Скелет из моего шкафа

      Вавилов забрал пакеты, освобождая руки Константина, чтобы тот мог разуться и снять пальто, и пошёл с ними на кухню, а офицер, развязывая шнурки, проводил взглядом красивые изгибы длинных ног, не закрытые халатом, через ткань которого проходил солнечный свет, вычерчивая силуэт.       — Так что с чаем?! — донёсся голос Дария из кухни сквозь шуршание пакетов и скрежет крышек от контейнеров.       — Да, меня вполне устраивает, — улыбнулся Костя, поднимаясь по ступенькам к нему. — Спасибо, — ему всё ещё приятно от того, что Дар заваривает ради него чай.       Офицер сел на тот стул, с которого ему открывалась панорама города внизу сквозь окно, потому что Дарий по какой-то причине любил сидеть к этому виду спиной. Тот плавно перетекал из одной точки пространства в другую, наливая в одну кружку чай и ещё в две — кофе, не забыв положить Константину три ложки сахара, потом поставил их на стол, взял из ящика палочки и плюхнулся напротив, привычно закидывая ногу на ногу. Многие люди так сидят, однако Вавилову, кажется, становилось действительно дискомфортно, если всё же вынудить его поставить обе стопы на пол. Костя ни разу не видел, чтобы он выбирал другое положение, и при том верхней ногой парень всегда чуть покачивал в воздухе, а нижнюю любил иногда приподнимать на носок. Это и ещё то, как жадно Дарий принялся за еду, вызвало у Ларина улыбку.       — Как командировка? — он подпёр голову рукой, наблюдая за другом. Тот в ответ чуть кивнул и ответил, не дожевав:       — Нормально. Всё хорошо. Как у тебя с работой? — парень отпил из первой кружки кофе и поднял глаза на Константина.       — Не говори с набитым ртом, — привычно проворчал тот. — Да тоже неплохо. Только один висяк остался.       — Ты про него хотел спросить? — быстро ухватил суть Вавилов. Косте не осталось ничего другого, кроме как кивнуть. — И что там у вас?       Майор поджал губы. Он не хотел так сразу начинать именно с этого разговора. Ведь если его дёрнут, то придётся уехать, и выйдет так, словно бы приезжал Ларин только для того, чтобы разобраться с делом… Впрочем, возможно, так даже лучше. Они всё обсудят, а потом забудут об этом и займутся чем-то более подходящим для встречи давно не видевшихся приятелей.       — Серийный убийца у нас.       — О как, — широко улыбнулся Дарий. Для него работа Константина была, как персональный детектив. Интерактивный, так сказать. — Маньяк, да?       — Типун тебе на язык. Не дай Бог, — нахмурился офицер и постучал костяшками по столу. Это вызвало у его собеседника смех.       — А что так? Какая разница? Разве «серийный убийца» и «маньяк» не одно и то же?       — Ну… В данном случае не совсем. Не похоже, чтобы он убивал по какой-то личной причине или по какому-то внешнему признаку, или что-то в этом духе. К тому же, я проверил, от некоторых смертей очень выигрывали третьи лица, компании, понимаешь к чему я?       — Думаешь, ему приплатили за их смерть? Убийства по найму?       Ларин закусил губу, глядя на кусочки курицы в контейнере друга, лежащие на белых зёрнах риса, по которому растекался соус. Интересно, у него профдеформация, раз на ум сразу приходит ассоциация с телом, лежащем на окровавленном снегу?..       Если «маньяк» правда был наёмным убийцей, то нужно рассказать Дарию больше. Возможно, тот что-то слышал у себя про него. Однако Костя всегда сомневался стоит ли говорить. Что если…? Нет, он доверял другу. Не то, чтобы у него были какие-то основания для этого, но всё же в этом состояла суть их отношений: Ларин верил, что Вавилов не донесёт до своих «товарищей» сведения по делу, а Вавилов верил, что Ларин не посадит его за решётку в один прекрасный день за прошлые прегрешения.       