему, сюда кто-то идет. Либо сюда, либо мимо этого дома.       — Смотри, прям как в Дракуле! — раздалось снаружи.       — Ага, только вампиров и гаргульей не хватает)) — подхватил второй.       И снова Дракула... Я напрягся, полными настороженности глазами смотря на старую входную дверь.       — Они идут сюда, — шикнул я на жертву. — Поднимайся скорее по лестнице!       Я решил бежать позади него, но при этом снизить звуки до минимума. Повезло, что лестница не сильно извилистая, а потому до второго этажа мы добрались, что называется в два счета. Я заметил справа приоткрытую облезшую дверь и вместе с жертвой ринулся внутрь ее.       — Кто это??? — испуганно спросил жертва, когда я закрыл дверь и отошел в сторону.       К сожалению, из-за отсутствия машинных периодических смазок замки на дверях стали нерабочими, а потому защелкнуть на замок их не получится.       — Незваные гости, — ответил холодно я, отходя в сторону. — Либо наркоманы, либо подростки, которым резко стало скучно. Меньше всего хочется верить, что это будущие уголовники.       — Но о тебе весь город знает! — разволновался жертва. — А если они увидят тебя здесь?!       — Потому нам надо срочно выбираться, — ответил я, не желая кому-то попадаться на глаза. — К тому же стоит им увидеть тебя рядом со мной, как ты тоже можешь автоматически попасть в уголовный список.       К огромной досаде, в этой комнате нет ни занавесок, ни тряпок, вообще ничего из чего можно было бы сплести подобие веревки и спуститься из окна на землю. Засада!       — Похититель, они идут сюда! — в ужасе произнес жертва, отходя от двери и сжимая руку на руке моей.       Я быстро начал осматриваться, но понял, что за шкафы нам не спрятаться, через окна не спуститься. Можно спрыгнуть, то тогда незнакомцы услышат и поймут, что здесь есть или был кто-то еще. Перебежать в иную комнату уже не получится. Выход один — встретить опасность лицом к лицу. У меня нет другого выхода…       — Послушай, я сымитирую одну вещь, — с этими словами я положил ладонь на горло жертве и слегка сомкнул пальцы, дабы не причинять ему вред. — Сделай вид, будто я душу тебя. Меня они узнают, но так ты останешься вне подозрения.       В карих глазах жертвы замер ужас. Но не от моих действий, а от того, чем вскоре может обернуться его очередная идея похода. Похода на этот раз в этот дом. Хотя страх не ушел из глаз жертвы, он сомкнул пальцы на руке моей, как обычно это делают люди, которых душат. Что бы ни случилось, хотя бы он останется невиновным. Не хочу, чтобы жертва пострадал.       Ручка двери резко потянулась вниз, с противным скрипом открывая застарелую дверную створку. В этот миг время остановилось. Я медленно перевел хмурый взор в сторону двух ошарашенных парней, на вид которые не старше меня самого. Лица обоих моментально исказились, словно перед ними восстал призрак некого императора. Один из парней в ужасе схватился за голову, продолжая на меня смотреть вытаращенными глазищами.       — Это он! Это тот самый маньяк!       — Валим отсюда! — завизжал второй, сразу скрываясь за дверью.       Два парня сразу же пустились бежать — только пятки и сверкают.       — Они, вероятно, позвонят в полицию! — ахнул жертва, уже которого я успел отпустить. — А тут недалеко твой дом!       Я напрягся, пытаясь глазами найти хоть что-то стоящее. И вот рядом с окном валяется старый отчасти ржавый нож. Я сразу же хватаю металлический инструмент и делаю взмах рукой, выжидая, пока выбежит первый местный гопник.       Мою руку резко кто-то потянул вниз - я сразу же перевел взор на жертву, опустившего конечность, удерживающую стальной предмет.       — Не надо! Не делай этого! Они просто убегут и все!       В его глазах мерцает очередная порция ужаса. Ведь если я сейчас убью этих гопников, то его идея начнет проваливаться. В чем-то жертва был прав. Времени у нас обоих остается не много, а потому следует быстрее покинуть это место.       — Сейчас они слишком напуганы и приложат максимум усилий, чтобы бежать, — задумался я, все же разжимая пальцы, из которых упал обратно на пол ржавый нож. — Нам тоже нужно быстрее уходить, пока действительно сюда не приехал следственный комитет.       Мне на глаза вдруг попалась одна уникальная и даже потрясающая вещь — веник. С улыбкой я подошел к нему и взял в руки.       — Он поможет замести следы) Внизу в холле я видел метлу. Будешь свои следы заметать ей.       — А давай поменяемся? — предложил жертва. — Все же я ростом меньше тебя…       Предложение жертвы звучало вполне разумно, а потому я кивнул и передал веник ему, быстренько направляясь к двери и далее вниз. Нужно покинуть это место и как можно скорее.