приторные духи.

Начало зимы давало о себе знать жутким холодом, который начался ещё в середине осени. На улице шёл блестящий от света фонарей снег, а счастливые дети бегали друг за другом. Время было уже поздним, где-то десять вечера. Эспрессо не ложится спать — слишком много дел, а недавнее открытие не могло не радовать. Грандмаг сидел бессонными ночами за своим столом, с всё большим и большим количеством пустых кружек от кофе. Голова с каждым днём тяжелела, глаза слипались, но надо было продолжать. Неоднократно к профессору заходил его же ненавистник, но возлюбленный — Мадлен. Безусловно, Эспрессо не нравилось когда нарушали его личное пространство. Но когда это был рыцарь, то всё менялось. Парень со светлыми волосами расспрашивал о его состоянии, упрашивал пойти спать. На все вопросы и просьбы тёмноволосый отвечал с холодным и безразличным тоном. Дети за окном стихли, и наступила ночь. Тусклая лампа блестела в очках Эспрессо, как и то, что было перед глазами. Инструкции, вещества, оборудование и различные бумаги с книгами, сложенные в аккуратные стопки. Алхимик продолжал что-то усердно читать, а после записывать важную информацию. Его покой потревожил стук в дверь. – Войдите, – холодно произнёс профессор, а после старая дверь отварилась со скрипом. Её и вправду пора менять, но владельцу комнаты нет до этого дела. – Здравствуй, – прозвучало тихо, но так по-родному. Сердце хотело растаять от яркого и сладкого запаха духов того, кто вошёл. Мадлен сделал несколько шагов ближе к стулу, где сидел Эспрессо. – Какую ночь ты уже не спишь? – Полушёпотом спрашивает блондин, оглядывая стол, – у тебя здесь бардак, как ты не потерял здесь что-нибудь важное? – Он знает — это не его дело, но он спрашивает. Спрашивает, потому что волнуется. Аккуратно кладёт руки на худощавые плечи, поглаживая большими пальцами. – Доброй ночи, Мадлен. С каких пор тебя волнует что у меня на столе? – Сухо отзывается на все слова профессор, где-то в глубине души понимая, что хочется размякнуть в объятиях любимого человека, по-тёплому улыбаясь. – Знаешь ли, я за тебя волнуюсь, – бормочет рыцарь, попутно добавляя: — а ещё люблю, – блондин осторожно трётся носом о щёку другого, понимая, насколько у Эспрессо холодная кожа. Да и сам он весь холодный. Мадлен перевёл взгляд на чёрного мурчащего кота, что лежал на коленях у мага. – Кота ты то хоть кормишь? – Кормлю, кормлю, – дописав ворчит алхимик, откидываясь на спинку кресла. – И зачем ты вообще пришёл? – смотря прямо в голубые глаза поинтересовался профессор. А его глаза — что светло-розового оттенка — были почти бездной. Начнёшь смотреть в них — не сможешь оторваться. У пионера свой мир внутри, своя вселенная и свои правила. Он живёт в нём, а его глаза подсказывают насколько там красиво. С большей вероятностью в его мире запах свежего кофе, без добавления молока. В его глазах хотелось утонуть, они слишком завораживали. – Хотел позвать тебя поспать хотя бы одну ночь. Ты вредишь своему организму, милый. Сколько кружек кофе ты уже выпил… Он тоже тебе вредит, особенно твоему сердцу, – Мадлен наклоняется, осторожно целует Эспрессо, – ты же знаешь, насколько мне дорога твоя жизнь? – спрашивает блондин, и алхимик бы соврал, если бы сказал, что не знает. За эти несколько лет крепких объятий и любимых поцелуев он точно понял, насколько его жизнь дорога рыцарю. Их отношения называются романтическими. Когда любят друг друга до невозможности, когда перед работой едят вместе, споря, какой вид кофе лучше: эспрессо или латте. И в этих спорах всегда выигрывает грандмаг, так как знает намного больше о кофейных напитках, нежели командор рыцарского ордена. Эспрессо неоднократно вспоминал случай, когда рыцарь пробирался через окно к нему на лекции, немного слишком странно обнимал профессора и уходил, оставляя и его, и детей в недоумении. А после занятий они целовались на его же столе, разбрасывая бумаги с заданиями и таблицами по полу, уходя из кабинета уже с красными лицами. – … Да, я тоже тебя люблю, – слабо улыбаясь признаётся