Самая долгая зима (по серии артов японского художника Avogado6)

«Чужие дети никому не нужны, и никто не переубедит меня в обратном»

(ответ похитителя отчиму)

             — Ну, здравствуй, Никуро.       Я слегка свел брови к переносице, не отрывая темного взгляда от взрослого смотрящего на меня мужчины. Сейчас голова не заполнена мыслями о матери, но заполнена им. Дело в том, что этот человек — сын дедушки. И не могу сказать, что данная особь идеальна. Да и не припомню я, чтобы дедушка повествовал о частых приходах сына к нему в гости. Вероятно, так и продолжает жить в угоду себе, как и все простые глупые люди.       — Что вам от меня нужно?       Это мой единственный вопрос, обращенный к ним обоим. Теперь полный арктического холода взгляд сместился на мать. Поверить не могу. Все же ей удалось добиться со мной встречи. И ведь побоялась, раз привела этого человека с собой.        — Хотим узнать, как у тебя дела? — ответила мать, полным сочувствия взглядом смотря в глаза мои. А ведь у нее они, как и у меня, такие же точно черные. Лишь русый волос, практически как у жертвы, дает понять, что передо мной лицо более взрослого типа. Жутко было б видеть в ней Колина. — Как ты поживаешь? Далеко ли живешь? И почему ты стал преступником???       Я смотрю, не отрывая от нее взора. В груди вновь стало пусто, а мысли до сих пор в голову не идут. Ощущение льда и холода граничит с колючками раздражения: все же я не хотел видеться ни с кем из этих семей. Ни из своей, ни из дедушкиной. Мне вполне хватало его общества, а теперь вполне точно также хватает общества Колина.        — Касательно последнего вопроса, думаю, ты сама можешь на него ответить, — холодно отозвался я, не сбавляя бдительности. Мало ли. — А живу я вполне себе хорошо. Как живут хорошо все взрослые люди)       На последние слова я сделал заметный акцент. Они ж с отцом хорошо жили, пока растили меня и заставляли делать все, что взбредет им в голову. И редко когда спрашивали о чем-то меня. А вот теперь я вполне себе хорошо живу даже не смотря на схождение на иную тропу.       На несколько секунд повило молчание. Причем молчали все даже жертва. Вокруг царит тишина, не замечают ничего проходящие мимо прохожие, вероятно, думающие о том, что проходят они мимо обычных разговаривающих друг с другом людей. Видать, темная куртка и шарф с шапкой неплохо скрыли мою личность.        — Тогда…быть может, как-нибудь увидимся снова? — спросила она, точно также как я с нее, не сводя с меня взора. — Можем купить чай и побеседовать.        — Уже побеседовали, — отрезал я. — А теперь я бы предпочел откланяться. Дел много.        — Каких дел? — вдруг подал голос отчим. — Не имеешь ли ты ввиду очередное убийство? И не пытался ли изменить свою жизнь?        — А есть смысл менять мою жизнь? — отразил я. — В целом, у меня в этой жизни никого и ничего нет, я также ничего не теряю и ни от чего не зависим. Почему я должен что-то менять? Ради кого или чего?        — Ради хотя бы себя самого, — спокойно ответил он.       Я сглотнул, чувствуя прилив раздражения. Забавно, что нечто подобное мне говорит человек, однажды которому моего образа стало мало, и он вынудил мою мать породить еще одного ребенка. Куда более ленивого и бесполезного, нежели я.        — Мне пора.       Развернувшись, я решил направиться в противоположную от них сторону: не желаю больше ничего обсуждать. Не хочу никого видеть. Во всяком случае из них.       — Постой!       Я остановился, чувствуя еще большее раздражение. Мать схватила меня за рукав. Я молчу, лишь сведя к переносице брови смотря в землю. Зачем? Я произвел встречу, вкратце дал ответы на самые интересные ей вопросы. Что еще она от меня хочет?        — Мы ведь еще увидимся?       Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться и ни о чем не думать. В голове где-то на фоне мелькает отрицательный ответ, между прочим, который я все же решаю озвучить.        — Не думаю. У меня нет желания вас видеть, — я открыл глаза и соизволил одернуть руку и развернуться к ней снова лицом. — Где ты была, когда отец меня бил? Ты хоть раз пыталась ему помешать? Нет! Что я запомнил из своего детства? Раны, разбитый нос из-за то оценок плохих, то еще чего-то, в чем я не преуспевал. Ах, да. Еще помню пластыри на руках, и таких пластырей было много. А помнишь скорую? Мне тогда на нервном срыве капельницу ставили? Ооооо, а еще когда единокровный брат появился, ты и вовсе оставила меня в стороне, — теперь уже полный злобы взор обратился к отчиму. — За тебя я и вовсе молчу. Чужие дети никому не нужны, и никто не переубедит меня в обратном.       Далее я решил закрыть этот диалог и удалиться. Не горю желанием его продолжать. Развернувшись снова, на сей раз побрел прочь, завернув за угол, пройдя прямо и завернув за еще один, останавливаясь и пытаясь преодолеть нахлынувшие злобные и полные обиды чувства.        — Гадство! — взбесился я, срывая гнев на попавшейся под ноги алюминиевой банке от энергетика.       