Глава 34. Молчание ночи
12 августа 2025 г., 14:09
«Здесь нет кого-то, к кому я могу прийти, отвлекаясь от собственной тоски, нет кого-то или чего-то, что б меня могло удержать. Сам дом и путь к нему трансформировались в одну огромную тень прошлого»
(воспоминания Никуро)
Белое. Пусто. Полное безмолвие. Однотонный потолок не выдает совершенно никаких эмоций – ровно также они отсутствуют и у меня. Я продолжаю лежать на футоне в позе «морской звезды» и смотреть в потолок, ни на что не реагируя и ничего не замечая. Весна. Пришел март, но на улице опять идет снег, словно продолжая самую долгую зиму, начавшуюся еще в ноябре. Прошло уже как два месяца…поверить не могу… Что было особенного за данный период? Мой ответ: совершенно ничего. Новый год и Рождество я провел в гордом одиночестве и собственной печали, оставаясь с ними один на один – не самые лучшие друзья в предпраздничный период, но покидать меня они от чего-то пока не собираются. Некоторое время после похорон я ежедневно посещал квартиру дедули и даже поставил на кухонном столе, где он принимал пищу, и мы часто сидели в диалогах, небольшую вазу с двумя искусственными красными гвоздиками, а рядом маленькую его фотографию для паспортных данных. Так было до момента, пока отец не запустил квартирантов – после этого я перестал ходить в ту зону. Радует одно – я успел вынести оттуда баян. Та еще была история… Как только ударило сорок дней после смерти, я на сорок первый решил вернуться в квартиру дедушки и забрать лежащий на его кровати открытый футляр с баяном. По пути около его дома я наткнулся на одну из соседок, что часто ходила ранее к ним с бабушкой в гости, вредная такая и своеобразная особа. Помню, как-то отец попросил ее позволить мне измерить на глюкометре сахар в крови – я тогда прибыл к ней. Спустя шесть месяцев я уже попросился добровольно и до сих пор помню эту недовольную физиономию. Да, она диабетик, но я ведь не каждый день хожу и попросил помощь всего пару раз. Итог: «Тебе надо купить свой глюкометр». Зачем, когда мне нет надобности им регулярно пользоваться? Вот тебе и пример человеческой жадности. Именно ее я встретил, идя за баяном. – А ты чего сюда ходишь? – это те резкие слова, которые мне довелось услышать в тот день. – Я за баяном пришел, – спокойно и холодно ответил я. Если честно, я настолько в тот момент был удивлен подобного рода комментарием, что даже не помню, что она ответила мне на мой ей ответ. Конечно, в квартиру деда я прибыл в полном молчании, жажда скорее забрать столь долгожданную вещь и покинуть это место. Теперь, когда его здесь нет, меня ничто в этом месте не держит. Здесь нет кого-то, к кому я могу прийти, отвлекаясь от собственной тоски, нет кого-то или чего-то, что б меня могло удержать. Сам дом и путь к нему трансформировались в одну огромную тень прошлого. Как только я захлопнул петли-замки и попытался поднять футляр, то глаза единоразово полезли на лоб: с ума сойти какой он, оказывается, тяжелый! Как же быть… Придется тащить в одной руке с периодическими отдыхами. Конечно, хочется скорее вернуться домой и спрятать его подальше от людских глаз, в своей кладовой комнаты музыки, но понимаю, что быстро не получится. Как только квартира от моей руки закрывается в последний раз, я начинаю спуск вниз… Какие усилия приходится делать чтобы дотащить эту штуку до дома! Но он ведь сам этого хотел? Я думал о баяне и том, чтобы найти его вплоть до момента находки. Только тогда беспокойство и странные мысли поиска ушли, освободив меня от своих оков, будто я выполнил то, что должен пусть и не до конца. Самая дорогая и любимая вещь деда – она теперь будет в безопасности и сохранности у меня, как последняя память об ушедшем друге. С горем пополам тащил я эту тяжесть, периодически ставя ее на землю и стараясь скорей отдышаться. Каждый раз я искал глазами дом, надеясь, что вскоре вернусь, но тяжесть футляра будто тащила вниз, говоря: «Не сможешь так легко это выполнить – терпи». И приходилось терпеть, тащить, быстро уставать, ставить на землю и после минутного или пару минутного перерыва двигаться дальше. Было тяжело, но я ни разу не пожалел о том, что решил забрать баян. И какое же было облегчение, словно меня только что вытащили из-под горы, когда я вернулся домой и, самое главное, поставил футляр в музыкальной комнате рядом с роялем. Все... Выполнено!)) Ура! Я сделал это!) Прикрыв в облегчении глаза и улыбнувшись, я посмотрел на футляр, почти сорок дней который ждал чтобы забрать к себе домой и выполнить последнюю «просьбу» дедули. Теперь можно расслабиться и отдохнуть) Я нахмурился и перевернулся на бок, удрученно смотря на погоду за окном. Снег… Он напоминает мне не только о дедушке, но и о Колине. Новостей от последней жертвы не было с того самого дня, как его наказали. Я ни разу более не получил от него письма, но никто так и не попытался меня здесь найти, следовательно, мое местоположение он не выдал. Сломленный смертью дедушки, я не выходил из дома, разве что тройку раз за едой, а потому не решился идти к дому Колина или к его школе. Быть может, это и к лучшему? Нет гарантии, что меня бы не поймали, хотя мне не стоит особых усилий запутать полицию или их собак. И все же грустно от мысли, что и день влюбленных прошел снова мимо меня… – Мя-яу! Черри. Она стала единственным живым украшением этого мрачного места. Иногда трехцветная кошка уходит на прогулку, а иногда греется здесь, чаще в кухне, а иногда подле меня. Ее присутствие стало обыденным и нормальным явлением, да и