Моё наказание

Ни проходит и минуты после громких звуков, как дверь комнаты так же резко распахнулась. Достоевский уставился на нежданного «гостя», но сам не успевает сказать ни слова больше. Высокий блондин с длинными растрепанными волосами, кое-как собранных в косу, с возгласами закрывает за собой дверь, довольно быстро направившись в сторону шатена. —ААПЭ… Осаму! Кусок он дерьма!.. — юноша хватает Дазая за плечи и начинает растряхивать из стороны в сторону, то повисает на шее, то демонстративно размахивает руками, стараясь передать свои мысли. Дазай же, в свою очередь, нервно вздыхает, стараясь разобрать хоть слово. — Гоголь! Закрой свою хлеборезку и объясни нормально. Что могло случиться за несчастные полчаса? — Парень довольно серьезно смотрит на своего собеседника, стараясь отцепиться от него. Николай отходит в сторону, обиженно скрестив свои руки у груди. —Как что?! Ты! Родной ты мой, переезжаешь к какому-то… — Николай затихает, машинально осматривает комнату, а после чего с криком и воплями тычет пальцем в Федора, что уже успел расположиться на ближайшем кресле. —ОН!!! Он.?! ВАА ПОСТОЙ! Он не похож на ожившего зомби, который нуу!.. В ОБЩЕМ! — блондин усмехается и как ни в чем не бывало подходит ближе к объекту своего внимания, быстро хватается за чужую ладонь, имитируя рукопожатие. — Я — Николай Гоголь. Видимо, уже бывший сосед этого пидораса в бинтах! О, да, а еще!.. — блондин, кажется, хочет что-то дополнить, но холодный взгляд собеседника быстро подавляет это желание. Незнакомец хватается за ладонь юноши покрепче, ухмыляется. Зловеще ухмыляется и как-то по-странному, а Гоголь все мнется на месте, в конечном итоге лишь отпускает чужую руку, делая пару шагов в сторону. — Всё, ты закончил? — начинает фразу Дазай, недовольно фыркнув носом, — Я бы на твоем месте не стал так делать. Ну, что ж с того если умрешь через минуту! — Осаму пожимает плечами, подходит ближе к креслу и кладет свою ладонь на плечо своего приятеля, явно слегка придерживая, на что Гоголь вытаращил свои глаза, в недоумении сведя брови к переносице. — Что за бред ты несёшь? — довольно тихо в сравнении с блондином, отвечает Федя, — Хм… Николай значит. Моё же имя — Федор Достоевский. Думаю, ты должен быть наслышан, хотя это не столь важно. В комнате повисла тишина. Гоголь нервно вздрагивает от любого шороха со стороны брюнета. —А, Ну… Скоро завтрак, я там пойду, хорошо?! Дазай! Заходи к нам вечером… или вы оба! Гх, не важно, мне есть что рассказать, — Николай ухмыляется и без лишних вопросов покидает помещение. Как только дверь закрывается, Осаму отходит в сторону, одним только добродушным выражением лица показывая свою неприязнь ко всей сложившейся ситуации. И вправду, скоро завтрак. Очередная головная боль для Дазая. —Осаму. Я же сказал, что не собираюсь наводить шума без надобной причины. Да… Люди, видимо, все странные? Но убью вас, к сожалению, в другой раз, — Федор затихает, а после ставит жирную точку меж фраз своей хриплой усмешкой, — Дазай вздыхает, но ему не остается ничего, кроме как попросту довериться чужим словам. Федор ведь совсем не умеет общаться с людьми. Раз даже Гоголь в страхе сбежал с места событий и, видимо, еще более странных слухов не избежать. Голова и без того жутко болела, Осаму в ответ лишь что-то проговорил себе под нос с мыслью о том, что этот день хуже уже навряд ли станет.