Я никогда не забуду

«Почему ты снова здесь?..» В который раз она приходит к многовековому древу, отмеченному крестом смерти, чтобы положить ровно четыре розы на могилу её мёртвой любви. И каждый раз, когда она это делает, её уголки губ слегка приподнимаются, образуя полугрустную улыбку, а на щеках играет бледный румянец, по которому недавно пробегали небольшие слезинки, спадая на бледно — розовую юбку. Эрен потерял счёт времени. Он уже и позабыл, когда в последний раз не видел её лик с раннего утра. Когда ещё даже солнце не встало. А луна не потеряла белый свет, теряясь где-то в лазурном небе. «Ну вот зачем ты, Микаса опять пришла сюда?! Зачем ты делаешь себе и мне больно»?! Он место себе не находил. Эрен видел её постоянно сидящую возле его могилы. И больше ничего не менялось. Микаса всё время сидела здесь, прислонившись спиной к жёсткой корке древа, рассказывая о своих чувствах, словно пыталась нагнать упущенное время, которого им было так мало отведено. Поначалу он был рад, что Микаса не забыла его. Периодически навещала, клала возле бетонной плитки конфеты. Он видел их в воспоминаниях отца, понимая, что никогда не сможет ощутить вкус топлёного шоколада. Эрен слушал. Постоянно. Каждый раз, как только она начинает приоткрывать невидимую дверцу к своей душе, что хочет ежесекундно упоминать о своей сильной любви к когда-то живому парню, который так сильно хотел осуществить мечту о свободе, что потерял себя в глубоком тумане своего подсознания. Всё повторялось. Микаса опять-таки смотрит куда-то сквозь него, сама того не зная, что он сидит, поджав ноги, возле её рук, мечтая прикоснуться хоть один раз к тёплой коже. Не холодной, как у него. А к тёплой, где циркулирует кровь, что делает её руку живой и способной к любому касанию. Но он не может. Он мёртв. После того, как девушка убила его, Эрен очнулся в путях. Каким же было удивлением, когда он понял, что ход истории не поменять. Пусть пройдёт хоть тысячелетия, но силу титанов окончательно не истребить. Она всё равно вернётся через много веков, порождая новую волну боли. Скитаясь по песчаной земле, Эрен надеялся что где-то там его ждёт покой. Но какой покой может быть у человека, убившего восемьдесят процентов населения? Человека ли? Он дьявол, чудовище. Но никак не человек. Человек — это тот, кто способен видеть в мире лучшее, а не сравнять его землёй. Теперь он здесь. Навеки привязанный к оставшейся части тела. Порой он задаётся вопрос: «Может это и есть его персональный ад? Его личное наказание видеть, как любимая девушка страдает?» Что ж он его принимает. Эрен сам обрёк её на такую жизнь. Значит, и будет смотреть, как её глаза опухают каждый раз, когда она приходит сюда с вымученным лицом. На небе сгущаются кучерявые тучи, собираясь в единое целое, Микаса достаёт из небольшого пакета зонт, укрывая себя и каменистое надгробье от белёсых капелек воды, что хотят омыть землю, питая корни растений. Эрен сидит, шокировано таращись на чёрную макушку, которая была так близка к его плечу. Он не сдерживается. Пытается провести тонкими пальцами по шелковистым прядям, заранее зная, что не сможет их коснуться. Его так бесит, что она не видит его. Ему хочется кричать, что вот он сидит с ней плечом к плечу. Смотрит на её руки, волосы губы, но не может коснуться. Не может ощутить мягкость волос, не может ощутить насколько у неё влажные губы. Элементарно держать её руку в своей не может. Точно так же как и она. «Почему ты такая преданная? Что с тобой не так?! Я столько раз тебя отталкивал, а ты всё равно продолжаешь здесь сидеть! — наклоняя голову вниз, закрывает глаза двумя руками. — Это всё моя вина… Моя. Надо было сильнее стараться оттолнуть тебя»… Его плечи содрогаются. Микаса рассказывает что-то тихо об Армине. Но он не успевает всё расслышать. До его слуха доходит информация о том, что Энни и Армин женятся. Спустя десять лет его друг сделал предложения руки и сердца возле моря. А он до сих пор помнит, как удивился, когда понял, что Армин не ровно дышит к Леонхарт. Он даже предположить не мог, что тихий парень, как Армин, полюбит бойкую девчонку с холодным взглядом. В глазах Энни он видел — лёд. В глазах Арлерта — пучину голубого моря. Казалось, что они вообще не подходят к друг другу. Но если глянуть чуть глубже, то можно увидеть, как лёд постепенно начинает таять. А море успокаиваться. Эрен был счастлив услышать это. Может он это сделал всё не зря? Ведь, если бы он не решился на такой грех, то не было сейчас Армина и всех остальных. Он рад, что у него получилось хотя бы дать шанс на свободную жизнь друзьям, не считая Микасу. Микаса — не свободна. Она связана. И за это Эрен себя до жути ненавидел. У него не получилось разрушить