Однажды вечером.

Светлый, чуть прохладный воскресный вечер. Помещение вооружённого детективного агентства практически пустое – его наполняют лишь беспрерывные звуки клавиатуры ноутбука, которым пользуется светловолосый высокий мужчина в чёрной рубашке с бантом из красной атласной ленты на шее. Судя по всему, ему жарко – окно открыто настежь, и его жёлто-зелёная жилетка висит на спинке кресла. – Чтобы я ещё хоть раз делал за Осаму… Не успел Доппо договорить, как с улицы он слышит ненастное бормотание очень знакомого голоса. – Чёрт, да это же Дазай! Что он уже успел натворить?! Вот же ты лёгок на помине, ублюдок, - проносится в голове бывшего учителя математики. Вдруг в помещение заваливается молодой человек, одетый “с иголочки”. Вернее, так можно было о нём сказать утром, вчера, позавчера – когда угодно, но не сейчас. В данный момент это лишь ободранная, кровавая и недовольная собака, которая готова прикончить любого человека, который станет с ним разговаривать. С него капает кровь. Густая, почти чёрная, отливающая краснотой, кровь, буквально сразу запекающаяся на полу и его одежде. Его верхняя губа разбита в мясо, которое кусками летит на пол. С царапин и ран на лбу медленно струится всё та же красная жидкость по всему лицу, дотекая то воротника рубашки. Дазай еле держится на ногах и готов прямо сейчас упасть на колени. Тем не менее, Куникиду это не смущало. – Слушай ты, придурок, если ты ещё хоть раз так бессовестно покинешь рабочее место, тебе непоздоровится. Ни капли. Я тебя прикончу, кошмар ты человечества. Тем временем, пока мужчина слушает ругательства в свою сторону, его сажают на диван, находят средства для промывания ран и потихоньку начинают обрабатывать его лицо. – Дазай, ты эгоист. Ты свалил на меня всю работу. Я должен был пойти на важную встречу вместо директора, а по итогу эту встречу пришлось отменить, чтобы закончить твой квартальный отчёт. Ты понимаешь, что ты натворил? Побитый молодой человек стал недовольно шикать и щуриться – по его ранам проводят ваткой с водой, а потом с зелёнкой – почти единственным, кроме бинтов и ватных дисков, что оказались в агентстве не запертым в кабинете Йосано на её же ключ. Он устало поглядывает на своего “врача” и вздыхает. – и не надо мне тут вздыхать! Ты должен выполнять свою работу должным образом. Я уже устал смотреть на то, как твоей работой занимается Накаджима. Прояви хоть немного дисциплины и совести, если она у тебя ещё хоть немного осталась. Эспер аккуратно забинтовывает шею и лоб своего беззвучного оппонента, а мелкие раны закрывает пластырями. Сняв с мужчины его в клочья ободранную жилетку, Куникида накидывает на него плед. – Ты противный и чаще всего бесполезный работник! Хоть бы раз занялся офисными работами, а то всё шляешься со своей мафией. Ты зачем вообще вышел из неё, если всё равно дни напролёт находишься в ней же? Взяв половую тряпку, Доппо вытирает с пола кровь, оставленную молодым человеком. По окончанию – закрывает окно, а тряпку идёт мыть. Возвращается же он, оттряхивая с рук воду. – Скажи директору спасибо, что для него ты незаменимый информатор. Хотя, я бы на его месте тебя бы уже давно выкинул отсюда. Доппо недовольно вздыхает, садится рядом со своим молчаливым собеседнику и обнимает его, начиная гладить его по спине и его вечно грязным и взъерошенным волосам. – благодарю за заботу, - откашливаясь, с трудом с разорванными губами вымолвил Осаму. – и тебе спасибо, что не умер.