кошки-мышки и почему их так не любят?

сверху-снизу в облаках!

Под ногами валялись фантики, чей-то полусъеденный леденец со странным иностранным названием, мелкие монеты и куча пряных крошек. И все хрустело чересчур неприятно. Смутно и тускло. Когда-то, когда Беннет еще любил лето, все было лучше, чем сейчас. Когда от солнца появлялись легкие мурашки на коже, а не ожоги. Когда ветер мягко кружил листья, запутывая их в волосы, а не сносил с ног, оставляя почти ощутимые порезы. Когда — это когда? Когда не было смутно и тускло? Или когда было конфетно-паточно? Беннет может сказать точную точку отсчета, когда сахарный калейдоскоп с треском захлопнулся. В какой момент смотреть под ноги — стало самым самым решением, чтобы не рассматривать каждую улицу или не задерживать дыхание при повороте за угол. И не обращать внимания, что ноги все идут на это треклятое пересечение дорог, чуть ниже реки. Совсем сами. Будто и без его согласия. Он наизусть знал тот-чертов-день. — Тебя Эмбер искала, — Донна легко прикоснулась к плечу. В ее движениях было заметно беспокойство. Вежливое, но не более. Под подошвой хрустнул засохший лепесток Сесилии. Беннет почти увидел, как он рассыпался в галактическую пыль. — Скажи, что я заболел и не смогу присоединиться к ней. Даже улыбнуться получилось. Легко так. Совсем не похоже на то, что выходило раньше. Но достаточно, чтобы Донна нарочито не волновалась. — И тебе даже не интересно, зачем она звала? — Я все равно не смогу присоединиться, передай ей мои искренние извинения, и что я обязательно подойду, как только выздоровею. Донна была милым человеком — дарила цветы в подарок, если была в хорошем настроении. Немножко своенравной, но терпимой, пока ты готов терпеть. А Беннету и не приходилось. До этого момента. С Эмбер он пока тоже не готов был общаться и даже не мог объяснить, почему конкретно. Просто потому что пока не знал, как реагировать на ее слова и неуклюжую поддержку. А может потому, что не готов встречаться ни с кем из Ордо Фавониус. В этой ситуации глупо было все: Беннет, не отрывающий взгляд от ног; Ордо Фавониус, пожавшие плечами, когда он пришел просить о помощи; Донна, да и все остальные. Но самым глупым был Рэйзор — мальчик-волк — пропавший неделю назад. Беннету нравилось проводить с ним время, до дрожи в пальцах нравилось. Рэйзор никогда не называл его глупым, всегда с интересом слушал все рассказы. И был искренне — искренне! представляете? — рад присоединиться к отряду «Бенни». Он не был "сахарным" мальчиком, но моменты с ним отдавались сладким послевкусием под языком и на деснах. Хотелось пищать от того, как все это было невероятно! Рэйзор, в свою очередь, всегда говорил, что не знал, как дружить, но с Беннетом это очень приятно. У него не всегда получалось правильно донести свою мысль, но каждый раз, когда успешно пытался, Беннет ловил выпадающие нотки восторга. И когда на пересечении дорог, чуть ниже реки, никого не оказалось, Беннет растерялся. Растерялся настолько, что простоял так весь день, под конец уже даже не сумев сдержать дрожь в руках. С того дня он начал терять под ноги фантики, полусъеденные леденцы со странным иностранным названием, мелкие монеты и куча пряных крошек. Все выпадало из рук, карманов, сыпалось отовсюду и всегда. Иногда даже казалось, что это все не от него, а так, просто мимо пролетало. Беннет не знал, что чувствовать, когда пропадает твой лучший друг, но чувствовал слишком много. Раньше было все просто: он хотел сделать Рэйзора как можно счастливее, хотел отдавать и делиться только самым лучшим — и это нормально. Это то, что чувствуют лучшие друзья. А лучшие — это потому, что ни к Итэру, ни