Дарий ловко ковырял еду палочками, отправляя её в рот, молча дожидаясь ответа. Он почти физически ощущал сомнения друга, но не лез. Его это несколько задевало, но откуда Косте было знать, что парень никого не станет предупреждать? Что все эти люди никогда не были ему сколько-то близки или дороги, а порою вызывали отвращение? Нет. Для этого нужно было бы признаться, что и сам он — тоже наёмник. Однако Вавилову это казалось сродни смерти. Одно дело, когда Ларин поймал его за несостоявшееся воровство, и совсем другое, если тот узнает, что в своих «командировках» Дар убивает людей. Что и квартира, и всё, что в ней, куплено на деньги за эту работу.       Константин был идеальным олицетворением своего звания — майор полиции. Он готов был положить жизнь на то, чтобы поймать преступника, даже если сам при этом не спит несколько дней и не может припомнить, когда в последний раз ел. Вавилов не представлял себе, чтобы офицер так просто предал убеждение, что убийцам место в камере, и принял подобный факт о друге. Наверняка в отделе у него были и более близкие приятели…       Из водоворота привычных и слегка мрачноватых мыслей, Дария выдернул голос Ларина:       — Вообще, это какой-то балаган, а не дело, — тяжело вздохнул он.       Дар поднял на него взгляд. Костя выглядел уставшим. Очень уставшим. Наверное, опять не спал сутками. И было заметно, что «балаган» его сильно измотал.       «В кого же из наших ты так сильно вляпался?..» — пронеслось в голове. Если убийца правда был наёмным, то вряд ли до полицейского морга доехало много тел. И вряд ли появится много новых. Проигрыш почти на самом старте. А Ларин ведь всё равно не уймётся…       Дарий вздохнул, отложив палочки. Аппетит как-то слегка потускнел на фоне переживаний за Константина. Вавилов подпёр голову кулаками, глядя на своего собеседника:       — Рассказывай давай. Всё, что ты смог узнать.       В конце концов они условились именно на таком формате помощи: напрямую Косте не говорились имена, адреса или что-то подобное, но давались намёки. Где тот или иной человек мог быть, где любил пить кофе или завтракать, какой маршрут он чаще выбирал в субботу утром… Иногда это помогало, а иногда нет. Однако попытка — не пытка. Офицер снова вздохнул, потом опустил руки на стол, последовательно касаясь столешницы сначала кончиками указательных, потом средних, безымянных пальцев и, наконец, мизинцев, а затем начинал сначала, делая своеобразную «волну». Дарий опустил взгляд, наблюдая за этим действом.       — В общем, сам понимаешь, нашли мы мало кого. Все жертвы в очень труднодоступных местах, куда уже с телом не заберёшься. Да и следы только потерпевших. По глубине совпадают с их весом, ну или около того. Короче, если бы убийца нёс их, то отпечатки подошв были бы куда глубже, — Константин приподнял ладони, а потом опустил плашмя на стол, словно бы вёл спор и так поставил бы в нём точку. Его лицо сделалось очень серьёзным и слегка хмурым. Было видно, что ему важно разобраться, раскопать истину.       — Гм… — отозвался Вавилов, анализируя первые факты. Костя удивился, заметив, как сошлись на лбу тёмные брови и тому, что с губ Дара пропала улыбка.       «Его так беспокоит дело или он просто перебирает в голове, кто это может быть?» — раньше Ларин никогда не наблюдал на лице друга такой озадаченности.       — Что? — решил уточнить он.       — Пока ничего. Продолжай, — попросили в ответ.       — А-а-ммм… — Константин припомнил на чём остановился и продолжил. — Убийство с дальнего расстояния мы решили исключить. Даже если стрелок очень хорош, возникает проблема со следами крови. Потому что, непосредственно на местах, где найдены тела, нет ничего, — парень сильнее нахмурился. Ему явно не нравилось то, что он не мог объяснить даже цепочку совершения преступления.       — В каком плане «ничего нет»? Как так? — поинтересовался Дарий. Его челюсти сжались. О да, он отлично знал о чём говорит друг.       — В том плане, что там нет крови, — майор загнул один палец. — Нет следов волочения. Нет вообще каких-либо посторонних следов. Нет признаков того, что тело кто-то переносил, нет следов борьбы, — он собрал пальцы в кулак, а потом развёл руками. — Понимаешь, словно бы человек просто туда пришёл. Лёг. И умер, — Костя двумя ладонями ограничил три маленьких пространства на столе, раздельно произнося последние слова. — Чертовщина какая-то.       Вавилов прикусил губу. «Чертовщина, точно… Что же тебе сказать-то?..».       Его дар, раз уж силу Некроманта было принято так называть, парню… И нравился и нет. Он, как сами жизнь и смерть, имел свои плюсы и минусы. Одним из плюсов было то, что убить цель можно в любом безлюдном переулке, а затем просто-напросто заставить подняться и, как выразился Костя, прийти в какое-то место, лечь и окончательно умереть.       Сам Дарий никогда для этого не спускался с точки выстрела — ореол силы он мог поддерживать достаточно широко, — потому за следы не очень переживал, но и старался сильно на рожон не лезть. Бережённого, как известно, Всевышние силы берегут. Парень откладывал винтовку, тянулся сквозь холодный воздух своей Аурой к телу, ощущая мягкую плоть, кости, ещё горячую, пульсирующую кровь. Обычно он попадал очень метко. Однако иногда случались промахи, потому приходилось замедлять чужое сердце, останавливать. Ему казалось, что так им было чуть менее больно. Потом Вавилов плавно, начиная с мизинца, собирал пальцы в кулак и ощущал, как мертвец поднимается, наполняемый его собственной энергией и силой.       Это было странно, мерзко и прекрасно одновременно. Чувствовать в своих руках чужое, подвластное твоей воле тело, видеть, как оно движется, идёт, как замирают капли крови, слегка подсвечиваются матовым светом глаза… В эти моменты Дарий, даже если бы стоял рядом с давно гниющими покойниками, не ощущал бы их запаха. Он приходил почти в детский восторг, наблюдая за тем, что происходит под действием его способностей. Иногда парень позволял себе немного попрактиковаться, манипулируя умершими, учась придавать их движениям более реалистичный вид и весьма в этом преуспел. Со временем он даже сделал так, чтобы погибшие находили гильзу (он мог видеть при желание мир вокруг их глазами) и переносили ближе к нему.       Затем нужно было только отвести мертвеца куда-то, где его долго не обнаружат, и осторожно уложить. Дар уважительно относился к убитым — не оставлял тела в грязи, не кидал в странной позе, как выброшенную куклу. И всегда закрывал их веки. Так возникало ощущение, словно бы они просто прилегли отдохнуть или поспать.       В самом конце Некромант собирал винтовку, прятал в сумку, и спускался вниз, подбирая гильзу, быстро пропадая прочь. Он доходил до следующего ближайшего безлюдного места и сгибался там пополам от приступов тошноты, порою сопровождавшихся выворачиванием содержимого желудка. Прекрасная часть заканчивалась. Накатывало омерзение от воспоминаний о чужих открытых ранах, исходящих кровью, размозжённых порою его силой сердец, замерших органов, остекленелых глаз…       Но самое худшее заключалось в том, что после использования Ауры Дария накрывала «откатная волна» — ужасное, душащее его ощущение разложения собственного тела. Парень стоял на земле на коленях, трясясь от крупной дрожи, бившей тело, и словно бы со стороны видел, как сползают с костей куски мяса и кожи, обнажают скелет, чувствовал, как сковывает его собственные органы, на секунду сходил с ума от мысли, что они перестали работать, судорожно хватал ртом воздух, пытаясь заставить лёгкие дышать, не замечая, что они расширяются и сжимаются с бешённой скоростью, слышал в ушах оглушительный бой сердца и не видел мира вокруг, потому что в глазах темнело. Он проживал все стадии разложения, ноздри улавливали мерзкий сладкий запах гниения, на землю с чавкающим звуком падали ошмётки плоти…       А потом всё прекращалось.       