Мне бы уснуть на твоём плече

Парк Ханган.

      В тот день Миён осталась со своими проблемами один на один. В руке бутылка соджу, но чтобы по-настоящему напиться её чертовски мало. Девушка могла купить больше, деньги были, хоть и последние, но настолько избегать трудностей она не любила.       Неделю назад её отстранили от работы, вчера пришлось просрочить оплату квартиры, а сегодня она уже сидела на улице, смотрела на свое отражение в стеклянной бутылке и боялась капитуляции, для неё — это синоним мольбы о помощи у бабушки, которая жила здесь, в Сеуле. Миён придётся это сделать, сейчас она просто тянула время, оттягивая этот момент.       Часть её была бы рада поддержке, совершенно одной в большом городе в последние годы было нелегко, чего только стоила потеря друга, к счастью, не буквально, он просто оборвал все связи, как ступил по дорожке становления айдолом и переехал сюда. Это место могло как дать множество возможностей, мечту, так и безжалостно забрать. Девушка тоже когда-то мечтала, отдавала всю себя танцам, хотя ходила в международную школу с уклоном в английский, которая нравилась бабушке, носительнице языка. Поэтому и родители, и сама Миён согласно кивали всякий раз, когда речь заходила о важности образования именно в этой среде, и как же им повезло, ведь девушка говорила на английском с детства.       Миён училась и работала, а еще — ужасно устала. Только танцами снимая стресс, она и не заметила, как оказалась на последнем курсе в университете Хангук. Не заметила, что сейчас дрожала от холода, что зашло солнце, что перед ней прекрасный пейзаж из уличных фонарей, грядой отражающихся на водной глади реки Хан. Девушка всё это время листала бесконечную ленту из видео, апатично смотря в экран, пока не очнулась из-за холода и огляделась по сторонам — людей практически не было. Красивые и уединенные места были главными источниками её вдохновения для танцев. Миён любила снимать их на видео, она нуждалась в поддержке, если не от семьи и друзей, то хотя бы от случайных людей.       Девушка поставила телефон, долго ища устойчивую позицию на лавочке, и закрепила рюкзаком. Песню она уже выбрала: свою любимую у только дебютировавшей корейской группы; с первых нот начала танцевать их хореографию, но онемевшее тело плохо слушалось.       Несколько попыток спустя появился он, ловко подстроившись рядом из неоткуда. Парень с безумной страстью выполнял все движения, Миён не видела лица, только смеющиеся губы и тёмные кудряшки-пружинки, обрамляющие его голову из-под кепки. Она смотрела на него между элементами и не могла оторвать свой восхищенный взгляд, делая ошибки в хореографии. Стоило ему тихо повторить строчку из песни, как её тело замерло, да и не только оно, казалось, что время замедлило свой темп, когда парень перед ней поднял кепку и улыбнулся одной из своих самых очаровательных улыбок.       — Кажется, ты любишь хорошую музыку, поэтому я не смог пройти мимо.       Миён не думала ни над остроумным ответом, ни над вопросами, которые могла задать в этот уникальный момент, и уж точно ни об автографе. Все её силы были брошены на то, чтобы просто не рухнуть в обморок прямо перед ним.       — Со, чёрт возьми, Чанбин, — выдала она и тут же, опомнившись, закрыла рот рукой, а второй резко спрятала свой брелок от ключей с Двэкки в карман.       — Ну, да, Со Чанбин, — спокойно и немного смущённо ответил он, наблюдая за её неловкими движениями. — Я его уже заметил, — и вдруг внезапно нарочито жалобно спросил, — разве ты не должна с гордостью носить его?       Миён не смогла сдержать смешок.       — Конечно, это так. Только сейчас он как будто гигантская розовая неоновая вывеска с признанием в чувствах.       — Разве это неправда?       Девушка тяжело вздохнула, с трудом веря в то, что происходило.       — Правда, — сказала она и отвела взгляд. Парень подошёл ближе и сжал её руку, держающую брелочек в кармане, через ткань толстовки Миён. Его глаза ласково смотрели на неё, а сам Чанбин выглядел очень счастливым.       — Не бойся своих чувств, если они по-настоящему искренни, и просто будь собой, — он еще раз обворожительно улыбнулся и указал на её карман, где секунду назад лежала его рука. — Вытаскивай давай.       Конечно, сопротивляться просьбе Со Чанбина, когда он смотрел так внимательно, было сложно. Миён лишь растерянно похлопала ресницами, будто её только что поймали за чём-то непристойным, но брелок достала и протянула поближе к нему. Рука Чанбина, теплая и немного грубая, накрыла девичью так, что маленький Двэкки оказался зажат между ладоней. Парень аккуратно переплёл пальцы.       — Вот, что я думаю о твоих чувствах, — он крепко сжал ладонь девушки и слегка потряс ею, — мне не всё равно, я принимаю их и, конечно, пытаюсь делиться тем же в ответ, только… Я не смогу дать тебе всего того, о чем ты, возможно, мечтаешь. Поэтому можешь использовать мою музыку, чтобы быть хоть немного счастливой.       Слёзы сами текли по щекам Миён, когда он заканчивал свой монолог, парень не смотрел на неё, но когда сделал это, то растерянно заговорил: — О, твои глаза…       Девушка лишь сильнее сжала его руку и сразу же была взята в успокаивающие объятия, которые будто по команде дали волю потоку оставшихся слёз, до этого державшихся разве что на чарующей улыбке Чанбина. Он посреди ночи стоял и нежно поглаживал её по спине, пытаясь успокоить водопад, в образовании которого, как парень думал, был виноват он один.       — Прости… — сказали они одновременно и застенчиво хмыкнули. Миён вытерла слёзы и попыталась взять себя в руки:       — Ты ни в чём не виноват. Спасибо за эти слова.       Чанбин просиял и сразу ответил сквозь улыбку:       — Тогда обещай, что найдешь своё счастье.       — Обещаю.       Они отошли друг от друга и тепло попрощались. Когда парень уже был довольно далеко, Миён окликнула его:       — Чанбин-оппа!       — Да?       — В живую ты ещё красивее.