к Эмбер он подобного не чувствовал. Но сейчас… Все было иначе. Рэйзора не было рядом, а никого из «обычных» друзей видеть не хотелось. Мысли путались, в спешке цепляясь друг за друга. И это было так непривычно, что хотелось бросить все поиски и попытки. Неприятно. Без Рэйзора Вольфендом казался слишком незнакомым — Беннет потерялся четыре раза! Как-то он даже попытался пойти за следами, были ли они чужие или свои, он так и понял, но успехом поиски не увенчались. — Не переживай ты так, — в руках Лизы была чашка с лавандовым чаем, которую она поставила перед носом Беннета. От нее самой же пахло чем-то малиновым. — Мало ли, что ему в голову сбрело. Рэйзор хоть этого и не показывает, но он довольно импульсивен. Мелкие лепестки плавали от стенки к стенке, пока Беннет не выловил их, собирая у себя на ладони. Сам он к Лизе не шел — нет, конечно, они не были настолько близки, чтобы за вечерним чаем делиться проблемами, — но, видимо, Донна не умеет держать язык за зубами, а Лиза просто оказалась рядом в нужный момент. А дальше оно все как-то само. Да и наставница Рэйзора — оказалась лучшим вариантом для обсуждения пропажи, если быть до конца честным. — Но раньше он такого не делал… — Когда раньше? Как долго ты его знаешь? Беннет поднял взгляд на Лизу. Та почти невесомо склонялась над перилами, словно выискивая в движениях Беннета ответ. И она его получила. Даже как-то слишком просто. Было что-то в ее глазах такое невообразимое, от чего не скроется никакой секрет. А то, что не является секретом — и подавно. — Слушай, я не пытаюсь усомнить тебя в вашем доверии друг к другу. Просто, может, ты знаешь его не со всех сторон. — А ты? — А что я? — Лиза улыбнулась, придерживая свою малиновую чашку, чтобы она не свалилась вниз. — Я тоже не со всех его знаю. Просто я с одной, а ты с другой. Я видела, как он рос, учился, познавал базовые крупицы о мире. А ты учил его понимать свои чувства и справляться с ними. Будь то дружба или что-то большее. Библиотека, в которой работала Лиза, обладала каким-то невероятным ощущением умиротворения, будь то влияние самой Лизы, ее чаев и трав или магии магических книг. Беннет выкладывал лепестки на ладони. В ее словах есть смысл. Это больно било по самолюбию, но и одновременно успокаивало дрожащие руки, которые не переставали трястись с того-чертового-дня. Рэйзор мало говорит, а действия его не всегда понятны. Он многого не знает и не может объяснить причины своих поступков. Но нарочно пропадать он бы не стал. А если это было не его желание… Беннет даже представить не может, чтобы мальчик-волк попал в такую ситуацию. Да и не хочет. Вольфендом — его дом, где у него есть семья и друзья не-люди. И хотелось верить, что и Беннет одна из причин, по которой он бы не хотел уходить. Хотелось быть в этом уверенным. — Что же мне сейчас делать? — Можешь поискать, конечно, по округе, но я бы советовала слишком не волноваться и далеко не заходить, — Лиза спустилась по ступенькам и по-домашнему небрежно потрепала волосы Беннета, смешивая запахи из чашек в один кисло-сладкий. В голове всплыла мысль, что когда-то она так же успокаивала и Рэйзора — своего ученика. Это почти заставило улыбнуться. — А если наш волчонок действительно в опасности, то бесследно это не прошло бы, кто-то бы да заметил, а там и Ордо Фавониус узнали бы первыми. Поэтому я тебе передам. Но будем надеяться на лучшее, и что наши опасения останутся лишь таковыми. И все-таки, несмотря на магическое действие сочетание разных запахов, источником спокойствия была сама Лиза. Безусловно. Беннет послушался — далеко ходить не стал. Очень хотелось, но если не получалось управиться с природой