Дача, или 200 дней Содома

«Дача — это такой абстрактный предел пошлости, к которому мы приближаемся» — другой Проффесор (из программы «Хуячу на дачу»)

В холодный поздний вечер 29 ноября 2013 года к красивому деревянному домику у озера в селе Новые Петровцы, что на Киевщине, подъехал чёрный Mercedes-Maybach. Дом принадлежал не простому человеку: бывшая государственная резиденция Межигорье находилась во владении президента Украины Виктора Януковича. Гостя здесь ждали: из дорогого автомобиля вышел не кто иной как обладатель множества советских, российских и зарубежных наград, известный эстрадный певец Лев Лещенко, почти ровесник президента. Водитель автомобиля сразу же поехал в огромный автопарк — на стоянку, а красивая брюнетка в экстремально коротком чёрном платье с передником из обслуги президента поприветствовала Льва Валерьяновича, и они зашли в дом. Лев Валерьянович был в Межигорье впервые. Он многое слышал об этом доме: Кобзон и Киркоров называли его не иначе как «дачей Януковича» и много язвили о том, что резиденция уж слишком шикарная, мол, в каждом подобном доме есть золотой унитаз, но не в каждом — золотой ёршик для него, или распятые птицы на деревянных крестах на заднем дворе как проявление хозяйской придури. Дача и правда поражала воображение: например, огромная хрустальная люстра свисала с потолка прихожей, а некоторые предметы мебели Лев Валерьянович смог идентифицировать как созданные итальянскими мастерами, широко известными в узком кругу государственной и бизнес-элиты. А ведь он едва заступил за порог и разделся! Прислуга проводила его в гостиную, где в бархатном халате на голое тело сидел хозяин дачи. — Виктор Фёдорович, к вам прибыл Лев Валерьянович,— с лёгким поклоном сообщила девушка. Янукович был удивлён — он действительно не ожидал, что к нему приедет именно Лещенко, и широко улыбнулся. — Лев Валерьянович, приве-е-ет! Давно не виделись,— он слез с дивана, чтобы обнять Лещенко,— Маша, «Дом Периньон» нам быстро неси! Две бутылки!— потребовал президент. Мгновение — и за бокалом дорогого шампанского мужчины уже наслаждались вечером. — Ох, не думал я, что в постель ко мне Кобзон на этот раз отправит именно тебя, Лев Валерьянович,— с оценивающим видом сказал Янукович. Одной рукой он покачивал бокал, пузырьки которого переливались в радужном отблеске свисающего с потолка хрусталя, а другой, запустив пальцы под подол смирённо стоящей рядом прислуги, щипал её за упругую попу. — Не говорите, Виктор Фёдорович, сам в шоке. Но я рад. Всегда хотел побывать у Вас! А то Иосиф Давыдович чаще всего сам ездит…— едва дрожащим голосом сказал певец. — Да?— удивился президент,— Я сколько раз тебя запрашивал из Москвы у него и тебя, и контакты твои, так Кобзон вечно ссылался на твою занятость с гастролями, госконцертами и на телевидении. Всыплю хлопчику по полной в следующий раз, значит. Он сказал тебе, почему прислал тебя в этот раз? — Он хочет видео,— замялся Лев Валерьянович,— Он считает, что мы очень похожи на лицо и комплекцией, поэтому… ещё назвал нас с вами близнецами. — Нихуя он коры мочит,— взгоготнул Янукович,— Та будет ему. Как тебе дача моя? — Чудесный дом,— с восхищением выдохнул Лев Валерьянович. — Это ещё Кучма на меня его переписал. Он мой, личный! Не слушай брехню от дураков-журналистов с такими же дураками на улице, если что,— похвастался Виктор Фёдорович. — Я правда хотел бы, чтобы Вы звали меня почаще,— начал Лещенко,— раз уж мы вспомнили про Кучму, то я и у него на дне рождения был, и у жены его. А Вы меня через того же Кобзона только на 9 мая вызвали… Мы тогда толком и не поговорили… — Но сегодня ты здесь,— неожиданно строго сказал Виктор Фёдорович. Певец почувствовал себя неловко. На несколько мгновений в гостиной повисло гробовое молчание. Он налил ещё шампанского и выпил его залпом. — И заслуженного артиста Украины у меня до сих пор нет…— заискивающе произнёс он. — А хочется?