Глава 32. Часть 6. Последняя дорога: прощание
27 июня 2025 г., 12:19
«Незачем скрывать и бояться сказать, как дорог тебе другой человек. Возможно, ты – единственный, кто скажет ему это слова и единственный, от кого он вообще такое может услышать. Никогда не бойся сказать, что кто-то тебе дорог! Просто подойти, посмотреть в глаза и сказать! Глупее всего – бояться подобного»
(выводы Никуро)
Серебряный блеск будто сверкает под блеклым светом. Окружающая мрачность никак на это не влияет, что раздражает еще больше. Матовый, пусть и очищенный мною, но будто бы с пыльным видом заставляет брови сойти к переносице. Даже и не знаю, что может раздражать меня в этой вещице. Вероятнее всего, вчерашний ей проигрыш. Присев на корточки, я поставил пальцы на замки и одним движением отодвинул в противоположные стороны оба – раздался слабый щелчок. Невероятно… Я вчера перебрал столько ключей, все ломал голову: как открыть проклятый чемодан, а, оказывается, метод в видео был правдой?.. Всего-то нужно было потянуть замки в стороны и все… Руки тянут на себя крышку, и моментально взор начинает победно сиять. Баян! Дедушкин баян! Я его нашел! Внутри крышки чехла красуется небольшая бумажка с годом производства, городом и производителем. Баян был создан в 2002 году в г. Кирове. Так эта вещь совсем почти новая. За 20 лет он совершенно не изменился, все еще блестит глянцевым блеском и выглядит так, будто его только что забрали из магазина. Потрясающе! Я аккуратно принялся доставать столь ценную для дедушки вещь, продевая руку в пространство между ремнем и надевая более длинный на себя. Сев на пол, я стал рассматривать сложные на мой взгляд клавиши. Этот инструмент будто смесь пианино, гармони и чего-то еще, некого особенного, индивидуального инструмента. Я нажал пианинные клавиши – разнесся по комнате достаточно громкий звук: я скривился, желая заткнуть уши. Да уж… Столько прошло лет, а эта штука идеально играет, звук чистый и, кажется, можно спокойно научиться творить и играть разные на нем мелодии. Далее я в ход пустил кнопки противоположной клавиши, и низкий грубый звук вновь пронзил всю комнату. Стоит отметить, что пианинные звуки громче и ярче в сравнении с теми, что рождают кнопки. Хм… Это же элемент гармони? А что, если растянуть ее и, как показывают в фильмах, сместить два центра обратно? Никогда бы не подумал, что смогу поиграть на гармони!)) Словно радостный маленький ребенок я растянул гармонь по максимуму и… Мне показалось, что стены вот-вот рухнут. Это был самый громкий, пронзительный и несколько свистлявый звук из всех, что я слышал. Удивительно, что с такой поразительной громкостью у меня уши не заложило. Указательный палец добрался до уха в надежде, что это как-то поможет ушам «протрезветь» от столь неожиданного музыкального поворота. Абалдеть!))) Какая классная вещь))) Я заберу ее с собой!)) Однако стоит снять с шеи баян и положить его обратно в чехол, как я замираю. Минутку… Забрать? Сейчас ли? Должно пройти 40 дней с момента смерти, и лишь потом близкие умершему люди вправе распоряжаться его вещами. Я снова бросил взгляд на стул у стола, где висит клетчатая рубашка и штанишки – последнее, что носил дедушка. А вот на краю дивана для гостей с миром уснула его забавная серая кожаная кепка восьмиклинка. Я снова сел на деревянный пол, мрачно смотря на эту самую кепку. В ней он уехал в больницу…и не вернулся… Кажется, что за дни, проведенные здесь, и вообще я вырыдал все, что только мог. Знаю, что если опять нахлынут слезы, то они уже не будут сопровождаться истерикой – лишь пустотой. Взглядом я ищу место, которое будет охранять эту чудесную вещь до момента, пока я ее не заберу. По правде признаться, в голову не пришло ничего кроме как положить аккордеон на дедову кровать с открытом при этом крышкой – пусть красуется. Вдруг дед придет? Посмотрит в последний раз на свою любимую вещь – не просто ж так меня на запчасти разбирало от желания ее найти. Наверное, это было его желание, переданное мне. В последний раз глянув с неким облегчением на любимую дедушкину вещь, я снова слегка и по-настоящему улыбаясь, радуюсь тому, что смог выполнить посланное им желание, и, в итоге, покидаю квартиру.***