этого гремучего леса, то о большем и думать было страшно. А лес его действительно ненавидел: почва сыпалась из-под ног рядом с любым обрывом, корни торчали лапами из земли даже возле небольших кустов, кабаны норовили сбить его с ног. И Беннет опять потерялся. Юбилейный раз. Сумерки уже полностью застелили небо, и звезды веснушчатой россыпью легли по всему горизонту. Беннет почувствовал, как они забираются ему под кожу, расползаются по телу, превращаясь в мурашки. Лезут, словно мотыльки на свет, только наоборот. Лезут яркие и счастливые к такому тусклому и погасшему. Хотелось верить Лизе — все будет хорошо. Беннет закрывал то один глаз, то второй, и звезды мигали разноцветными цветами, словно в детской игрушке. Словно в калейдоскопе. Почти сахарном. Игрались, подмигивали, прятались, крутились, и он снова их находил. И опять водил. Снова и снова, пока глаза не начали открываться с непостижимой тяжестью. Будто кто-то специально держал их закрытыми. Ночь была поразительно теплой. Беннету показалось, что лес решил смиловаться над ним и превратился из шторма в штиль. Светлячки ползали по рукам, а ветер аккуратно перебирал волосы, стараясь не разбудить. Трогательно. Беннет решился открыть глаза, только когда дыхание возле уха стало щекотать чуть сильнее. Он никогда не признается себе, что сразу догадался, почему стало так спокойно и тепло. Что специально растягивал мгновение, боясь, что это окажется лишь сном. Что… Да, в общем, много причин было. Но он никогда не произнесет ни одну из них вслух. На фоне темного ночного неба серо-седые волосы выделялись ярким пятном. А взгляд ярко-красных глаз был настолько рассеян, что не сразу узнавались. Беннет выдохнул почти весь воздух из легких. Рэйзор. — Рэйзор! Мирно сидевшие золотистые существа разлетелись небольшой тучкой. — Где ты?.. Где ты был… Я так волновался… Беннет обнял мальчика-волка вокруг шеи, прижимаясь как можно ближе. Глаза с позором заслезились. В нос ударили знакомые нотки ягод, сушеной листвы и чего-то незнакомого. Рэйзор скромно опустил голову, аккуратно формулируя фразу. — Волновался? Я… Прости. Не хотел. И у Беннета сердце фейерверком разрывалось от этого виноватого тона. На тысячи маленьких кусочков. А может, это от взволнованности? Почти детской. Умилительно. — Ничего-ничего! Это не страшно, просто… Скажи, где ты был? Что заставило тебя уйти? Я что-то не то сделал? Рэйзор в смятении словил взгляд Беннета. Так, словно совсем не понимает о чем речь. — Нет. Ты о чем? Ты хороший друг. Когда я бегаю с тобой, когда я охочусь с тобой, мне хорошо. С тобой я не волк и не человек, я просто я, Рэйзор. Надеюсь, тебе тоже хорошо. — Тогда почему? — Книга. Беннет озадачено хлопнул глазами. — Книга? Видимо, устав объяснять словами, Рэйзор потянулся куда-то за собой. И, действительно, достал 3 книги… В синей обложке с иностранным названием они переливались в пробивающимся свете луны. — Я знаю, что тебе нравятся приключения, и спросил у Лизы, может, у нее что-то есть. Но она сказала, что из библиотеки ты все уже знаешь. Мне пришлось постараться. Я мало, что о ней знал, потребовалось время найти, еще и три тома… Беннет почти натурально расплакался. Сам толком не поняв от чего, — что Рэйзор действительно слушает его рассказы, или что он так вылез из шкуры, только чтобы его порадовать. — Не стоило… — Стоило! Беннет, ты хороший. Очень хороший. Лучший. И для тебя я буду стараться быть лучшим. Рэйзор не знает, что ему не нужно стараться быть лучшим. Ведь он уже. И когда-нибудь Беннет ему обязательно об этом скажет. Когда-нибудь… — Хорошо, только в следующий раз предупреждай меня, когда захочешь оббежать полмира, ладно?