Тошнота отступала, Дарий снова чувствовал свои руки и ноги, слышал мир вокруг, видел землю или асфальт, в которые обычно утыкался лбом во время приступов. Он медленно опускал веки и судорожно переводил дыхание, осторожно поднимаясь, вытирая губы, отплёвываясь от противной желчи — подобный «аттракцион» приучил его плотно не обедать перед заданиями. В такие моменты ему хотелось свернуться калачиком и скулить от пережитого ужаса. Но парень каждый раз вновь вставал на ноги, возвращал на место ворот свитера, после него — свою маску и, чуть пошатываясь, шёл. Размеренно дышал, шевелил пальцами, пытаясь назвать каждый запах, который чувствует и каждый цвет, который видит. Ощутить, что он жив.       Признаться честно, это даже приносило какое-то удовольствие — в восторг приводил глубокий вдох, способность закрывать и открывать глаза, сгибать собственные руки и ноги, возможность идти, бежать… Одним словом — жить.       Уже после приходил зверский голод, требовавший утолить его чем угодно, даже если это будет сырое мясо. В это время необходимо было правильно рассчитать количество еды — съесть достаточно, но не забивать желудок до отказа. Пока его сводили спазмы, организм требовал ещё! больше! Но вполне достаточно было двух-трёх, о-очень редко четырёх обычных порций. Затем следовало остановиться, даже если боль в животе сводила с ума. Вавилов начинал повторять дыхательную практику, сосредотачивая сознание на правильном количестве вдохов и выдохов, и постепенно чувство голода проходило. Оставалось последнее желание. Вымыться. Если можно, то, желательно, с хлоркой…       — Да-а-ари-и-ий… — донеслось до сознания, потом послышались тихие щелчки пальцев у левого уха.       Парень вздрогнул и поднял голову, недоуменно моргая, глядя на Константина перед собой. Ох чёрт, он так задумался, что и не слышал последних слов друга. Ларин выдохнул, кажется, с облегчением, и откинулся на спинку стула:       — Ты зачем меня так пугаешь? Я уж стал беспокоиться, не обладаешь ли ты магическим умением падать в обморок с открытыми глазами.       Дарий смущённо улыбнулся, тоже облокачиваясь спиной на свой стул. Костя правда выглядел встревоженным.       — Прости, пожалуйста… — пробормотал Дар. — Я задумался.       — Да я уж заметил. О чём ты хоть задумался так?       — О твоём деле, — «И ведь даже не соврал…». — Так понимаю, ни денег, ни документов, ни ценностей преступник не забрал?       — Правильно понимаешь, — кивнул офицер, слегка задумчиво глядя на друга.       Тот в один прекрасный момент словно бы провалился в другую реальность, взгляд стал отсутствующим, пялясь в одну точку, мимо этой Вселенной. Лицо Дария имело слегка пугающую привычку изменяться, как голографическая картинка. Ты вроде бы смотрел на того же человека, но он по какой-то причине выглядел иначе, чем при взгляде с другого ракурса. Такое ощущение возникло у Константина впервые, когда Вавилов ненадолго сделался излишне серьёзным, читая книгу. Его лицо отчего-то стало слегка старше и мрачнее, и дело было не в отсутствии улыбки. Брови, губы, скулы, всё это, точно узор калейдоскопа, сложилось иначе и создало нового Дария. Костя чуть передёрнул плечами. В минуты этих метаморфоз ему становилось не по себе.       — У меня что-то не так с лицом? — выгнул бровь Вавилов, заметив на себе его пристальный взгляд. — Офицер, имейте совесть, это некультурно, — усмехнулся он. — Куда это вы смотрите?       — Иди в пень. В таком виде ходить тоже некультурно, — машинально ответил Костя, отводя взгляд, которым непроизвольно пару раз мазнул по шее и открытым ключицам.       — Ой, а с каких это пор Вас интересует мой внешний вид, майор Ларин? — съязвил ухмыляющийся Дарий. — Или я, наконец, растопил Ваше сердце?       — Я сказал — иди в пень, Вавилов.       — Ну, есть куда более интересные места, куда я могу пойти, — ухмылка парня стала шире, а его стопа мягко толкнула бедро офицера под столом.       Константин чуть поджал губы, поборов искушение ухватить тонкую лодыжку и с силой сжать, а потом плавно поднять ладонь выше.       — Дарий, хватит, — строго сказал он, глядя на друга. — Чего ты там надумал? — это было ошибкой.       Ларин это понимал, но по истечение стольких лет боялся, что ненавязчивый флирт Вавилова может закончиться тем, что майор просто прижмёт его к стене, ухватив за худые запястья. Возможно, это бы решило пару вопросов в их отношениях. Но… Однажды Костя уже оказывался в подобной ситуации и… И он понял, что не умеет отличать шутки от реальных желаний людей. Не понимает, когда подобные намёки являются проявлением симпатии, а когда это просто такая манера общения. И характер Дария в этом нисколечко не помогал.       Он закатил глаза, перестав улыбаться, а потом цыкнул и скинул ногу на пол, что свидетельствовало о его желание встать. И точно, Дар поднялся, относя пустую кружку друга в раковину:       — Вот всегда так. «Дарий хватит», «Дарий прекрати», — довольно точно повторил он интонацию Константина. — Для тебя что, не существует в жизни ничего, кроме работы? Планета не остановится, если ты один день позволишь себе немного отдохнуть, — закончил парень с лёгким раздражением.       Да, в некоторые моменты Дар был особенно ранимым. Иногда на шик Кости прекратить, он смеялся и менял тему, а иногда, вёл себя, как сейчас — стоило начать говорить с ним слишком строго, и он тут же обижался. А ситуация с работой Ларина накаляла этот вопрос ещё сильнее.       «Ну, вот, началось…» — грустно подумал майор. — «Чёрт с тобой, хорошо…» — он встал.       — Ладно тебе, чего ежишься сразу? — парень аккуратно шагнул к другу и опустил ладонь на его плечо.       — Ничего. Что-то ещё по делу есть? — спросил Вавилов непривычно холодно, без улыбки и всё ещё немного озлобленно.       — Дарий, прости. Я не хотел. Просто у меня голова от этого кругом. Хочу отделаться от этой хрени и забыть. Если всё решится, то… Мы могли бы сходить на выходных куда-нибудь… — негромко и без уверенности в голосе, которая была в начале, пробормотал Костя. — Если ты захочешь.       Ответа не было. Лицо Дара застыло маской безразличия, челюсти плотно сжались, а глаза смотрели с лёгкой злобой на пятно от выкипевшего кофе рядом с конфоркой, которое он оттирал, словно бы запачканная плита была причиной всех его бед. Константин тяжело вздохнул.       — Ну, пожалуйста. Поговори со мной… — он осторожно сместил руку на его бок, предприняв попытку развернуть Дария к себе. Тот неожиданно тихо зашипел, попытавшись отстраниться, но врезался в тело друга, стиснув зубы сильнее и скривив лицо.       — Эй, ты чего? — нахмурился Ларин, с беспокойством глядя на него.       — Не твоё дело, — зло и обиженно отозвался Вавилов, шагнув в другую сторону, но Костя поймал его за запястье, которое попыталось запахнуть полу халата. — Пусти меня, — рука тут же дёрнулась из хватки, но безуспешно.       «Какие сильные…» — пронеслось в голове Дария, пока он крутил своё запястье в чужих пальцах. Мысль была очень некстати, особенно если учесть опустившийся на его тело взгляд Константина, вторая рука которого отвела полу в сторону, открывая шов раны.       