Тридцать девятый… Я замечаю, как что-то по своей недовольной обыденной привычке начинают обсуждать мать и отец. Они всегда спорят, ругаются и редко приходят к общему выводу. А я в глубине души все еще дуюсь на этого человека. Насколько мне известно, он снова организует сорок дней смерти в ресторане – хоть посмертно выполнит свои задачи на пятерку. Сейчас мы готовимся к тому, чтобы уйти в дедову квартиру, там переночевать и, по утру, собрать всех гостей. Разумеется, на машине мы добираемся до точки назначения достаточно быстро. Темнеет… Сумерки. От чего-то идти туда с ними страшно и отчасти неловко: все же все эти дни сюда я приходил один… Не будет ли дедушка против? Надеюсь, что нет. В квартире его также, как и всюду, и везде, тихо, мирно и безмятежно. Светом загорается каждая комната, а я следую в комнату его и начинаю осматриваться. Стоп…а где баян? – Помогите еду разобрать! – нервно крикнул из кухни отец. В принципе, когда что-то идет не по плану, он всегда так кричит. Вообще он личность очень нервная, от чего лично у меня пропадает разом всякое желание к нему идти и что-то делать, стоит лишь заслышать этот полный раздражения голос. Интересно, он на себя злится или на то, что все разбежались при входе по комнатам? Благо на помощь пришла мать, а я так и остался сидеть в комнате, закрыв дверь и ложась на диван для гостей. Скоро будем спать. Вскоре за окном простиралось темное полотно из неба и звезд. Все ушли в зал: отцу с матерью да братом комфортнее то место. А вот я уснуть не могу… Вид пустой дедовой кровати лишь усугубляет душевные боль и тоску. Наверное, это и есть причина, по которой родичи ночуют сейчас в соседней комнате. И все же я закрываю глаза, пытаясь прогнать мысли прочь. Что плохого в том, что я сплю в комнате деда? Мне бы очень хотелось увидеть его во сне… Я не сразу понял, что настало утро. Точнее данная новость дошла до меня, стоило открыть глаза и сморщиться от противного солнечного света: все же я очень привык к тени и отдаю предпочтение именно ночи. Все еще морщась, я решил сонно сесть на кровать и потереть глаза. Хм, как-то слишком уж тихо. И все еще пуста дедова кровать… Он так ко мне и не пришел… Прошло 39 дней, а я ни разу его не увидел… Зато слышал, как он «навещает» во сне сына, и, судя по рассказам, он на него все еще зол. Ну, еще бы. Такое мерзкое поведение даже у мертвого вызовет гнев. Надо избавить деда от негатива, иначе он не сможет уйти в другую жизнь… Я вздохнул и поднялся с кровати, решая оценить обстановку. Однако выход из комнаты открыл передо мной совершенно пустую квартиру… А где все?.. Интуиция повела меня в кухню, такую же точно пустую, как и вся нынче квартира. Решая подойти к окну, я напрягся от увиденного: недалеко от подъезда стоит длинный стол, а рядом с ним куча людей, среди которых я узнал мать и отца. Стол устлан скатертью и частично едой. Похороны? Они решили устроить поминки у дома?.. Конечно, в этой пятиэтажке, наверное, несколько людей и знали деда, но не слишком ли это странное и радикальное решение? Да еще и посреди улицы… Замысел отца показался мне максимально странным, по этой причине я решил продолжить уже утренний свой сон. Идти обратно в комнату я не стал: мне спокойнее будет поспать здесь. Я лег прямо под окном, упираясь ногами в стену и ложась на спину. Потолок… Такой же белый холодный и пустой, как и вся эта квартира. Решая придать забвению мысли, вновь я погружаюсь в сон. Сколько снова прошло времени? Я не знаю… Знаю точно, что сейчас утро. И вновь нехотя я приоткрываю глаза и… ШОК! Не веря в то, что сейчас вижу, я мгновенно просыпаюсь – от сна не остается и тени. Надо мной с доброй улыбкой без старой рубашки стоит дедуля. Нагнувшись, он смотрит на меня и улыбается, при этом не говоря ни слова. В полнейшем шоке с нотами радости я мгновенно подрываюсь с пола и кидаюсь прямо ему на шею. Он здесь! Он пришел! Я и не заметил, как вновь глаза начали наполняться соленой водой. Изо всех сил я обнял дедулю, к удивлению, теперь который ростом с меня самого. В душе щемит от радости и одновременно от досады. Досады факта того, что я так и не смог его спасти… Я закрываю глаза, жмурюсь, утыкаясь лицом в дедово плечо и не желаю его отпускать, хоть и понимаю прекрасно, что должен. Я ждал…ждал целых 39 дней! Каждую секунду жил мыслью, что ты придешь… И тут, будто молотом