В груди все сжалось от океана обиды, теперь которые я распознал. И там, с ними, я оставил жертву, но вернуться назад уже не могу. Впереди располагается зона частных домов, а позади меня белая кирпичная многоэтажка. Черт! Я прислонился к стене и с досадой посмотрел на лежащую внизу территорию, медленно съезжая вниз по холодному кирпичу, безжизненная прохлада которого добирается до меня даже сквозь толстое черное пальто. Все внутри ноет от нахлынувшей досады, а еще большим разочарованием стал тот факт, что я «потерял» жертву! От самого дедова дома за ним шел и преисполненный злобы от сложившейся ситуации, ушел и оставил его одного! Балван!       Холодные ладони опустились на колени, а голова склонилась вниз, пока полностью не скрылась между скрещенными руками. Досадно! Мне обидно из-за того, что было много лет назад! Я все еще зол на мать и отца за то, что они лишали меня нормально детства и требовали с ребенка больше, чем я был способен сделать. И обиднее всего становится тот факт, что я не забрал с собой жертву!       Зубы стиснуты, а немой крик так и рвется наружу из растянутых в то ли улыбке, то ли оскале губ. Тем не менее, что-то ложится на мою голову и взъерошивает черные волосы. Я резко поднимаю голову и обращаю свой взор в сторону.       — Замерзнешь ведь) Идем домой?       Округлились глаза при виде нашедшего меня жертвы. Он здесь! Не потерялся!) С плеч будто бы спала огромная скала, а ранее участившееся от досады сердцебиение начало утихать — в душе плавно воцарился покой. Я оперся о стену дома и поднялся на ноги, все еще смотря в карие глаза жертвы. В этих глазах я вижу медвежью долю сожаления, но лично мне в данную минуту стало спокойнее и немного теплее от осознания того, что я все еще не один.       Его пальцы сомкнулись на моей руке, после чего в полном молчании мы двинулись в сторону моего дома. Вокруг ни зги, полная тишина, и лишь хруст подтаявшего снега дает понять: мир не вымер, но все вокруг погружено в зимний сон. Ближе к дому периодически стали доносится до ушей звуки ударяющихся о лужи капель, быстро стекающих с крыш дома. Ветра нет, но все равно на коже лица ощущается легкий поцелуй мороза, и лишь сплетенные пальцы руки с пальцами жертвы становятся тем самым теплом, способно которое согреть не только тело, но и целую мою душу.       По возвращению назад, я отворил дверь — жертва прошел внутрь, добрался до коридора, быстро разулся и двинулся в мою…нет, теперь уже нашу комнату. Сам я последовал его примеру и вскоре обнаружил лежащую на футоне тушку. Спустив рюкзак со спины и оставив его недалеко от входа в комнату, я подошел к шкафу и решил переодеться. Забавно, что из одной черной одежки я облачаюсь в другую точно такую же.       На момент, когда черный свитер слез с тела, а надевать на себя я принялся второй, то заметил на себе пристальный взор жертвы. Он так смотрит странно. На меня вообще? Делю шаг назад — зрачки парня двигаются вслед за мной. Возвращаюсь на исходную точку — все точно также. Подняв бровь и недоумевая, за столько времени решаю первым подать голос.       — Ты зачем на меня так смотришь?..       — А ты против?)       Его лицо озаряет легкая и радостная улыбка, благодаря которой любое напряжение сразу же сходит на «нет». А теперь время надеть на себя новые домашние штанишки.       — Я не против) — облегченно ответил я. — Просто ты всю дорогу молчал, а теперь не сводишь с меня взгляда.        — Просто не знаю, что сказать после случившегося, — вдруг голос жертвы помрачнел. — Почему ты вообще на это решился? Мы ведь могли спокойно вернуться домой.        — В который раз повторю, что эта встреча была необходима, — ответил я, закрывая шкаф и усаживаясь на футон рядом с жертвой. — Поверь, она от тебя бы не отстала. Я знаю этих людей — они, как заноза в заднице. Им незачем знать подробности, достаточно было меня увидеть, и я дал понять, что не намерен с этими людьми больше встречаться.        — Ну… протянул жертва. — …а если попробовать? Подружиться?       Я аж поперхнулся от подобного комментария. Поверить не могу, что после увиденного он мне предлагает подобное.       — С ума сошел? Какой подружиться? — возмутился я, нахмурив брови. — С кем? С ними? Аха! Мать поздновато за меня вспомнила — мне не 15 лет и уже давно. К тому же у нее также точно давно новая семья и новая жизнь, и я в нее как-то не вписываюсь. Что же до отчима, то он так жаждил своего родного сына, ведь школьника в моем лице было мало. Да, этот человек в чем-то помогал мне, но лишь морально. Например, ходил на родительские собрания и пару раз вел разборки с хулиганами в школе. На этом все. Увы, между нами не сложились отношения отца и сына. Но оно и понятно: я для него чужой.       В груди снова начинает закипать вулкан от резко нахлынувших воспоминаний. Я до сих пор, как вчера, помню, насколько мне было неприятно. Я так и не смог заменить ему настоящего сына, а он, в свою очередь, никогда не станет для меня настоящим отцом.       — Знаешь? — спустя пару минут молчания прошептал жертва, поднимая на меня карий взор. — Ты рассказывал, пусть и частично, за отчима и мать. Но…ты ни разу не упоминал о своем родном отце. Кроме того, что он тебя бил. Но что с ним случилось? Ты знаешь, где он теперь?       Перед глазами все поплыло, будто наводя на воспоминания и отправляя меня на много лет назад. В тот день я стоял у двери. Высокая деревянная дверь. И…маленький я.