Вавилов обречённо закрыл глаза, чувствуя, как перехватывает дыхание. «О нет, нет, нет, нет, не-е-ет… Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас…» — взмолился он, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.       — Ты что, пулю снова словил? — хмуро спросил Ларин, но Дарий плохо слышал его. Во рту уже ощущался привкус желчи, от чего парень стал чаще сглатывать.       «Не смотри… Хватит… Перестань… Не смотри на меня…» — про себя шептал Некромант. Он заметил это не сразу, а спустя несколько месяцев после того, как стал жить один и регулярно использовать Ауру — отвращение к своему облику. Нет, его вполне устраивало собственное тело. Оно ему даже нравилось, особенно после корректировки ванными процедурами и патчами. И осматривать себя было вполне нормально, особенно в одежде. Но вот зеркала… Стоило ему обнажённым оказаться напротив отражения, рассматривая его, как тут же накатывала знакомая тошнотворная волна, накрывавшая с головой ощущением гниющей плоти.       Тогда Вавилов убрал зеркала. Все до единого, хотя раньше они стояли в комнате. Оставил только небольшое, да и то спрятанное в дверце шкафчика над раковиной. А потом в какой-то момент он ощутил, что его (уже бывшая) девушка рассматривает его обнажённый торс, и понял, что схожий приступ подступает и при чужом взгляде на открытые участки тела. При том, если человек просто скользил по нему глазами, всё было нормально, как и в случае с беглым осмотром отражения. Но излишне пристальное внимание постоянно окунало Дария в омут отвратительного чувства разложения собственного тела.       Порою ему удавалось побороть его дыхательными упражнениями. Но для этого смотрящий должен был отвернуться. Костя же попытался поднести пальцы к ране, а Вавилов проглотил в горле ком, поднявшийся из желудка — ему казалось, что от раны тянет сладким запахом гнили, что она расходится по шву, кровоточит тёмной грязной кровью, а внутри копошатся мерзкие трупные насекомые, щекочут кожу лапками…       — Отпусти меня… — сквозь зубы проговорил парень, ухватив вторую руку Ларина. — Всё нормально. Не трожь.       Константин посмотрел в лицо друга, на котором медленно открылись чуть лихорадочно блестящие каре-зелёные глаза. Челюсти были плотно стиснуты, от этого остро выдавались скулы, а кожа словно бы слегка побелела…       — Что с тобой? — всё также обеспокоенно спросил Костя. — Дарий, что…       — Не тыкай в неё пальцами. Станет хуже, — борясь за каждый глоток воздуха ответил Вавилов, всё же выкрутив руку и запахнув халат. — Я уже обработал. Всё нормально… — он спешно прошёл мимо Константина, спустился в зал, а потом скрылся в ванной, оставив друга в недоумении стоять не кухне, не понимая, что вызвало такую реакцию.       «Что это с ним?..» — совершенно обескураженный поведением Дара, подумал Костя, медленно опустившись обратно на стул, глядя перед собой, перебирая в голове сказанное. — «У него, главное, рана в боку, а я не трогай! Не собирался же я шов распускать, просто посмотреть хотел…». Дело совершенно выветрилось из головы. Остались только недоумение и обида на друга, с ничего устроившего очередную театральную сцену. Однако Ларин не привык делать что-то руководствуясь подобными чувствами, потому он сидел, дожидаясь Дария. Может быть, тот объяснит в чём дело.       Перед глазами стояло выражение его лица, и что-то в нём навевало тревогу. Казалось, что Вавилов был… Напуган. Хотя Костя не очень был в этом уверен. Он ни разу не видел Дара в таком состоянии. «Может, правда боится? Как там оно называется?.. Гемофобия?» — размышлял майор, слушая приглушённый звук воды из ванной.       