— подмигивая, вплотную подсел к нему президент. — Да…— Лев Валерьянович подумал о том, как же жалко он выглядит со стороны. Президент погладил его по попе и сказал: «Значит, тебе пора в душ, а потом ко мне. Тебя проводят». Сам Виктор Фёдорович отправился в самую любимую спальню — там, под красным балдахином, стояла дубовая кровать с, пожалуй, самым мягким в Европе матрасом и ароматным свежим бельём. Он включил канал 1+1 на огромном плазменном телевизоре, занявшего своё место внутри резного шкафа-стены. Там, как и всю последнюю неделю, показывали какую-то глупую забастовку на киевском Майдане за вступление страны в Евросоюз, с которым президент решил повременить по некоторым причинам, но этот митинг уже начинал ему надоедать. Он вздохнул, но не стал выключать телевизор; вместо этого он отключил звук, включил модную клубную музыку и начал готовить к съёмке видеокамеру. Лев Валерьянович в махровом халате вышел из ванной комнаты и прошёл в комнату, в которой его ждали. Он открыл тяжёлую дверь и увидел сидящего на белоснежных простынях президента. Он был обнажён, а его не очень длинный, но толстый член уже стоял — в таком виде Виктор Фёдорович предстал перед ним на большой картине, которую Лещенко увидел первым делом в этой комнате. Сам же Янукович сидел на маленьком белом диванчике — до сих пор одетый. — Нравится тебе искусство?— с интересом спросил он, увидев, что тот завис у картины. — Это шедевр. — А хочешь увидеть это в натуре? — Слишком прекрасно, чтобы быть правдой,— задыхаясь, сказал Лещенко. Его сердце начало бешено стучать (чего б не случилось, а то возраст уже давал о себе знать), а под халатом всё уже сильно напряглось. — Хочу рассказать тебе анекдот про нас, Лев Валерьянович,— загадочно начал президент, развязывая шнур на своём халате,— слушай. Летят в самолете пассажиры. Украинец достал бутерброд с салом и чесноком — запах пошел по всему самолету. Да... И к нему подошел парень темнокожий, афроамериканец. И смотрит, как он просмактывает. Смотрел на него, слюну глотал. А потом говорит: «Ну что вкусно?», парнишка ему: «Вкусно». «Есть будешь?». «Буду». «Я понимаю, что ты бы съел всё, но я тебе не дам». Он рассмеялся своей шутке и, поднявшись, скинул халат на пол — всё было как на той картине. Лев Валерьянович щенячьими глазами чуть не плача посмотрел на него. — Я хочу твой бутерброд с салом…— пролепетал он, снимая свой халат. — Хочешь? Получишь, сучка, называй меня господин президент,— с какой-то злостью грубо бросил Виктор Фёдорович и резко притянул Лещенко к паху, прямо к набухшим яйцам,— Н-н-на, тварь. Он постучал членом ему по лицу и затолкал его в рот Льву Валерьяновичу. Он с шоком в глазах посмотрел на президента, а потом опустил взгляд и начал смиренно сосать залупу, медленно подрачивая член. Вдруг Янукович разъяренно схватил его за седые волосы и начал механически трахать в горло, будто хотел показать, где на самом деле место заслуженного певца, а тот, захлёбываясь хуем, спермой и слюнями, лил слёзы, возбужденно надрачивая собственный член. Виктор Фёдорович продолжал его оскорблять. — Пиздец, бля, ну ты и блядина, а был вроде приличным человеком,— констатировал президент. Он кончил ему на лицо и размазал липкую сперму пальцами. — Слизывай,— с этими словами он затолкал в рот Лещенко сначала два пальца, а потом погрузил в полость давящегося певца целую кисть. Он со звуком «кххх, кххх» тряс головой, протестуя и таким образом требуя вытащить руку. Наконец он вытащил её, пошлёпал по морщинистым щекам Льва Валерьяновича и со словами «жди, я схожу отолью» удалился в туалет. Телевизор продолжал тихо работать (там начался какой-то фильм), но Лев Валерьянович не обращал на него никакого внимания. Зато он заметил на столе журнал Playgirl. «Выпуск был очень старый — почему он вообще здесь?», отметил про себя Лещенко, и открыл случайную страницу. На ней он увидел фотографию мускулистого мужчины — его звали Питер Стил — с длинными чёрными волосами и просто гигантским хуем, который он дрочил, делая вид, что говорит по телефону. Лещенко снова возбудился и начал мастурбировать. — Лев Валерьянович, ты что, охуел, мразота?— за спиной возник почему-то разозлившийся Янукович. Вырвав из рук журнал, он развернул рукой его голову и отдал несколько звонких и хлёстких пощёчин, завершив действие смачным плевком ему в глаз. Пока Лещенко в замешательстве протирал лицо под недовольно-возбуждённым взором, на айфоне Виктора Фёдоровича раздался звонок. На часах было уже два часа ночи, президент не приветствовал беседы в такое время. Вызов шёл из СБУ, и он поспешил взять трубку. Он со свирепым видом молча послушал доклад — по данным служб, среди протестующих будто что-то назревало нехорошее. Наконец он сказал: «Похуй. Выпускайте «Беркут», если что пойдёт не так, я занят», и завершил разговор, переключив фильм на спецканал с трансляцией протестов. — На кровать и сракой ко мне,— скомандовал президент, повалив испуганного Льва Валерьяновича на мягкую простынь и сквозь