еду мы теперь делим пополам. Кстати, однажды она решила меня «отблагодарить», и проснулся я не из-за сияния утренних лучей, а от незабываемого аромата мертвой крысы, лежащей вместо Колина рядом с моей подушкой. – Мра-ау? – Иду…иду… В такие моменты приходится поднимать торс и следовать в кухню дабы дать Черри кошачьего корма, любезно который я соизволил купить. Вскоре шум падающих комочков в фарфоровую миску нарушает тишину, как и громкое довольное мурчание пушистой кошки. Не так давно я продолжил обустраивать заброшенное место у озера, куда единожды мы ходили с Колином. Хотя не сторонник таскать кирпичи и накладывать их на цемент, но в случае чего мне необходимо будет где-то жить. Скрестив руки на груди, снова отдаю взор окну и тому, что творится по ту его сторону. Снег… Быть может, мне просто стоит выйти на улицу и прогуляться? Обычно это помогает, да и куда лучше одинокой домашней тоски. Сбор и переодевание проходят быстро, после чего я выбираюсь на улицу и решаю пойти в лесную зону. На улице давно стемнело, как обычно это бывает в зимне-весеннее время, но освещающая улицу серебряная луна становится идеальным источником освещения – получше любого оранжевого фонаря. Белоснежная дорога ведет прямиком на окраину, за которой располагается зимнее озеро и заброшенный дом. Идти туда мне особо не хочется, но удовольствием станет недолгое времяпровождение рядом с водой. Темные стволы деревьев выделяются при падении на них серебристого освещения. Высокие ели и сосны украшены большими снежными порциями, и чем ближе снег к небесам, тем больше в нем можно узреть синих и голубых оттенков. Тысячи звезд будто отражаются на белом плене, так сильно напоминающем песок своим безграничным переливистым мерцанием. Но на земле природная красота не прекращается, и поистине удивительный вид открывается на самом сотканном тьмой полотне. Черное небо в каждом сантиметре украшено какой-либо блестящей звездой. Отсюда виден даже млечный путь, словно бледный туман, ставший дополнительным украшением к ночной зимней тьме. Какой же здесь прекрасный вид… Смотришь на снег, на ели или миллионы горящих звезд, и создается впечатление, что ты попал в сказочный волшебный мир, полный магии и чего-то необычного, прекрасного и неземного. Готов вечность смотреть на всю эту красоту… А вот и оно – озеро. Сейчас сложно понять, что чернее: озеро или все-таки небо. Я подхожу ближе и опускаюсь на корточки, протягивая руку впереди и окуная ее в объятия ледяной воды. Холод сразу же табуном пробегает по моему телу, но я лишь блаженно улыбаюсь, радуюсь тому, что вода в некой мере может смыть хотя бы временно мою извечную тоску. Холодно… Приятно и холодно) Опускаю глаза вниз и вижу себя. Мое отражение выглядит таким для меня самого странным, словно озерное зеркало показывает вовсе не меня, а кого-то другого. Быть может, причина в том, что я редко обращаю внимание на свою внешность? И в зеркала не особо люблю смотреться, если в том нет веской необходимости. Вытягивая руку из недр ледяного холода, я полноценно усаживаюсь рядом, обхватывая руками колени и смотря куда-то вдаль. Болезненная пустота в такой обстановке быстро сменяется безмолвным спокойствием, легкостью, словно ты прибываешь в Нирване. По ту сторону озера возвышается скала, защищенная множеством елей, будто шипы, создающие камню броню. Но не блестит таким белым, отчетливо видимым светом ни одна из елей так, как получается это у камня. Помесь синевы, голубизны и белого плена формируют уникальное сочетание потрясающего зимнего пейзажа, что так прекрасно вписывается во всеобщую картину и позволяет погрузиться в зимнюю свежесть. Всего десять, а может и пятнадцать минут, проведенных здесь, в лесу у воды, в объятиях замерзшей стихии, позволяют забыть обо всем бремени и горестях, которые так ярко напоминают дом и прошлые ситуации. Но ночевать в такую погоду в этом волшебном месте не получится, и настал момент возвращаться домой. Не скажу, что лес покидаю я без тени сожаления, но все же получить простуду у меня желания нет, тем более теперь, когда нет рядом Колина, и вновь я вынужден заботиться о себе сам, ни на кого не рассчитывая и ни на кого не полагаясь. Вскоре лесной путь подходит к концу, и я вижу постепенно выглядывающих из-за заснеженных ветвей мой дом. Брови сводятся к переносице, и я останавливаюсь, в напряжении смотря на калитку. Кто мог проникнуть сюда? И почему калитка открыта?! Я точно помню, что, уходя, ее закрывал! Странно этот или нет, но так как я в розыске, нож стал моей верной собакой, охраной, вечно лежащей у меня в кармане на случай какого-либо неприятного столкновения. Если там полиция, то не убивать не получится, а если некий любопытный ребенок, то легко смогу его отключить и выкинуть из дома. Или кому-нибудь под дверь положить: обнаружат, помогут. Осторожно я двигаюсь вперед, бесшумно приближаясь к калитке и слушая, наблюдая за образами и звуками. Не слышу ничего…пустота. Быть может, незваный гость уже в доме? Тогда проще будет от него избавиться. Самое странное в этой ситуации, что я совершенно не вижу следов. Вообще ни одного. Незнакомец что ли по крыше бегал, чтобы добраться до этого места? Открываю калитку, будучи готовым в любой момент нанести удар. И останавливаюсь. Глаза расширяются от удивления и того, что доводится им видеть. Выпадают разом мысли, пропадают слова, и ты просто столбом стоишь, не в силах произнести ни единого слова, а в ушах словно звенит будто издалека пришедший голос стоящего у дверей человека. – Никуро?