Дарий же стоял, упираясь руками в широкие бортики прямоугольной раковины, часто шумно дыша, прикрыв глаза и чувствуя, как его слегка потряхивает. Ему удалось перебороть очередной приступ, однако всё равно пришлось умыться и прополоскать рот, чтобы избавиться от привкуса желчи. Постепенно он пришёл в себя и смог спокойно выдохнуть, выпрямившись, и закрыть воду, ненадолго глянув в зеркало, приоткрыв дверцу шкафчика. В целом, ничего особо не изменилось. Разве что лицо побелело чуть больше, чем обычно. Оставалось надеяться, что во время диалога с Константином, всё было примерно также.       Спрятав зеркало, парень перевёл дыхание. Нехорошо вышло. В конце концов Ларин ведь хотел помочь. И Вавилов даже возражать бы не стал, если бы снова не накатило мерзкое чувство. «Надо извиниться…» — вздохнув, заключил он и вышел, скрестив руки на груди, запахнув халат, возвращаясь на кухню, где молча сидел Костя, покручивая кружку, из которой обычно пил чай, рассматривая её. Видимо, он собирался налить себе ещё, но толи передумал, толи отвлёкся.       — Кхм… — кашлянул Дарий. — Ко-ость… — негромко виновато протянул он, поднявшись по ступенькам.       — Что? — ровно спросили в ответ, не оборачиваясь.       — Я… Прости, пожалуйста. Я зря это устроил… — парень опустился на свой стул, поджав губы, глядя в столешницу.       — Что такого с этой проклятущей раной, что ты сбежал от меня, как будто это я в тебя пулю всадил? — с лёгкой обидой в голосе спросил Константин и поднял хмурый взгляд светлых голубых глаз.       — Просто не люблю раны, вот и всё… — тихо пробормотал в оправдание Вавилов, не зная, как объяснить другу всё то, что испытал пару минут назад, а рука сама собою накрыла шов. — Прости, пожалуйста, — повторил он. — С ней правда всё нормально.       «Не люблю раны… Хм…» — про себя подумал Ларин, но вслух спросил другое:       — Почему ты тогда отпрыгнул, как ошпаренный?       — Инстинкт самосохранения, — парень развёл руками, а затем снова обнял себя за плечи. — Это непроизвольно вышло. Честно, я признателен, что тебе не всё равно, — Дарий поднял на Костю полный вины взгляд.       Тот ещё некоторое время молча хмуро на него смотрел, но потом всё же сдался, тяжело вздохнув. Ну, как вот можно обижаться на это чудо? Ларин смягчился и кивнул.       — Ладно, хорошо. Проехали.       — Мир? — чуть улыбнулся Дар.       — Мир, — подтвердил Константин, ответив на его улыбку. — Так и всё же, есть догадки, кто может быть к этому причастен?       Дарий недолго подумал и утвердительно кивнул. «Ладно, кое-что я тебе скажу. Надо будет вести себя поаккуратнее…»:       — Кажется, я знаю кто. Но вряд ли смогу тебе объяснить, как он это делает.       — Ну, придётся тогда спросить у него. Прозвище? — полуутвердительно спросил Костя, наперёд зная, что ФИО преступника ему не сообщат.       — Я всё равно не знаю имени. Так что да. Крысолов.       Ларин вопросительно приподнял брови:       — Ого. Это за что его так любят?       — Не знаю. Говорят, что прозвище пошло из-за внешности. Ну, и ещё из-за того, что покойники ходят за ним, как крысы за крысоловом. Знаешь, как из сказки про Нильса, когда он играл на дудочке, а они шли за ним из замка, — парень изобразил игру на упомянутом музыкальном инструменте.       — Интере-есно… — протянул Константин. «А что, если они правда идут по его распоряжению? Наёмник-Некромант? Такое вообще возможно?». — Так чувствую, милый парнишка.       — Я с ним не знаком. Интересная характеристика, приглянулся что ли? — улыбнулся Дарий.       — Ой, опять ты за своё, Вавилов. Это вообще был сарказм, — сердито ответил Костя, чуть стукнув ладонью по столу, а его собеседник рассмеялся.       — Да понял я, понял, не заводись так.       — Ладно, хорошо, попробуем поспрашивать. А ты не знаешь в каких лучше местах?       — В барах, наверное. Где-нибудь на окраинах, вряд ли он ходит в центр города. Ну, или сразу на Юг податься можно. Сам знаешь, криминал у нас по большей части оттуда.       По лицу Ларина хорошо читалось, что он думал про южную часть города и что бы хотел сделать со всеми, кто там жил. Исторически сложилось так, что в определённый период времени восточный район стал самым элитным и богатым, где селились все, у кого суммы на счетах заканчивались шестью-семью нулями и больше, а вот в южном проживали те, кто был не против забрать эти суммы себе в карман.       Сначала милиция-полиция ещё как-то шевелилась в том направлении, однако потом настали времена расцвета преступности, Юг разросся и раздался, став почти автономией, отделённой по периметру во многих местах заборами, решётками, бетонными блоками и прочими худо-бедно подходящими на эту роль материалами, оградившими его от остального города.       Когда снова воцарилось Слово Закона, бороться с устоявшимися привычками района стало поздно. Наркоманы прятались на заброшенных стройках, наёмники сидели в барах, воры прятали своё добро в подвалах, а выходить из дома без ножа не решались даже мирные граждане, которые по нелепой случайности когда-то купили здесь жилье, а теперь не могли выбраться. Да и многие свыклись с такой жизнью. Потому вторжение полиции вызывало волны негодования, протесты и митинги.       Развалилась бы такая инфраструктура под гнётом государства, да только помешало два «но»: власть Юга, поделённая между семьями Рудаковых, Голицыных и Михаэлисов, которые оказались, видимо, талантливыми дипломатами, и налоги. Под давлением самоуправленцев бары, бордели, клубы и прочие заведения обязались выплачивать положенный процент с прибыли в казну отечества. Потому район остался стоять на прежнем месте, с условием, что полиция не вмешивается в его междоусобные дела, а властвующие семейства послеживают, чтобы их подопечные сильно не чудили в городе. Короче говоря, если хотел воровать, буянить, драться и тому подобное, то всё, пожалуйста, у себя дома. А коли вышел за пределы ограждений, так будь готов сесть за решётку.       Константин вздохнул и тихо застонал, уже представляя себе прогулку в это дивное место. Баров там было немного — два филиала «Wilhelms Geschenk», в которых искать было нечего, поскольку Михаэлис запретил наёмникам работать в его точках, «Барон», «Crown», «Зелёный дом», «Два короля» и «Авеню». Звучит не безнадёжно, однако, если учесть район, Ларина с его людьми ждало весёлое приключение.       — Да ладно тебе, Кость. Уверен, вы справитесь, — попытался поддержать друга Дарий, улыбнувшись.       — Очень на это надеюсь… — снова вздохнул тот.       — Ну всё. Хорош. Предлагаю ненадолго об этом забыть и немного отдохнуть. Как тебе такой план, офицер? — Вавилов протянул Константину вилку, поскольку у того плохо получалось есть роллы палочками, продолжая широко улыбаться. Майор не удержался, улыбнулся в ответ, забрав прибор, и кивнул.       — А, знаешь, мне он очень нравится.       И парни принялись открывать контейнеры, из которых тут же запахло красной рыбой и водорослями, потом разлили по пластмассовым чашечкам соевый соус, разложили на чёрном квадрате плоской тарелки лепестки имбиря и зелёные цветки васаби. Дарий встал чтобы налить Косте ещё одну кружку чая.       Пока вода, подсвеченная синим светом, бурлила в брюхе чайника, парни нашли себе тему для обсуждения — сравнительные характеристики пистолетов, — которая перешла в мягкую форму спора.       Вавилов сел обратно, поставив перед Константином чай, и с прежним аппетитом вернулся к еде. Ларин снова ворчал, чтобы он не разговаривал с набитым ртом, а Дарий мягко пинал его под столом.