окатила по голове одна мысль, точнее, воспоминание. Я приоткрыл рот, но сразу же слова застряли в горле. Стыдно! Такой пламенный испанский стыд разносится по телу от одного воспоминания! Воспоминания того, что я так и не сказал ему слов любви. Ну, же! Хватит быть слабаком и трусом, соберись! Я сильнее прижался к дедушке, все еще стоя в объятиях с ним. – Я тебя люблю! – чуть ли не прокричал я, и в этот проклятый момент из глаз еще сильнее посыпались слезы. Почему? Почему я не мог сделать это, пока ты был жив? Неужели я такой же…как и твой сын?.. Но я не хочу быть таким! Нет! Я совсем не такой… Я не вижу сейчас лица дедушки из-за объятий, то точно знаю: он улыбается и тоже безгранично рад нашей встрече. И все же я соизволил его отпустить и посмотреть в довольное и радостное дедово лицо. Он словно помолодел… Нет, он все тот же дедуля, но несколько иной: более радостный, живой. Спина держится уверенно и прямо, а не крючком, как в конце жизни. Выходит, все идет хорошо и сил ему достаточно. – Прости… – всхлипнул я, отводя взгляд. – Я должен был сделать это раньше… – Я не держу на тебя зла) – услышал я знакомый, вовсе не хриплый голос. – Мы… – вновь поднимаю взгляд на него. – Не увидимся? Например, в следующей жизни? Он посмотрел на меня добрым взглядом: я понял, каким станет ответ. Это было слишком очевидно. – Скорее всего, мы больше не встретимся) – все также улыбается мне он. И тут автоматически приходит понимание: задачи выполнены. Более долгов нет. Глядя теперь в сторону, я будто ощущаю озарение, и никакие ответы теперь не нужны. Где-то в глубине души я предвидел такое, факт того, что это наше совместное путешествие стало последним, и каждый теперь должен идти дальше по своему пути развития собственной дорогой. Когда я вернул взор, деда уже не было: он исчез. Все? Все закончено… Он в полном порядке. – Ты собираешься идти? Голос отца. Он стоит в двери и вопросительно смотрит на меня. – Ты в порядке? Судя по всему, он ничего и никого здесь не видел. Его взгляд обычный. Я точно знаю, какой ужас и стыд испытывал бы этот человек, увидь здесь он деда. Нет. Он его не видел. На сей раз дедуля пришел только ко мне… – Да, я иду, – отозвался уже довольный я, решая следовать за отцом из квартиры к поминальному столу. Какое облегчение, словами не передать! Такая легкость, словно перышко, а я будто парю. Невероятно! Закрывается дверь дедовой квартиры, и я спускаюсь вниз.***
Потолок. Что? Снова потолок? Я протер глаза и осмотрелся: мой футон, квартира, где я разбираю на части жертв и полумрак. То есть поход с родителями в дедову квартиру и встреча с дедулей – все это просто был сон? Снова падаю на подушку и устремляю взор к потолку. Он пришел! На моем лице появляется довольная и блаженная улыбка. В душе сияет свет, а я наконец-то улыбаюсь и радуюсь. Я его видел!)) Он в полном порядке и с ним все хорошо!)) Какое же все-таки это облегчение – знать, что родной тебе человек в полном порядке. Я поднялся с футона и с улыбкой подошел к окну, смотря на облачную погоду, сквозь кучевые облака которой периодами пробиваются солнечные лучи. Не ощущаю сейчас ничего кроме неимоверного облегчения! Как же приятно и хорошо… Значит, поминки, ритуалы – все это ему помогло. Он счастливый и выглядит отлично!) Словно громадный груз снесли с плеч. Кажется, что нет более поводов для беспокойства и отчаяния. Ранее я был в неведении и ожидал худшего, особенно после рассказов, где во сне дед то деньги просит, то с каким-то парнем дружит, которого не было при жизни… А теперь я лично убедился в том, что поводов для беспокойств более нет. А я наконец-то смог побороть свои страх и смятение и сказать ему то, что обязан был сказать при жизни. Дедушка любил меня, как родного внука, а я вечно язык держал в заднице, и от этого ужасно стыдно. Мне и сейчас паршиво от такого воспоминания – воспоминания собственной трусости. Что ж это был отличный урок. Незачем скрывать и бояться сказать, как дорог тебе другой человек. Возможно, ты – единственный, кто скажет ему это слова и единственный, от кого он вообще такое может услышать. Никогда не бойся сказать, как кто-то тебе дорог! Просто подойти, посмотреть в глаза и сказать! Глупее всего – бояться подобного. Что ж, дорогой дедуля, спасибо. Увидимся на годовщине)