их отношения. Он не освободил её. А только сильнее привязал к себе. Он корил себя за молчание. Но понимал, что сделал всё правильно. Нельзя было признаваться в чувствах во время войны. Так бы он сделал ей только хуже. Маленький камешек лежит у его ног. От раздражения, то ли от бессилия он хочет пнуть его, но не может. Эрен постоянно забывал, что он призрак, который вынужден быть здесь вечно. Безусловно он пытался выйти за пределы древа, но у него ничего не вышло. Как только он пытался переступить через границу, его останавливал невидимый барьер. «Уж лучше бы сгинуть вовеки, чем ещё минуту быть в бытие». Запахло свежестью травы. Дождь прошёл быстро. Эрена поражает мысль о том, что Микаса даже в ливень не бросила его. Оставалась по-прежнему рядом. Какой же он был неблагодарной сволочью, когда желал, что б она лет десять после его смерти любила его и не смотрела на других мужчин. Он собственноручно загнал ту, которой дорожил больше собственной жизни в ловушку своих желаний. Правильно говорил Жан, что он последний мудак, который только и мечтает избавить мир от титанов. А то, что касалось азиатской девушке, его ничего не волновало. «Йегер! Ты действительно не видишь ничего дальше своего носа?! Микаса из кожи вон лезет каждый раз, когда ты попадаешь в самую жопу. И ради чего? Чтобы ты потом обидел её? Я вообще не понимаю, зачем она тебе нужна. Лучше бы ты сказал ей, что тебе плевать на неё, чем держал возле себя, как преданную собачку»! «Заткнись! Ты ничего не понимаешь»! «Это я то не понимаю?! Ты и вправду мудак! Эрен Йегер»! Теперь Эрен понимает, каким был козлом на самом деле. Если бы он нашёл другой способ для спасения острова «Парадиз», то возможно всё было иначе. Они бы с Микасой были вместе. Жили где-то неподалёку от родного города «Шиганшина». Всё было бы по-другому. Но зачем гадать, когда ничего нельзя изменить? Да и навряд ли был другой способ. Решив бы вопрос дипломатией, не известны гарантии, через сколько «Марлия» не захочет стереть остров с лица земли. А так он дал шанс на новую жизнь своему народу, своим друзьям. — Ещё я решила взять ребёнка с приюта — кладёт одну руку на надпись: «Здесь навсегда. Спи спокойно. Мой самый любимый. Мой дорогой». — Хочу научить его шить крестиком и готовить. Жан и Армин обещали мне помогать. Даже капитан Леви обещал с ним нянчиться. — тихо посмеявшись, гладила красные ниточки шарфа. — Знаешь, я думаю, что ты был бы отличным отцом. «Не думаю. Я бы всё испортил скорее, чем бы дал что-то хорошее». Вдалеке виднелись три фигуры, бегущих детей. Это была девочка в длинной юбке и два мальчика в синий и белой рубахе. Они бежали сквозь пшеничной травы, прямиком к прозрачному озеру что-то крича про «уточек». Микаса и Эрен одновременно обернулись на группу друзей, вспоминая свои годы, когда они точно так же бежали, чтобы увидеть как дикие птицы взлетают в ввысь. К самым облакам. Первая взлетела уточка с зелёной головой, с белой полоской на шеи. А за ней последовали последующие уточки, но только со светло-коричневыми перьями. Дети радостно загоготали во всё горло, распугав всех оставшихся птиц. Микаса залилась заливистым смехом. А Эрен с грустью посмотрел на то, как дети исчезают среди полевых цветов. — Вот это было зрелище. Ты бы видел их удивлённые лица. Будто Армин впервые узнал, что за стенами есть другой мир. «Да. Точно». — Или же, когда тётя Карла надела на тебя перед всеми ребятами с переулка шапку с большим помпоном. Ты тогда с таким удивление и гневом на неё посмотрел, что я не сдержалась и точно так же рассмеялась. «Помню. Тогда мне было до жути стыдно, что мне хотелось провалиться в сквозь землю». — заглядывая в серые глаза напротив, пролепетал Эрен. — Я так хочу снова тебя увидеть… Знаю. Ты скажешь что-то вроде: «Перестань жить прошлым, Микаса». Но, как видишь. Я не могу. Даже выбросить этот чёртовый шарф не могу… «Как же ты хорошо меня знаешь. Но только у нас с тобой разные желания: Ты хочешь увидеть, а я хочу прикоснуться к тебе. Но надеюсь, это не случится так скоро». Вновь между ними нарастает незримая тишина. Каждый погружается в свои мысли. Они даже не замечают, как их ладони слегка соприкасаются, но никто из них не замечает чужого прикосновения. Только Эрен пытается мысленно погладить рукой указательный палец девушки. «Надеюсь, ты забудешь меня, Микаса. И никогда больше не вспомнишь». — Я никогда не забуду тебя, Эрен. Я буду помнить тебя до самой смерти. И даже после неё буду ждать, когда вновь окажусь в твоих объятиях. — Микаса смотрит по ту сторону древа, будто видит, как Эрен склоняет голову к её плечу. Она знает, что обязательно встретит его в другой жизни. И, когда это произойдёт, больше она его ни за что не отпустит.