зубы гневно бормоча «Кого, нахуй… Я здесь президент, был и буду и сто, и двести дней, и летом, и через два года им буду… Да все пятнадцать лет президентом буду…». Он подчинился, вдруг почувствовал, что его анус смазали чем-то липким и начал догадываться, что с его задом сейчас будут делать. Ошибся он только в одном: Виктор Фёдорович повёл себя довольно неожиданно. На столе у кровати лежала распечатка какого-то приказа для министерства юстиции, прижатая двухкилограммовым батоном хлеба из золота. Президент, немного растянув пальцами анус Льва Валерьяновича, схватил эту вещь и начал трахать его золотым «дилдо» прямо в жопу. Лещенко округлил глаза от шока: ранее он периферийным зрением заметил золотой батон на столе, но не был уверен в том, что его ебут именно им. Однако он чувствовал, как что-то ребристое, холодное и очень тяжёлое скользит по его прямой кишке — от этих ощущений член Льва Валерьяновича едва не взрывался. Вскоре Янукович достал батон из жопы певца и вместо него засунул в неё свой хер. Он издал громкий стон и начал двигаться в ней — анус Льва Валерьяновича крепко обтягивал каждую вздувшуюся вену на его члене, доставляя нереальные ощущения. Поебав его ещё несколько минут, Виктор Фёдорович совершил семяизвержение, не доставая член из ануса. После того, как он извлёк слегка опустившийся хер, анальное колечко Лещенко медленно сжалось, и он случайно выстрелил тёплой спермой из жопы на живот президенту, на что он не обратил никакого внимания. Вместо этого он перевернул певца на спину и сел на него. Лещенко посмотрел на Януковича — в лице это был уже совсем другой человек, который уже не изображал жестокого влиятеля, а добрым и ласковым взглядом смотрел на него. И он заговорил с ним: — Лёвчик… А в каком городе Украины тебе больше всего понравилось выступать?— сказал Виктор Фёдорович, гладя его по груди. — В Крыму. В Симферополе,— рассеяно ответил певец. Он непонимающе посмотрел на него и ущипнул за сосок, от чего Лев Валерьянович вздрогнул. — Ты дурачок? Там Мелитополь,— поспешил поправить его президент и тут же задумался,— Или Тирасполь? Нет, точно Мелитополь. Симферополь и Тирасполь на Харьковщине,— уверено сказал он. Лещенко был в замешательстве — президент точно что-то напутал, но спорить с ним он не стал. — Кстати,— продолжил Янукович с игривой улыбкой,— ты почти заработал звание заслуженного артиста Украины. Осталось одно,— с этими словами он положил ему в рот золотой батон, а сам приподнялся и извлёк из грузного зада серебряную анальную пробку со стразой из настоящего алмаза. Лев Валерьянович почти перестал удивляться причудам Виктора Фёдоровича. Президент погрузил член Лещенко в свой натренированный анус и начал лихо скакать на нём, громкими стонами сотрясая всё Межигорье, а певец совершал активные движения под крики «Остановись! Остановись!», кончая раз за разом. На часах было уже около пяти утра. Трансляция на плазме показывала ожесточенный бой между протестующими и беркутовцами. Янукович, глядя в телевизор и прыгая на члене, схватил со стола бутылку шампанского и потряс её. Пробка с громким звуком вырвалась из бутылки, ударившись в потолок с барельефами, и пена полилась на горячие мужские тела, которую Виктор Фёдорович тут же начал слизывать с бьющегося в истоме Лещенко, не забыв укусить его за сосочек. Когда за окном уже рассвело, они просто лежали в мокрой от спермы и шампанского постели и ласкали друг друга. Оторвавшись от глубокого поцелуя, Виктор Фёдорович решил подвести итоги ночи: — Ты был хорошей сучкой, Лёвчик. — А что я за это получу?— осторожно спросил он. — Ты получишь многое, сладкий мой!— президент потрепал его за щёку,— Ты выступишь у меня на вечеринке в новый год — Кобзона, кстати, тоже от меня пригласи. А летом на дне рождения! Звание заслуженного артиста ты получишь ближе к маю следующего года, точно так и будет. Ну и в дальнейшем разные корпоративы, гастроли и госконцерты в Украине ждут тебя. Лещенко недоверчиво посмотрел на него — в сексе Янукович был очень хорош, а в обещаниях? — Что смотришь? Прямо сейчас не могу тебе всё и сразу дать,— он коротко поцеловал его в губы и вдруг серьёзно посмотрел на певца,— А о приказе, в котором я психанул ночью по айфону, забудь. Причина очень серьёзная — нужно ставить новорочну… навороченную… новорiчну… блядь, как её… ёлку, в общем! Скоро всё это закончится, не переживай. Пойдём кушать — сегодня у нас жаркое из фазана, и водки выпьем, мой дорогой Лёвчик!