тёмноволосый, смотря усталыми глазами на прекрасное лицо Мадлена, и чмокает в губы. Паладин очень редко слышал такие фразы от своего возлюбленного, поэтому вопросительно взглянул на грандмага, пока тот продолжал говорить: – И я бы пошёл спать, но на мне кот. Я не хочу его будить, – отмахивается от предложения Эспрессо, почесав кота за ушком. Тот вновь начал мурлыкать. Он как будто музыкальная шкатулка: заведёшь и начнёт играть. – Кота можно аккуратно снять, чтобы не проснулся, – блондин осторожно взял животное в руки — то не проснулось — а после положил его на кровать. Чёрный комок шерсти в очередной раз замурчал, а рыцарь точно знал: он придёт к ним ночью, когда ему станет холодно. – Вот видишь? А теперь идём спать, в конце концов я тоже устал за сегодняшний день, – Мадлен нежно берёт алхимика за руку, помогая встать. Зная, что у Эспрессо с большей вероятностью есть проблемы с гемоглобином, он придерживает его, дабы маг не упал — и он не падает. – Раз устал, то можешь сам идти спать… Но всё же не стоило, я мог бы и сам встать и добра— Эй! – Не успевает он договорить, как его берут на руки. Профессор явно не ожидал таких действий. – Ты такой лёгкий… Ешь больше, – подмечает рыцарь, идя с грандмагом на руках. Конечно, они могли завалиться спать в комнате профессора, но там холодно и сыро, а в комнате блондина было намного теплее и приятней. Сладкий аромат манил ко сну и, окончательно поддавшись усталости, Эспрессо роняет голову на плечо Мадлена. И вот… Они уже в комнате. Здесь светло и чисто, полная противоположность комнаты тёмноволосого. Парень с голубыми, словно глубина океана, глазами аккуратно укладывает мага на кровать и сам ложится рядом. – Ты никогда не думал что бывает со звёздами на небе, после того, как они падают? – Задал вопрос Мадлен, тем временем как Эспрессо смотрел в потолок уже полусонным взглядом. – Они не падают, а умирают. Люди загадывают желание когда звезда умирает и блекнет… Это так странно, – профессор поворачивается лицом к Паладину, смотря в чужие яркие глаза. – До этого я никогда не задумывался над эти вопросом, но сейчас… Интересно, каково им умирать? Может быть, они что-то чувствуют перед свой смертью? – бубнил маг, отвернувшись от собеседника. – И вообще, ты меня спать позвал или что? Я могу уйти хоть прямо сейчас, – но он не уходит. Не уходит, потому что знает, что может ранить. За все несколько лет он полностью понял характер Мадлена. Понимал, что своей неконтролируемой грубостью может задеть его чувства, и он не хотел этого. Грандмаг чувствует, как его талию накрыли чужие руки, обнимая. Под тёплыми касаниями рыцаря хотелось размякнуть и отдаться им. Эспрессо думает, что пару поцелуев перед сном не сильно страшно. Переворачивается на другую сторону, и мягко накрывает чужие губы своими. Алхимик окончательно тает, кладя прохладные ладони на плечи, где красовались светлые пряди мягких и приятно пахнущих чужих волос. Лишь поцелуи и объятия, ничего больше. Они оба устали, и также оба нуждались в этом. Спустя пару минут таких поцелуев губы уже опухли, профессор лишь отстраняется, убрав руки с плеч, но не отворачивается и обнимает. Эспрессо сам знал, что утром его будут будить, и он сам будет отказываться просыпаться так рано, прося поспать ещё немного. Он сам знал, что утром его лицо будут покрывать бесконечным количеством поцелуев, которые заставляли краснеть. Он знал, что утром ему будут шептать на ухо разные фразы, и каждая из них будет с абсолютно разным характером, будь то что-нибудь милое, или что-то явно пошлого характера. Но сейчас думать об этом не хотелось, хотелось просто уснуть. Но с лица мага что-то сняли: это были очки. Спать с ними уж точно не стоит, велика вероятность сломать их. Мадлен убирает очки на тумбочку и обнимает Эспрессо, одной рукой гладя по грязным волосам. – Спокойной ночи, Эсси, – тихо шепчет рыцарь, чмокая профессора в лоб. – Доброй ночи, Мадлен, – желает того же пионер, весьма быстро засыпая. Эта ночь удалась, так как Паладин смог уломать грандмага пойти спать.